Вадим Фарг – Возрождение (страница 46)

А после кулак врезался под мои рёбра. Снова жуткая боль пронзила живот. Наверное, в тот момент сломалось сразу несколько рёбер. Не знаю. Но в следующий миг, меня сбил удар ноги. Я отлетел назад и снова рухнул в грязь.

Вокруг слышался ехидный смех. Дождь заливал лицо, не давая нормально осмотреться. Кто-то подошёл и схватил меня за стопу, резко дёрнув на себя.

— Ито-сан, говоришь? — гнусный голос Сидзаки заставил собраться с мыслями.

Его сапог опустился на моё колено. В тот же миг из горла вырвался отчаянный крик боли. Я не мог держать его в себе. Жуткая агония охватила тело. Схватившись за сломанную ногу, орал, что было сил.

— Заткнись щенок! — купец ударил наотмашь ладонью.

Меня развернуло. Упав в грязь лицом, не мог сдержаться. Гнев и обида на самого себя раздирали изнутри.

Как так получилось, что я лежу весь в крови, с переломанными костями, а насильник стоит надо мной и смеётся? Разве этого я добивался? Конечно, нет! Вставай! Поднимай свою жопу и дерись!

— Даже не думай! — раздался злорадный голос позади. — Сдохни нормально. Обещаю, я сделаю это быстро!

— Так же, как и с Мэй?! — мне с большим трудом удалось встать на здоровую ногу и повернуться к противнику. — С ней тоже всё прошло быстро? Сперва изнасиловал, а потом придушил?

Тот заскрежетал зубами, но молчал.

— Что, правда глаза режет?!

— Закрой рот! — рявкнул Сидзаки и бросился вперёд.

Взмах огромного кулака и… я успел уклониться. Скользнул под его рукой, резко развернулся и слегка подтолкнул купца ладонью. Тот по инерции полетел вперёд, а толчок только придал скорости. В итоге он неуклюже взмахнул руками и плюхнулся в лужу.

— Что такое, Сидзаки? — спросил его я. — Малыш оказался вёртким?

— Не заговаривайся, щенок, — ван поднялся, вытирая лицо от грязи. — Я просто поскользнулся.

— Да неужели? — кивнул на его бок.

Тот удивлённо опустил взор и увидел распухающее тёмно-красное пятно.

— Какого хрена? — изумлённо пробормотал он.

— Знаешь, каким бы плохим ваном ни являлся мой приёмный отец, но его уроки оказались для меня бесценны.

— Что ты несёшь?! — взревел купец и снова ринулся в бой.

Кулаки летали в опасной близости от моего лица. Я только и успевал, что уклоняться и неспешно отпрыгивать назад на одной ногой. Сидзаки бесился с каждой секундой всё сильнее. Глаза вана метали молнии. Лицо перекосилось от ненависти. А изо рта брызгала слюна с каждым его криком.

Но внезапно я случайно опёрся на покалеченную ногу. Резкая боль пронзила колено, отдаваясь гулом в ушах. Но крик застрял в горле. Противник не должен больше видеть мою слабость. Эта часть плана уже своё отработала.

В тот же миг перепрыгнул на другую стопу, но поскользнулся. Опрокинулся на спину. Но и в тот момент не растерялся. Оттолкнувшись локтями, скользнул между ногами Сидзаки. А оказавшись у него за спиной, вскинул руку с согнутыми двумя пальцами и ударил по внутренней стороне колена.

Противник вскрикнул от боли, схватился за повреждённую конечность и упал. Я же скользнул чуть дальше и снова поднялся.

— Если не дашь договорить собеседнику, — посмотрел на корчившегося врага, — то не поймёшь, что он имеет в виду, — усмехнулся, заметив обескураженный и в то же время испуганный взгляд Сидзаки. — Акайо всегда говорил, что в бою надо узнать противника поближе. Именно поэтому я позволил тебе меня поколотить, — на мгновение скривился от боли в груди. Поломанные рёбра давали о себе знать. — Теперь мне известны твои повадки и удары. К тому же, ты левша. Более опытному противнику это дало бы преимущество. Но не тебе. Ты просто идиот, размахивающий кулаками.

— Возомнил себя умником? — прохрипел тот, поднимаясь. Стоило ему встать на ноги, как тут же пошатнулся вправо, схватившись за вспухший синяк на боку. — Не заговаривайся, мелочь.

— Посуди сам, — я снова довольно оскалился. — Чтобы хорошо замахнуться левой рукой, тебе надо опереться на правую ногу. Именно её я и покалечил. И если ты решишь вскинуть менее рабочую руку, то лопнет тот сгусток, — кивком указал на синяк.

— Что ты сделал? — уже менее уверенно спросил Сидзаки.

— Как-то Ясу рассказывала мне о болезненных точках на теле ванов. А Акайо показал их и объяснил, что некоторые из них могут оказаться смертельными, если противник недавно хорошенько выпил.

