Вадим Филоненко – Гонка на выживание (страница 38)
Я останавливаюсь, сглатываю тугой комок, забивший горло, и предлагаю:
– Ну что, может, теперь пообедаем? Там за дверью деликатесы из ресторана. И цветы.
Она внезапно начинает смеяться и приговаривать:
– Нет, ну ты точно ненормальный! Маньяк! Псих! И угораздило же меня влюбиться в такого придурка!
– Ты не виновата. Тебя заставили. - Я иду на лестничную клетку за цветами и продуктами, но спохватываюсь и командую: - Барабашка, прибери-ка ты все по-быстрому.
Вскоре обломки и осколки покидают гостиную, и тут обнаруживается неприятная вещь - у нас больше нет стола, ведь я только что расколотил его о стену.
– Будем считать, что у нас пикник, - предлагаю и требую у Барабашки салфетки, а сам начинаю разбрасывать по гостиной охапки цветов.
– Ты что! - возмущается Ирэн. - Это же цветы, а не солома! Надо аккуратно, чтоб красиво…
– Тогда делай сама. И вообще, цветы твои, вот сама с ними и возись, - огрызаюсь и начинаю раскладывать салфетки прямо на полу, а на них выставляю доставленные из ресторана блюда. Наша возня продолжается какое-то время. Я озабоченно поглядываю на Ирэн, но она вроде довольна и даже напевает себе что-то под нос. Смотрю на часы: до сеанса еще полчаса. Разливаю шампанское и зову Ирэн к "столу". Мы усаживаемся на полу среди цветов.
– Тост! - требует Ирэн.
Мне очень хочется сказать: "За нас с тобой", но дудки - больше я не собираюсь попадаться в ту же ловушку. Похоже, мои признания только провоцируют действие программы. Док предупреждал, чтобы я ни в коем случае даже не пытался склонить Ирэн к близости - дескать, это как пить дать спровоцирует программу, но все оказалось гораздо хуже.
– Ты чего молчишь? - спрашивает Ирэн.
– Лучше ты скажи тост.
– Тогда за… тебя.
– За меня, - смачиваю губы шампанским и с тревогой замечаю, как напрягается ее лицо. Ну что опять не так?! Она отставляет бокал в сторону и дуется, а по щекам ее текут слезы.
– Ирэн, - умоляю я, - что случилось?
– Ничего! Просто ты самовлюбленный надутый болван! Мог хотя бы из вежливости в ответ выпить за меня, но ты постоянно даешь мне понять, что я для тебя ничего не значу! Что я просто грязь под твоими ногами! А ты весь такой богатый и знаменитый! Этакий принц, который снизошел до бедной золушки!
– Ирэн, ну что ты несешь?
– Правду! Видеть больше не могу твою смазливую рожу! Я хочу уйти! Отпусти меня! Ты не имеешь права силой держать меня здесь!
В отчаянии смотрю на нее. Нет, мне не справиться с этой чертовой программой в ее голове. Ни за что не справиться! Выплескиваю шампанское из своего бокала прямо на цветы и наливаю до краев коньяк. Выпиваю залпом, почти не чувствуя вкуса, а потом наливаю еще и еще, и ощущаю, как жгучий тяжелый ком катится по желудку вниз - в ноги, а потом ударяет в голову.
– Я не хочу больше тебя видеть! - плачет Ирэн. - Отпусти меня! Я хочу уйти!
– Нет, я не отпущу тебя, ты останешься здесь. Уйду я.
Хотя куда я уйду? Я не могу оставить ее одну. Впрочем, квартира большая… Встаю и чувствую, как перед глазами все плывет. Это начал действовать коньяк. Шатаясь, бреду в кабинет, плюхаюсь перед экраном и набираю на визор-фоне код Мартина, молясь всем чертям, чтобы он оказался дома. На мое счастье, он откликается, и на экране возникает его улыбающаяся рожа.
– Брайан, бродяга! Тебя уже выписали? Ты уже дома? - радуется Мартин, а потом осекается и вглядывается в мое лицо. Его брови удивленно ползут вверх. - Ого! Да ты никак нализался?
– Немного… А ты чего не на трети… трети-ров-ке? Короче не на полигоне?
– Да я выпросил у Билла выходной. Устал чего-то… А ты по какому поводу пьешь, да еще с утра пораньше?
Я не успеваю ответить - мне вдруг кажется, что из ванной слышится шум льющейся воды. Ирэн! Неужели она решила покончить с собой раньше срока?!
Срываюсь с места и мчусь на шум, слыша вслед удивленный голос Мартина:
– Брайан, ты куда?
Влетаю в ванную и торможу возле джакузи, удивляясь, что Ирэн в ней нет. И только потом соображаю, что звук идет из душевой кабины. Распахиваю створку и вижу сжавшуюся на полу в мокрый комочек Ирэн. Она сидит неподвижно, обхватив руками колени, а сверху по ней хлещут водяные струи. Ее пижама вымокла насквозь, и по лицу струятся потоки воды, но крови вроде не видно.
– Ирэн, что ты делаешь?
Подлетаю к ней, тоже оказываясь под теплым искусственным ливнем, и хватаю за руки, с облегчением замечая, что на них ни пореза, ни царапинки. Но почему она так сидит? Может, всадила себе нож в живот?
