Вадим Филоненко – Маг для особых поручений (страница 32)

Так продолжалось до следующей весны. А затем удача оставила Темьяна. То ли в тех местах, куда он забрел, обитала совсем уж пугливая дичь, то ли охотничьи инстинкты стали подводить его, но много-много дней подряд ему не удавалось отведать свежего мяса. Он сильно ослабел и в результате получил перелом и плохо заживающую, глубокую рану на ноге от голодного проснувшегося медведя, которому очень не понравилось вторжение странного чужака на свою территорию. Истекающий кровью, голодный, хромой Барс был вынужден несколько дней торопливо уходить с медвежьей территории, а грозный хозяин шел за ним по пятам, не давая ему ни минуты передышки. Так Темьян постепенно забрел в глухие болота, где умудрился подцепить жестокую болотную лихорадку.

Таким и нашел его Келвин: оголодавшим, измученным, больным, с незажившей переломанной ногой и погруженным в тяжелый бред. Разбойник выходил Темьяна. Не пожалел денег на мага-целителя, который полностью вылечил и лихорадку, и перелом так, что не осталось следа ни от того, ни от другого. Кроме того, циничный и грубоватый Келвин умудрился, не влезая в душу «пациента», излечить и его разум. Трудно сказать, как ему это удалось. Может, искренним отсутствием жалости, а может, личным примером немного насмешливого, но в целом позитивного отношения к жизни, как бы жестока она ни бывала порой. Вскоре Темьян научился воспринимать и любить жизнь такой, какая она есть – со всеми ее ударами и подарками.

И самое ценное – Келвин никогда ни о чем не расспрашивал Темьяна, будто умирающие, сторонящиеся людей оборотни-одиночки в лесу самое обычное дело. Сам не расспрашивал и другим не позволял. Хотя шутить и издеваться над добродушным урмаком в банде не возбранялось. Да-да, именно добродушным: Темьян не озлобился, не разочаровался в жизни вообще и в женщинах в частности, и «сумел сохранить внутреннюю чистоту», что очень порадовало бы кузнеца Шатубу.

Так Темьян стал разбойником и вскоре забыл, что когда-то у него была совсем иная жизнь. И только по ночам прошлое иногда безжалостно вторгалось в его сны, и тогда он просыпался в слезах…

25

– Темьян, ты что, заснул? Ты собирался рассказать нам о себе и своей жизни, – напомнил Миссел.

Урмак вздрогнул, в первый момент не сообразив, где находится, – так затянула его в себя то ужасающе мрачная, то сладостно прекрасная бездна воспоминаний.

– Они люди, если те, кого я видел тогда, и есть Черные Чародеи, – сказал Темьян.

– Они? – переспросил Миссел.

– Ну да. Тогда их было двое. Очень похожи друг на друга. И вели себя как равные. И были в красных плащах, а не в черных. Красные Чародеи.

– Здесь явно какая-то путаница. И в цвете, и в количестве, – сказал Эрхал.

Они втроем медленной рысью скакали по лесу, удаляясь от Дзенты. Накрапывал дождик, постепенно набирая силу и переходя в ливень.

– Так что там с твоими детскими воспоминаниями, Темьян? Ты будешь нам рассказывать или нет?

– Они наняли кабаёши, разгромили нашу деревню, убив всех жителей. Они выкачали из них кровь вроде для жертвоприношения. Для промежуточных ритуалов, так они сказали.

– А ты?

– Я спасся чудом. Вернее, моя мать спасла меня. Она была сильной колдуньей и магией отвела им глаза.

Ехавший первым Эрхал изумленно оглянулся через плечо, но промолчал.

– Что еще за промежуточные ритуалы? – переспросил Миссел. – Чтобы расколоть мир, нужен один-единственный ритуал.

– Я же говорил, что не уверен, будто те события имеют к Черному Чародею какое-либо отношение, – напомнил Темьян.

– Погодите, я совсем запутался. – Эрхал нагнулся, сорвал широкий лист лопуха и попытался соорудить из него нечто вроде капюшона, чтобы просачивающаяся сквозь ветки вода не стекала по лицу и не попадала за шиворот. – Давайте разберемся. В этом мире есть некто именуемый Черным Чародеем. Это раз. Он похитил Нефелу с помощью джигли. Это два.

– Это вовсе не «два», – возразил Миссел. – Мы не знаем, кто на самом деле похитил Нефелу.

– Ты прав. – Эрхал подумал. – Тогда так: некто похитил Нефелу. Это два. И три: еще один некто подбирает себе жертв для таинственных жертвоприношений с загадочными промежуточными ритуалами и уничтожает для этого целые деревни…

– Но нечасто, – подсказал Миссел, прилаживая по примеру Эрхала лопух-капюшон.

– Хвала Богам, что нечасто, – уточнил Темьян.

Миссел нахмурился: его явно задели слова урмака.

Эрхал усмехнулся и продолжал рассуждать:

– Значит, что мы имеем? То ли на Ксантине действуют трое неизвестных, то ли двое, то ли один.

