Вадим Фарг – Тот самый сантехник (страница 11)

Опрокинув под эти мысли второй стакан самогона, Боря занюхал локтем, выключил фонарь, и целенаправленно двинулся к лестнице.

Интуиция не подведёт, рассчитывал он, но тело с непривычки дало слабину. Нога вместо привычной второй ступеньки поймала лишь первую, и надломленная Снежаной, та не простила огрехи сварки тому, кто «не учёл предел прочности повышенной эксплуатации объекта», как учили в колледже.

Сапожник оказался без сапог, а Борис без сознания, припечатавшись лбом о следующую ступеньку лестницы.

Снилось море, купающаяся лысая надувная Жанна и призывные брачные возгласы самки тюленя.

Глава 6 — Санвыпускник

Около года назад.

Боря поднял голову от парты, потёр нос. К лицу прилип листик. Глобальный отклеил его от щеки и довольный, улыбнулся.

Воспоминания — как много в этом слове.

Последний пункт ночью вычеркнул.

«Всё, свобода. Ох и ударно мы потрудились в эти полгода, Борь».

Утро же почти шесть месяцев назад начиналось не так гладко. Придя в себя поутру у лестницы, Боря обнаружил две важные детали.

Во-первых, мир расплылся и даже немного двоился. Но лишь доковыляв до зеркала, Глобальный обнаружил фингал под глазом размером с картофелину. Гематома сделала порядком сузила обзор, округлив лицо.

Во-вторых, в гараже стало гораздо меньше вещей. Так он не досчитался телевизора, документов, телефона. Порядком опустел стол.

Могли пропасть и деньги, но их к рукам прибрала другая стихия — водная. За банкой со сбережениями теперь нырять на дно водолазом в полный погреб. Воды по самую кромку налило. Уйти некуда.

Свет дали, пробки в погребе просто щёлкнули, отключившись. Никакого замыкания и бьющей током воды. Это плюс. А вот Снежаны нигде не было. Это минус. И только белоснежные трусы в парилке напоминали о её фактическом существовании, а не том, что он себе это всё придумал от одиночества.

Почему она оставила трусы, долгое время было загадкой. Но сжав их со злостью в руке, Борис уже собирался идти в полицию. Там надо подавать заявление и предлагать в качестве экспертизы на ДНК.

«Должна же полиция по тоненькому волосику определять геолокацию человека. А волоском этих по кровати много. Один даже между зубов застрял», — отметил внутренний голос.

Вытаскивая его, Боря теперь испытывал почти осязаемое отвращение к ежам. Вздумай те приползти в гараж, конечно.

Но ежей не было. Зато в голове гудел колокол. Во рту рассыпалась пустыня размером с Сахару. Присев на стул, и пожевав укропа, как поверженный противником баран, Боря решил, что в таком состоянии не то, что заявление не примут, ещё и сам присядет на пятнадцать суток. А поскольку документов нет, и гаражная прописка — для эстетов, ещё и пригребут до выяснения.

Боря подергал не рабочий кран и загрустил. Вылавливай теперь этот моторчик подачи воды в подполе, меняй предохранители.

Но промыв глаз минералкой, и отхлебнув треть бутылки с газами, полегчало. Боря даже пришёл к выводу, что заявления лучше подавать без синяков на лице.

«Зубы целы — веры будет больше, но то потом. А сейчас… сейчас терпи».

Промытый глаз творил чудеса. Под ножкой стола обнаружилось письмо, где ровным почерком было накатано на целую страницу большими злыми буквами.

…Так! Боренька. С женщинами ты обращаться не умеешь совершенно. Поэтому буду учить тебя жизни, раз сам не смог, и папа не подсказал. А маму не слушал.

Конечно, меня зовут не Снежана. И хрен бы ты где меня нашёл, но перед глазами всё утро стоит твой прибор. Я не знаю, может перед моим приходом тебя укусила в залупу пчела, или ты что-то принял, но я рискну… Рискну предположить, что применять его можно по назначению как следует. А таким добром не разбрасываются.

Поэтому, Боря (на паспорте ты не получился, да и кто хранит документы под матрасом?) делаем так. Я верну тебе всё, что взяла. Я не воровка. Но и ты мои чувства задел. Так что… накажу тебя. Ты должен будешь отработать каждую встречу.

ОТРАБОТАТЬ, Боренька. Так, как Я скажу!

Даю тебе неделю, чтобы разобрался с последствиями потопа. И если будешь ждать меня каждую ночь, не отвлекаясь на глупости со сдутыми бабами (фетишист хренов что ли? Тогда забери мои трусы! Мне не жалко, оставлю), то однажды я нагряну к тебе с твоим телефоном.

Потом через месяц с телевизором. Смотреть там мужчинам всё равно нечего, а мне нужно досмотреть тот турецкий сериал.

Если мне снова всё понравится. И увижу, как ты работаешь над собой, а мне смотришь на меня с отвращением, то сама тебе приготовлю нормальной еды ещё через месяц.

Борща на столе я не увидела. Всухомятку всё жрёшь. А так и до язвы не далеко.

