Вадим Филоненко – Гонка на выживание (страница 30)

– Ну, зачем ты так, - бормочет Дик. - С сухим напалмом это ж не я придумал.

– Ладно, проехали. Так как? Мне надо знать что-то еще?

– Да вроде все. Разве что спецуху гонки, - чешет в затылке Дик. - Времени, конечно, в обрез, но… Ну что, глянем?

"Спецуха" - спецификация - это план расстановки машин на старте, и список пилотов по номерам, в данном случае "по огонькам".

– А давай, - соглашаюсь я. - Может, набросаем хотя бы приблизительную тактику, если успеем.

Дик понимающе хмурится. Вообще-то, у гонщиков не принято "нырять" в гонку без подготовки: без знания трассы и соперников, без проработанной заранее тактики, да к тому же на чужой, незнакомой машине, особенно если речь идет о такой экстра экстремальной гонке, как эта. Мы оба понимаем, что мое участие - чистейшей воды авантюра, вот только другого способа заполучить гипноизлучатель, у меня нет.

Дик протягивает лист распечатки спецификации и говорит:

– Смотри, всего вас девятнадцать. Вот этот, этот и эти - шантрапа, "бревна", "лом". Этих двух не знаю, а вот здесь Башня. Он, как правило, лидирует в двух гонках из трех. У него три синих, запомни. Он стартует почти в центре, так что сразу уйдет в отрыв, а тебя перед "горловиной" зажмут, оттиснут назад. Но ты не паникуй, отступи. Ты потом наверстаешь на "адской мельнице". Там все тормознут, а ты рви вперед. Если проскочишь на всем ходу, считай гонка твоя. Если, конечно, тебя Мрак на выходе не зажмет. Он в последний раз именно там меня подстерег. Я уже расслабился, думал все, сюрпризы кончились, до финиша чистая прямая, а тут… - Дик делает выразительный жест. - Короче, очнулся я уже в реанимации… Говорят, по кусочкам собирали… Правда, тогда у нас еще напалма на мобилях не было. А сейчас Мрак вряд ли рискнет напрямую биться - ведь если что, взорвутся оба. Но лучше все же держись от него подальше - он парень отморозистый, мало ли что ему в башку встрянет.

– А Мрак где стартует?

– Вот, - показывает Дик. - Он крайний справа, ему тоже со стартом не повезло. Значит, злой будет, по трупам пойдет. Кстати, у него один зеленый, легко запомнить.

– А рядом со мной кто? - киваю на соседний эрроу.

– Три зеленых… щас глянем… - Дик сверяется со спецификацией и пожимает плечами: - Какой-то Джордан Бинг. Никогда о нем не слыхал. Хрен его знает, что за птица. Погоди-ка, я ему в рожу посмотрю.

Дик идет к эрроу и стучит в закрытое стекло.

– Слышь, братан, у тебя попить нету?

Стекло опускается и высовывается рука с фляжкой. Дик пьет, а потом возвращает флягу и идет ко мне.

– Ну как? Узнал его? - спрашиваю.

Дик делает в ответ выразительную гримасу и ехидно говорит:

– Может, и узнал бы, если б морду его увидал. Но он, как и ты, с опущенным забралом. Блин! Развели тут секреты, мать вашу!

– Я репутацию свою берегу. Меня за участие в этом отстое по головке не погладят! - повышаю голос.

– Да, ладно, чего ты. Я ж не про тебя, я ж про него… - Дик мнется, дергает щекой и, заикаясь на каждом слове, говорит: - Слышь, Бра… э… Маоли, тебе и впрямь так нужен… та вещь?

– Любой ценой! - отрезаю я.

Дик порывается что-то сказать, но тут раздается громкий сигнал предстартовой готовности.

– Ладно, Маоли, - поспешно говорит Дик, - мне надо валить со старта, а тебе удачи!

Он делает жест, словно собирается пожать мне руку или похлопать по плечу, но не решается, и делает вид, что просто поправляет на мне страховочные ремни.

– Мы после гонки выпьем с тобой, Дик, обмоем мою победу, - обещаю ему.

Он светлеет лицом, улыбается и рысцой бежит к лифтам. А я захлопываю дверцу сантвилла, выключаю свет, откидываюсь в кресле, затягиваю страховочные ремни и жду команды зажечь "светлячки".

Тем временем, фонари на стартовой площадке гаснут один за другим, и на меня обрушивается ночь. Глаза еще не привыкли к темноте, к тому же она усугубляется полной тишиной, и потому кажется особенно глубокой - ватной, давящей. Словно я вдруг оказался в открытом космосе - один и без скафандра. Или зарыт живьем под землю. Короче, ощущения не из приятных. И хотя я парень не очень-то впечатлительный, но у меня, того и гляди, мурашки побегут по коже. Но тут звучит команда: "Зажечь светлячки", и я прихожу в себя, избавляясь от наваждения. Нажимаю клавишу, как учил Дик, и смотрю на вспыхивающие в ночи крохотные цепочки звезд - это заработали вешки мобилей и трассы.