– Богатый выбор, – грустно вздохнул Темьян. – Получается, мы толком не знаем, у кого в руках Нефела.

– Ну ты хорош, Темьян! Тут решается будущее мира… Твоего, между прочим!.. А тебя заботит только судьба своей подружки, – раздраженно воскликнул Миссел. Он еще не простил Темьяну похвалу Богам.

– Она мне не подружка, – заупрямился урмак.

– Нашел чем хвастаться! – отрезал Миссел. – Если бы по твоей милости она до сих пор не оставалась девственницей, сейчас у нас было бы значительно меньше проблем.

– Я думаю, что на Ксантине действует все же кто-то один, – не обращая внимания на их перепалку, продолжал Эрхал, не отступая от выбранной темы. – Цвет – ерунда. Он может надевать разные плащи: хоть красные, хоть белые. Его прозвали «черным» вряд ли из-за цвета одежды. Вон Миссел тоже весь в черном.

– Так практичнее в дороге! Вспомни, во что превратилась твоя белая рубашка после первого же боя!

– Вот и я говорю, что цвет одежды – ерунда. Имелись в виду намерения: черный – значит, злой, хочет уничтожить мир.

– Не уничтожить, а преобразовать, – поправил Миссел.

– Но большинством людей это воспринимается как зло. И потом, его новая вера называется «Темные Небеса». Опять-таки «темные» – черные.

– Ладно, предположим, с цветом ты прав. А количество?

Эрхал подумал вслух:

– Правая рука? Близкий помощник? Брат, в конце концов?

– Возможно, – протянул Миссел. – Остается разобраться, что за промежуточные ритуалы.

– А если предположить, что они черпают волшебную силу из крови жертв?

– Слабенько, – возразил Миссел. – С таким источником не то что мир, чашку трудно расколоть.

– Ладно, все наши предположения – полная чушь. Чтобы сражаться с врагом, надо точно знать, в чем его сила, а в чем слабость.

– Темьян, а ты точно больше ничего не помнишь?

– Вроде нет, – слукавил тот. – А кабаёши кто такие? Ни до, ни после я о них ничего не слышал.

– В одном из так называемых Несуществующих миров проживает раса минотавров – людей с бычьими головами. Их мир находится рядом с Изнанкой, и оттуда постоянно лезут всякие монстры, вампиры, оборотни… – Эрхал спохватился и оглянулся на Темьяна: – Я имею в виду не таких, как урмаки, а настоящих, диких оборотней, которыми движет лишь жажда убивать.

– Я понимаю, – спокойно отозвался Темьян. – Так что там с кабаёши?

– У минотавров существуют кланы профессиональных охотников за всякой нечистью. Их как раз и называют – кабаёши. У них выше реакция, чем у обычных минотавров, сильнее удар и есть кое-какие особые способности, которые и позволяют им побеждать. Так что прости, Темьян, но у вашей деревни не было против них ни единого шанса.

– А что за Скрижали Пророчеств такие? – спросил Темьян. Ему было больно вспоминать, но он хотел выяснить все до конца.

Эрхал так резко натянул поводья, останавливая коня, что тот едва не встал на дыбы, а шедшая следом лошадь Темьяна была вынуждена сойти с тропы, задом проломив кусты. Оба животных недовольно храпели и раздували ноздри. Миссел приблизился и вместе с Эрхалом уставился на урмака так, словно у того вдруг выросла вторая голова.

– Вы чего? – растерялся Темьян, пытаясь справиться с лошадью, которая по каким-то своим соображениям не собиралась пока выбираться из кустов.

Ученик Бога и Проклятый переглянулись.

– Скрижали Пророчеств, Темьян? Ты сказал – Скрижали Пророчеств?

– Ну да. А что это?

– Это очень мощный артефакт, – ровным голосом произнес Миссел. – Такие магические таблички, в которых содержатся записи о некоторых людях и событиях. О великих людях и грядущих событиях. Ключевых событиях. Способных повернуть ход истории и изменить существующий веками порядок вещей. Событиях, которые еще не произошли, но вскоре произойдут. И о людях, которые примут непосредственное участие в этих событиях… Под людьми я подразумеваю разумных существ всех рас, – Миссел усмехнулся. – И урмаков в том числе.

– Вот только не всем дано читать Скрижали, – добавил Эрхал, продолжая разглядывать Темьяна странным взглядом. – Они появляются сами там, где захотят, и позволяют прочитать себя только тем, кого записи касаются напрямую.

– А теперь, Темьян, скажи нам, что держал Скрижали в руках, – предложил Миссел.

– Или еще лучше – что читал их. Что там есть запись и о тебе, – с усмешкой добавил Эрхал.

Темьян сложил руки ладонями вместе и поднял их перед собой в молитвенном жесте:

– Клянусь самым почитаемым мною Всемогущим Богом Молний, что в глаза их не видел! Просто… о них упоминали при мне.

– Кто? – Взгляд Миссела стал жестким.

Темьян опустил голову:

– Я не могу сказать.

Миссел и Эрхал опять переглянулись.

– Пойми, Темьян, это может быть очень важно!