Последними я отдам тебе документы.

Я не дура и прекрасно понимаю, что без них тебя менты в дупу пошлют. А сейчас я хочу, чтобы ты понял — с женщинами так нельзя… имея такой, их надо радовать. Понимаешь? Радовать, а не оставлять наедине с комплексами в темноте, пока не включат свет.

P.S. Что-то мне подсказывает, что друзей у тебя и не будет… а вот количество подруг со временем может умножиться.

Если бы Снежана вернулась в первую ночь, Боря задушил бы её на раз. И скинул в помойную яму, глядя как потоки уносят пышное тело.

Если на вторую, то притопил бы в подполе, который вычерпывал вёдрами три дня подряд.

Но вместо этого он лишь похоронил на заднем дворике сдутую Жанну, прочистил мотор, возобновив подачу воды, залил бетоном полы в подполе, и принялся ждать уже на холодную голову.

Скрипя зубами, Боря проглотил выпад. И по жизни не пожалел. Гнев ушёл через неделю. А на смену ему пришёл интерес. И желание разобраться в хрупкой, чуткой женской душе.

Как оказалось, попасть под управление властной опытной женщины не так уж и плохо. Она даже трусы назад не потребовала. А он походил на ученика, который разве что не записывал «куда, что, с какой скоростью, и как?». Вопросов было мало. А практики — много.

Снежана крутила его словесно, затем использовала как вздумается. А заодно показывала много такого, о чём постеры умалчивают. И ёж её как-то стал меньше колоться, а запах дополнился запахом мандаринок, который та приносила с собой, чтобы подпитать его в моменты коротких перерывов.

Первая ночь пролетела как будто моргнул. И вроде ничего не делал, а телефон остался. А Боря поутру понял, что с нетерпением будет ждать следующего месяца. Но уже не из-за телевизора, а из-за тайны, которую мало-помалу приоткрывала перед ним эта загадочная женщина.

Надо ли говорить, что все остальные ночи он сдал на «отлично», как и подобает старательному ученику?

Последняя ночь так же была бессонной. И если подумать, он едва ли не на голове стоял, показывая мастер-класс. Для чего и подкачал шею.

Потом исполнял произвольную программу на бис. От того поутру шея болела, но каков эффект.

Результат того стоил. На память ему отдали не только документы, но и новые трусы, которые он повесил на стену, как медаль за особые заслуги.

Документы вернулись вовремя. Так как в колледже имени Артёмия Тапочкина, близился выпускной. Три полные года он дополнил летней практикой и теперь, в сентябре, давно минуло время квалификационных экзаменов.

Но в расписании еще стояли часы. И по этому случаю лекции «об общем порядке» читал Василий Степанович.

Говорил он слова нужные, по существу, чтобы ребята после выпуска не сразу шли работать на свободную кассу булочки раздавать, а хотя бы попробовали устроиться по специальности.

— Личные качества, нужные хорошему сантехническому мастеру, — вещал преподаватель. — Это конечно, физическая сила и выносливость. Сантехник в уд не дует. Он изначально терпелив и выдержан. Потому что иначе начнёт душить первую скандалящую бабку. Душить нельзя. Закон УК РФ свят. Зато можно в совершенстве постичь саматхи частного случая. Ну, то есть скрупулезностью и аккуратностью овладеть так же, как знаете «отче наш». А знать его вы обязаны, хотя бы первую строку, потому что иногда творится полная чертовщина с трубами. Ты затягиваешь фитинг, сцепление даёт слабину. Ты ослабляешь резинку, трубу прорывает под давлением. Ты так, оно сяк… тоси-боси.

Тут Василий Степанович вздохнул и снова вырулил на нужный лад:

— Короче, мужики, системность в работе и ответственность за результат — это вам не тёлок на сеновал тащить. Коммуникабельность и вежливость не для понтов придуманы. Умение понять желание заказчика — во главу угла. Ведь иногда он такую хрень готов городить, но кто платит, тот и прав. Есть смысл послушать. Так как бить нельзя, как ту бабку.

Боря слушал вполуха. Таких речей он сам мог часами начитывать на диктофон. Но то лишь в голове. Говорить вслух — лень. Чего говорить, когда делать надо? А делал он давно всё как надо. Не даром же документы вернули и на прощание в щёчку поцеловали.

«Вот только придёт ли на следующий месяц?» — переживал внутренний голос и нет-нет, да подкидывал картинок из сплетения рук и сплетения ног ночью.

«Легко жить, когда сверху ужом вьёшься. А ты под Снежаной полежи», — добавлял внутренний голос с опытом эксперта-профессионала. — «Удовлетвори пышку и жизнь с прочими мёдом покажется. Но руки подкачай, пригодится».

Прислушиваясь к внутреннему голосу, последние месяцы Боря отжимался до одури и в гараж даже штангу сварил, где активно и жал от груди сначала полтинник, потом шестьдесят, семьдесят, восемьдесят, девяносто. А когда приходил Степаныч, то со страховкой и весь центнер.