Реакция купца была непередаваемой. Его глаза выпучились от испуга. Дрожащими ладонями прислонился к тёмно-красной выпуклости на своём теле. Вскинул взор на товарищей. Но те лишь отвели взгляды. Купец бросился к ним, желая прорваться с места боя. Однако, его не пустили. Оттолкнули, отчего он снова упал в грязь.

— Это Поединок Чести, Сидзаки, — сказал высокий ван. — Ты добровольно согласился. И сейчас боги смотрят на нас. Не позорь своё имя. Борись…

— Заткнись! — заорал тот. — Закрой рот, Изуди! И дай мне мой нож.

— Нет, — покачал он головой. — Всё пройдёт так, как положено.

— Ублюдок! — купец подскочил к нему и схватил за ворот. — Дай мне оружие! А не то я отправлю всю твою семью на корм собакам, где им самое место!

Идиот. Так грубить собственным друзьям? На такое способен только конченный псих. И не стоит его жалеть.

— Сидзаки! — позвал его я, и тот повернулся, отпустив товарища. — Боишься меня?

— Да ни за что?!

Ван взревел, словно дикое животное и ринулся в атаку. Вскинул правую руку и ударил. В ту же секунду синяк лопнул, и обильные брызги крови смешались с грязью.

Я же поднырнул под его замах. После чего схватился за предплечье, подпрыгнул и обвил ногами шею противника. Резкая боль снова пронзила выбитое колено. Однако, стиснув зубы, промолчал. Из груди вырвался сдавленный хрип.

Противник рухнул в лужу, истекая кровью. Мне оставалось лишь запрокинуть его руку и заломить. Послышался треск, а вместе с ним и крик, заглушённый бульканьем. Придав здоровой ногой его шею, отчего голова того оказалась наполовину погруженная в лужу.

— Зря, — прошипел ему на ухо. Злость и азарт клокотали в груди, словно лава в извергающемся вулкане. — Мэй сама мне всё рассказала.

От услышанного его единственный глаз на поверхности расширился от ужаса. Ван скосил на меня взгляд, но вряд ли тогда увидел лицо мальчишки, озабоченного героизмом. Последнее, что предстало перед взором Сидзаки — это разгневанный лик хладнокровного убийцы, мстящего за близких.

А в следующий миг, я рванул его руку на себя, а коленом надавил на шею изо всех сил. Послышался очередной хруст и треск рвущейся плоти. После чего тело купца обмякло.

Откинувшись на спину, я рухнул в грязь. Сердце билось в безумном ритме. Меня мутило. Боль вернулась с удвоенной силой. Перед глазами поплыли красные круги.

И в тот момент уже не мог сдержаться. Только что голыми руками убил вана. Целенаправленно и осознанно. Повернувшись набок, меня стошнило. И лишь холодные капли дождя помогли не потерять сознание.

Нельзя сдаваться. Надо вставать. Его друзья ничего мне не сделают. Это против правил Поединка. Но могут просто уйти и оставить меня помирать в луже крови и рвоты рядом с трупом.

— Кто… — прохрипел я, приподнявшись на локтях. Посмотрел на столпившихся вокруг ванов. — Кто был с ним?

— Что тебе ещё надо? — спросил неко, на которого бросался Сидзаки.

— Кто… поимел Мэй? — мне удалось встать на колени и обвести зрителей злобным взглядом. — Вас было трое. Один мёртв… — говорить было трудно. Дыхание сбилось, а поломанные рёбра врезались в лёгкие. — Осталось двое…

Стоило это сказать, как пробрал кашель. Я снова упал на вытянутые руки. Изо рта пошла кровь.

— Оставьте его, — послышался голос хозяина харчевни. — Ещё немного и этот выродок Ито подохнет. Через пару часов уберём трупы.

— Когда заявится его родня, нам несдобровать, — голос высокого вана.

— Это был Поединок Чести. Мы не вмешивались, но и помогать не обязаны. Он умирает, что ты можешь сделать?

— Я помогу!

Внезапно откуда-то со стороны послышался женский голос. Скосив туда расплывчатый взгляд, увидел силуэт, приближающийся к нам. Длинный плащ и наброшенный на голову капюшон, не позволил опознать её. Но почему-то мне казалось, что мы уже встречались.

А через пару мгновений меня поглотила тьма.

— Как он?

— Сам не видишь?

— Не зли меня, женщина. Я ведь знаю…

— Засунь эти знания в свою богатую жопу. Притащил его, спасибо. А теперь, уходи.

— Грубишь.

— И прекрасно себя чувствую.

Ругающиеся голоса раздавались из сонма мрака, куда меня тащили чёрные склизкие щупальца. И, как ни странно, мне совершенно не хотелось оттуда выбираться. Темнота казалась успокаивающей. Дарила мир и гармонию…

— Подъём!

Лицо обожгло острой болью. Мне отвесили смачную оплеуху. Мало кто потерпит подобное обращение. Вот и я сразу вскочил, готовясь наорать на наглеца. Однако тело тут же скрутила дикая агония. Казалось, что в грудь и живот вонзили сотни лезвий и теперь прокручивают внутри.