Вглядываюсь в начало трассы повнимательнее. Сверяю увиденное с показаниями локатора. Так, похоже, огоньки обозначают контуры зданий не целиком, а лишь углы и повороты. И на том спасибо. Могло быть хуже, хотя… куда уж хуже! По такой трассе и днем-то гонять чревато. Чего стоит одна только "горловина" - узкий, в размер двух мобилей, туннель в бетонной стене, которая отсекает первый полукилометр трассы от остального пути. Туннель расположен на высоте тридцати метров над уровнем стартовой площадки и точно по центру от ее краев, так что при старте преимущество получат те мобили, которые сорвутся из середины ряда. А мне, и другим "крайним" придется либо немного отстать, либо, напротив, ломануться вперед и "потолкаться локтями" за право преимущественного прохода. Дик советовал мне отстать, но я еще не решил, как поступить.

Ладно, все мысли прочь, сейчас надо просто расслабиться и позволить глазам привыкнуть к темноте. Так и делаю. Сижу, вглядываюсь в ночь и слушаю размерянное биение собственного сердца.

Но вот отпущенные нам на привыкание к темноте пятнадцать минут проходят, и раздается предупреждающий сигнал обратного отсчета, а затем механический голос произносит:

– Девять…

Стряхиваю с себя ленивое оцепенение, запускаю инерционный движитель и начинаю плавно наращивать его мощность.

– Восемь…

Буквально кожей ощущаю, как по опоясывающей мобиль композитной трубе струится инерционная смесь - ровно и сильно, и в такт ее движению работает мое сердце, насыщая адреналином кровь.

– Семь… Шесть…

Врубаю горизонтальные двигатели и совмещаю их работу с инерционным вертикальным.

– Пять… Четыре…

Смотрю на мелькающие по экрану цифры - показатели работы двигателей. Так… напряженность электромагнитного поля… в норме… расчетная скорость отрыва… в норме… угол подъема… ага, его надо немного подправить, чтобы старт пошел вверх и вперед под определенным углом - мне бы надо с одного захода вписаться в "горловину".

– Три…

Мой разум ясен, как никогда. Чувствую одновременно небывалый кураж и абсолютное сосредоточение. Ох, и люблю я это дело, ребята!

– Два…

Сливаюсь с машиной, растворяюсь в ней, становлюсь ее мозгом, ее продолжением, и она оживает, и тянется ко мне, и радуется, и нетерпеливо трепещет в предвкушении…

– Старт!

Резко отпускаю гравитационный якорь, и машина подпрыгивает, как сноровистая лань, вливаясь в стаю себе подобных. Ну, понеслось!

Первые "серединные" мобили уже исчезают в "горловине", и приближается наша очередь - "левых" и "правых". Мне удается выжать на старте весьма приличную скорость, и я вырываюсь вперед, возглавляя группу "левых", а справа к нам несется темная туча мобилей, и из нее уже слышатся грозовые раскаты первых - к счастью, не достаточно сильных для взрыва - столкновений. Это работает Мрак, не иначе. Его эрроу проходит сквозь свору мобилей, как нож сквозь масло. Его боятся и стараются не связываться - шарахаются в сторону, уступая дорогу и надеясь потом наверстать на прямых и широких участках пути.

К узкому жерлу "горловины" мы с Мраком подходим одновременно, нам в задницы дышит эрроу таинственного Джордана Бинга, а следом тянется плотный косяк остальных.

По туннелю мы с Мраком идем параллельно, бок о бок. Он не делает попытки напасть. Может, боится напалма, а может, не хочет тратить понапрасну силы и время на ненужную ему сейчас потасовку, ведь мы с ним оба легко вписываемся в трубу и не мешаем друг другу. Сейчас наша цель - догнать тех, кто впереди, и мы с ним пока друг другу не соперники.

Туннель "горловины" заканчивается, и перед нами простирается широченный участок пути - ограничивающие его стены так далеко, что радары не воспринимают их, как таковых, а развешенные вдоль них огоньки кажутся одной сплошной линией. Эта ширь - очередная ловушка трассы. Очень трудно идти в темноте по кратчайшему расстоянию, если не видишь границ, и многие гонщики невольно начинают петлять и терять на этом скорость. Но только не я - за моими плечами нехилый опыт работы на космических трассах, где необъятная ширь - вполне привычное дело. Я иду точно по прямой - на инстинкте, если хотите, а Мрак сваливается влево, потом возвращается, но, разумеется, уже отстает от меня. И сразу становится ясно - он парень неглупый, потому что в момент просекает обстановку и плотно садится мне на хвост, надеясь, что я "подтащу" его к лидерам. Мгновение колеблюсь, не стряхнуть ли его с хвоста, а потом решаю не тратить на это времени - хрен с ним, пускай пока повисит.

Так, в тандеме, мы догоняем ушедшую вперед группу. Вернее, группы как таковой нет, а есть растянутая в пространстве ломаная цепочка из девяти машин, до головных "звеньев" которой нам с Мраком все еще как до Луны. Прямо передо мной маячат два сантвилля: с двумя желтыми огоньками и с одним красным. Про "желтого" Дик сказал - лом, статист, а вот "красный" - новичок, как я и Джордан Бинг. Короче, еще одна темная лошадка, таинственный мистер Икс.