Вадим Фарг – За пять минут до поцелуя. Акт 2 (страница 2)

– Так теплее? – тихо спросил он, утыкаясь носом в мою макушку.

– Идеально, – сонно отозвалась я, чувствуя, как постепенно расслабляются уставшие за день мышцы.

Я немного завозилась и перевернулась на другой бок, чтобы лежать лицом к нему. Удобно уткнулась носом прямо в плечо. Мои пальцы нагло забрались ему под футболку и легли на теплый живот, отчего Ник слегка вздрогнул, но не отодвинулся ни на один миллиметр, позволяя мне греться.

Я лежала с закрытыми глазами и молча слушала его спокойное, размеренное дыхание, пока мое собственное сердце бешено колотилось. Чувствовала его живое тепло, безграничную заботу в каждом мимолетном движении. Мои прошлые сомнения, все страхи, что я недостаточно хороша или женственна для него, бесследно исчезли. Их полностью вытеснило это простое чувство происходящего.

Среди неразобранных вещей, в пустой прохладной квартире, я впервые за очень долгое время почувствовала себя дома. Завтра нас ждут сотни картонных коробок, долгая сборка новой мебели и очередные жаркие споры о том, куда лучше повесить книжную полку. Но все это будет только завтра.

А сейчас я просто хочу лежать рядом и обнимать человека, который изменил мою жизнь.

Глава 2 – Наше совместное утро

Проснувшись раньше обычного, я открыл глаза и долго смотрел в незнакомый потолок, по которому медленно скользили утренние блики солнца от проезжающих где-то внизу машин. Мы сняли эту квартиру на пятом этаже старого кирпичного дома без лифта, поэтому вчера весь день таскали наши вещи по крутой лестнице. Моя спина отчетливо ныла от напряжения. Матрас, который бросили прямо на пол в пустой спальне, оказался довольно жестким, но мне было на это совершенно плевать. Я лежал и глупо улыбался, чувствуя себя абсолютно счастливым человеком.

Я медленно повернул голову, но Лизу рядом не заметил. Зато услышал едва уловимый звук воды, доносящийся из ванной. Редко случается, что она встает так рано. Раздумывая об этом, я внезапно вспомнил прошлое. Вспомнил, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Еще недавно я был абсолютно уверен, что потеряю Лизу навсегда. Мы вели себя, как полные идиоты и боялись признаться в своих чувствах. А ближе к фестивалю и вовсе чуть не расстались раз и навсегда.

Я был обычным трусом, а Лиза постоянно обижалась на мою холодность, ревновала и убегала от разговоров. Мы постоянно строили между собой глупые защитные стены, боясь сделать шаг навстречу. Но теперь все это осталось далеко позади. Вчера мы перевезли вещи в нашу первую общую съемную квартиру, и теперь это исключительно наша территория, где мы будем жить вместе.

В комнате было довольно прохладно, старые чугунные батареи еле грели, а деревянные рамы окон немного пропускали уличный холодок. Работы здесь предстоит много. Я поднялся, нащупал на полу свои потертые джинсы, быстро натянул их и поежился, понимая, что нужно вставать и идти варить кофе. Это была моя святая утренняя обязанность, ведь я прекрасно знал, что без большой чашки сладкого кофе Лиза превращается в очень опасного и раздражительного зверька. Рисковать ее настроением в первый же день нашей совместной жизни мне категорически не хотелось.

Я вышел из спальни в узкий коридор, который был плотно заставлен картонными коробками, большими пакетами с зимней одеждой и моими рабочими тубусами. Приходилось идти боком, аккуратно переступая через препятствия, втягивая живот, чтобы ничего не уронить и не устроить грохот на всю квартиру.

Уже почти добравшись до кухни, я оказался напротив двери в ванной. Звук воды прекратился. Я решил немного ускориться, но тут дверная ручка резко дернулась вниз. Дверь распахнулась, и из ванной прямо на меня выскочила Лиза. Она выглядела сонной и невероятно домашней. На ней была надета моя серая толстовка, которую она стащила уже давно. Широкие рукава свисали намного ниже пальцев, огромный капюшон криво лежал на спине, а на макушке красовался наспех сооруженный небрежный пучок, который уже начал распадаться на отдельные пряди. Мы неловко столкнулись нос к носу в тесном проходе между тяжелыми коробками и бетонной стеной.

Раньше я бы просто привычно сказал какую-нибудь глупость про ее смешной внешний вид и спокойно протиснулся мимо на кухню. Но сейчас все резко изменилось. Мой мозг выдал программную ошибку, и я машинально поднял руки, поймав ее за талию, чтобы мы не потеряли равновесие и не свалились прямо на коробки.

Лиза испуганно ойкнула и вскинула голову. Ее глаза сегодня казались ярко-зелеными. Мы замерли на месте. В тесном коридоре повисла неловкость самого первого утра в новом статусе пары. Мы знали друг друга с детства. Выучили все привычки, но именно сейчас Лиза казалась мне совершенно незнакомой, новой, таинственной. Я почувствовал, как у меня горят уши. Сердце забилось чаще. Лиза тоже заметно покраснела. Румянец залил ее щеки и кончик носа с яркой россыпью веснушек.