Пытаюсь поднять ее и исследовать на предмет травм, но Ирэн вдруг начинает отбиваться, да еще так активно, что мы вываливаемся из душевой в ванную комнату. Я поскальзываюсь и плюхаюсь на пол, увлекая ее за собой. Она вырывается, я машинально стараюсь ее удержать и подминаю под себя, внезапно разом ощущая все ее такое стройное и желанное тело. Наверное, коньяк бросается мне в голову, но моя рука вдруг задирает ее намокшую рубашку, и пальцы нащупывают ее отвердевший сосок. Ирэн негромко вскрикивает. От ее голоса я почти прихожу в себя и пытаюсь отстраниться, но тут ее губы впиваются в мои, а ее ноги плотно обхватывают мои бедра, и я окончательно перестаю соображать. Мокрая одежда мешает нам. Мы нетерпеливо рвем ее с себя, а потом набрасываемся друг на друга так, словно это последний день нашей жизни и завтра мы расстанемся навсегда…
Некоторое время спустя я трезв, ошеломлен и очень боюсь посмотреть ей в лицо. Боюсь прочитать в ее глазах, что своей несвоевременной страстью окончательно испортил все, что можно, и теперь уже даже гипноизлучатель не поможет. Ирэн продолжает лежать на полу. Я сижу рядом спиной к ней и боюсь повернуться, а в ушах у меня звучит голос Рабиша: "… и не в коем случае не вступайте с ней в половые отношения, пока не убедитесь, что каскадное внушение подействовало должным образом…" Ни в коем случае…
– Брайан, к вам посетитель, - внезапно заявляет Барабашка, и я едва удерживаюсь от громкого стона. Блин! Ну, кого еще там несет! Почему меня не хотят оставить в покое?!
– Кто там?
– Это Мартин Шебо, - докладывает Барабашка. - Он срочно хочет вас видеть. Говорит, знает, что вы дома и не уйдет, пока вы не откроете дверь.
Вот гадство! Да что же это такое, а?! Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к Ирэн, готовясь к худшему. Поворачиваюсь и глазам своим не верю: она улыбается! Да еще так довольно или… сыто, что ли, в общем, словно кошка после целой миски сметаны.
– Ирэн…
– Что?
Голос у нее сейчас вкрадчивый, игривый, а глаза шальные, сумасбродные. Она тянется всем телом, выгибается, поворачивается на бок, и делает это все так, что мой организм, не спрашивая хозяина, тут же реагирует соответствующим, но совершенно неуместным сейчас образом. Она замечает, негромко смеется и тянет ко мне руку.
– Погоди, - останавливаю ее. - Там Мартин пришел. (Черт бы его побрал, как не вовремя!) Мне придется ему открыть. Ты не посидишь пока здесь? Это недолго, я быстро выпровожу его и вернусь.
Ирэн вдруг подбирается вся, а глаза ее леденеют.
– Мартин это кто? Твой друг?
– Можно и так сказать.
До меня вдруг доходит, что "приход друга" запросто может спровоцировать программу, ведь, насколько я помню, Ирэн внушали, что я рассказывал про нее друзьям разные гадости, и мы вместе смеялись над ней. Ну, точно! В глазах Ирэн разгорается такой огонь ненависти, что я поспешно сдергиваю с вешалки халат, выскакиваю прочь, плотно прикрывая за собой дверь, и приказываю Барабашке:
– Закрыть замок на ванной комнате. А входную дверь, наоборот, открыть.
Иду в гостиную и вижу Мартина.
– Ты чего приехал-то? - довольно невежливо спрашиваю его.
– Навестить больного. - Мартин внимательно разглядывает мой наспех запахнутый халат, босые ноги, вернее ногу, мокрые волосы, задерживается взглядом на щеке и спрашивает: - Ты душ, что ли принимал?
– Ага. - Я дотрагиваюсь пальцами до щеки и ощущаю свежие царапины. Ах, Ирэн, Ирэн. Моя любимая дикая кошка!
– Это ты, значит, посреди нашего разговора сорвался, чтобы побежать душ принимать, - совершенно серьезно тянет Мартин и с интересом разглядывает наводнившие комнату цветы и остатки пикника. И два бокала. К счастью, он не замечает протянувшуюся из комнаты в ванную цепь - ее отлично маскируют цветы.
– Э… Я тут обедал, - мямлю я. - Решил побаловать себя немного после больницы.
– Ну да. Я так и понял, - кивает Мартин. - Омары, клубника. Все твои самые любимые блюда. И шампанское, куда ж без него!
Теперь в его голосе откровенное ехидство, и глаза смеются. Он знает, что омаров и клубнику я на дух не выношу, а шампанское буду пить только под угрозой расстрела.
– Видишь ли, тут такое дело, - начинаю я, но Мартин перебивает: - Я уже ухожу. Не буду мешать тебе… хм… обедать.
Я с облегчением перевожу дух и кладу ему руку на плечо, собираясь проводить до дверей, но тут вдруг Ирэн кричит:
– Помогите!
Мы с Мартином вздрагиваем, переглядываемся и мчимся в ванную. Я на ходу отдаю приказ Барабашке открыть дверь и подскакиваю к Ирэн:
– Что?! Что?!
Она уже в банном халате, и, на первый взгляд, с ней все в порядке. Разве что глаза… В них такая ненависть пополам с тоской, что мне хочется выть. Вернее, убивать. Тех, кто заставил ее все это чувствовать.
Ирэн отстраняет меня, показывает Мартину ошейник с цепью и просит:
– Помогите мне, пожалуйста! Скажите ему, чтобы он меня отпустил. Или вызовите полицию.