– Доброе утро, – очень тихо сказала она.

– Доброе, Лиза, – ответил я, не спеша убирать руки с ее талии. Мне безумно нравилось держать ее вот так и чувствовать близость в этом тесном пространстве. Лиза даже не пыталась отстраниться или вырваться, она только нервно мяла длинные рукава толстовки своими тонкими пальцами.

– Там вода очень долго нагревается, – сказала она, глядя на меня. – Нужно немного подождать.

– Обязательно учту этот важный момент, – кивнул я. – Я сделаю кофе. Только умоюсь.

– Хорошо, – кивнула она.

Мы молча постояли так еще несколько долгих секунд. Наконец я аккуратно разжал руки и сделал полшага назад, плотно вжимаясь спиной в коробки. Лиза боком протиснулась мимо меня, случайно задев плечом. Я проводил ее взглядом до самой кухни и наконец зашел в ванную.

Здесь все еще приятно пахло ее фруктовым шампунем, а на краю белой раковины одиноко лежала красная зубная щетка. Я достал из косметички свою синюю щетку и положил ее совсем рядом. Две щетки вместе выглядели так правильно и естественно, что я невольно улыбнулся своему отражению в мутном зеркале. Волосы на моей голове торчали во все стороны. Я наскоро пригладил их мокрой рукой, умылся ледяной водой, чтобы окончательно проснуться, и пошел на кухню спасать Лизу.

Девушка расположилась на широком пластиковом подоконнике, поджав ноги. Наша кухня была залита ярким утренним солнцем. Желтый свет красиво играл в ее русых волосах. Она нашла на столе мой старый карандаш для черчения и теперь упорно пыталась заново закрепить им свой непослушный пучок. Карандаш постоянно выскальзывал, волосы снова падали на плечи. Я подошел к газовой плите и достал медную турку из ближайшей открытой коробки, начав греметь посудой.

– Как спалось на новом месте? – бодро спросил я, насыпая молотый кофе и стараясь говорить громко, чтобы разогнать последние остатки утренней неловкости.

– Нормально, – спокойно ответила она, бросив попытки заколоть волосы. – Только матрас слишком жесткий, и ты постоянно ворочался.

– Я ворочался? – искренне возмутился, обернувшись. – Это ты нагло стянула с меня все одеяло. Я чуть не околел под утро от холода.

Лиза громко фыркнула и закатила глаза.

– Ничего я не стягивала, тебе просто показалось. Нужно было просто крепче ко мне прижаться, чтобы согреться.

Она сказала это и тут же осеклась, осознав смысл своих слов. Ее щеки снова стали красными. Мы оба изо всех сил пытались вести себя как взрослые люди, у которых все под контролем, но наша старая привычка язвить и подкалывать друг друга никуда не делась. Только теперь эти шутки полностью лишились прежней остроты и дерзости, оставив после себя лишь приятное тепло.

– В следующий раз обязательно буду обнимать всю ночь, – с улыбкой ответил я. Мы зависли друг на друге взглядами, глупо улыбаясь. Вдруг вспомнив о кофте, я вернулся к плите. – Удобно? Ты же в ней буквально тонешь, хоть и выглядишь миленько.

– Эй, полегче на поворотах, господин архитектор, – возмутилась она, посмеявшись. – Это теперь наша полноправная общая вещь. И вообще, она очень удобная и теплая.

– Не сомневаюсь.

Я уже хотел что-то добавить, как вдруг Лиза опередила меня.

– Или вчерашний образ тебе… больше понравился? – произнесла она неуверенно. Я не стал смотреть на нее, но сразу понял, что смутилась. Я и сам покраснел.

– Ты во всем выглядишь отлично.

Кофе в турке начал быстро подниматься густой шапкой. Я снял ее с огня, пока в кухне повисла неловкая тишина. Достал из шкафчика Лизину любимую желтую чашку и мою простую черную, разлил горячий ароматный кофе, а затем поставил обе чашки на стол.

– Слушай, а где вообще лежат мои кроссовки? – спросила Лиза, легко спрыгивая с подоконника и подходя к столу. Она сразу обхватила горячую чашку обеими руками, чтобы согреться. – Я вчера так устала, что вообще не помню, куда мы их сунули.

– Твои кроссовки лежат в большой коробке с надписью «Обувь Лизы». Точнее, в одной из четырех таких коробок, – усмехнулся я, сделав первый глоток. – Они стоят в гостиной, прямо возле окна.

– Не так уж и много у меня обуви, – Лиза показала мне язык, посмеявшись. – Кстати, Катя обещала зайти вечером. Она сказала, что принесет пиццу на новоселье и заодно проведет психологический анализ нашего совместного быта.

Я чуть не поперхнулся горячим кофе.

– Только Катиного анализа нам тут не хватало.