Вадим Фарг – Тот самый сантехник 2 (страница 30)

Боря в ухе трёт, остановить её пытается, да куда там? Издали давай намёки делать, что закрывать спортзал пора. То крестик руками покажет, то горло пальцем порежет. Жаль азбуке Морзе не обучен, да корабельными флажками махать не умеет.

Всё, что не показывает помимо рук, всё-какие-то знаки домогательства выходят. Аж обидно стало. Неужели стоит мужикам бёдрами покрутить и всё секс получается?

— Боря, потом, — отвечает почему-то Дашка, на секс в кабинете не согласная. — Боря-я-я. Ты слышишь меня? Ну ты чего разошёлся? Тут людей столько, успокойся.

Успокоится — это верно. В тишине работать надо, в пустом помещении.

Одно дело, когда пара-другая качков друг друга маслом мажут. Это ещё куда ни шло. Пусть кричат чего-то себе для разгона духа, пьют всякое химически-разбавленное во время долгих перерывов, и железо мацают, друг друга поддерживая.

А другое — поди поработай, когда толпа такая. Не велит техника безопасности трубы варить при полном помещении людей. И всё тут!

Дёргает ухо. Отвлекает. Злится Боря.

— Даша, закрой спортзал, — повторил он настойчиво, теряя связь с рабочими настройками слуха. Рад бы намекнуть, что батареи делать надо. Да не так понимают. — Разложимся по полной! И ка-а-ак…

— Ты что? Какой закрой??? — перебила тут же Дашка.

Глаза округлились, губы словно сами собой ботексом подкачались. Засвистела опять свирелькой, да на дельфиньем запела. Через слово слышно, а понятно через два:

— Ты в своём уме? Мы вчера пока дышали тут на пару, утром любопытных набежало на курсы холотропного дыхания. А у нас такого отродясь не было. Мы же не йогой какой-нибудь занимаемся. Но тут Стасян давай кренделя с гантелями выписывать. Засняли его зеваки, в соцсети выложили и всё, к обеду — толпа уже с хештегом #водаёт. Его даже репортёры приехали снимать из «локально-уездных новостей окраины». А это наше первое новостное агентство после центральных сразу.

— И что теперь, не работать что ли?

Брови старшего тренера спорткомплекса Юность под потолок взлетели. Открыть бы форточку — улетят. Но пока на месте остались.

«Закрыто окно. Никуда не денутся», — напомнил внутренний голос. — «А почему закрыто? Холодно же, трубы делать надо! Но не понимает человек и всё тут».

— Как это не работать? — едва выдавила из себя Дашка. — Работай, но без Станислава!

— Ему до Станислава ещё полный аванс отрабатывать. А эти стоят, снимают с ним чего-то. Работать мешают, а он и рад перекурить, — уточнил Боря, ухо красное теребя и поглядывая на стол, где сертификат третьего разряда сантехника дожидался.

До него работы на пять-шесть часов осталось, а не дотянуться.

— Он ведёт спортзал к успеху! — заявила Дашка.

— Ага, Сусанин от спорта, — буркнул Боря. — Скажи ещё, что за гантели платить не придётся. Если их в какой-то Польше придётся заказывать, то я пас.

Стук в дверь оборвал разговор. По ту сторону кабинета зашумели так, что себя

не слышно, в ушах ещё стреляет. Сморщился Боря, пытаясь расслышать, что Дашка говорит, но не выходит толком.

Стоит только рот открывает, как рыба.

Пропал звук.

— Что? — переспросил сантехник.

— Боря! — снова воскликнула Дашка, и вокруг него закружилась на радостях от такого внимания социума к спорту на её территории. — Боренька! Это нам! Нам теперь платить будут! В спортзале посещения на год вперёд расписаны, хоть круглосуточно работай! Вип-билеты все до одного выкуплены! Боря… скажи честно, где ты прятал этого самородка? Это же уникум! Нет, ну ты его видел? Где такой уродился?

— Да знаю я, что урод он тот ещё, — ответил Боря, уловив часть последней фразы скорее по губам. — Урод, в жопе ноги, понимаю. Другие гантели не ломают.

— Да с чего он урод то? — удивилась Дашка. — Самородок он! И жила золотая! Он же денег теперь Юности принесёт, как Антилопа с золотыми копытцами. Ты на него не наговаривай. А если нужен тебе на работе, то не забирай хотя бы на весь день. Хорошо? Сделай ему ставку маленькую, время освободи. Особенно вечер. Вечером тут — пик.

Боря сморщился, вообще почти ничего не расслышав, но ответа ждали. Пришлось отвечать, скорее импровизируя на ходу.

— Даша, да позже дёрнем по маленькой. Ты чего за воротник-то закладываешь? Днём работать надо. Вечером расслабляться.

Удивления у человека спортивного вида всё больше и больше. Хоть косы расплетай. Но пока сплетены туго. И дёргаются туда-сюда, не поспевая за хозяйкой.

— Боря, ты меня вообще слышишь? Я что тебе на алкашку похожа? Предлагаю пересмотреть своё поведение.

Глобальный как будто из дискотеки вышел сельской, протанцевав у колонки весь вечер. Стоит кричит, но и себя плохо слышит. Других и подавно. Отвечает ей:

— Какую ты мне ещё Машку предлагаешь? Даша, я не могу сейчас заниматься введением! Потерпи.

— Я и не прошу. И даже не чешется, — заметила старший тренер, раз разговор такой пошёл. Подбоченилась, собралась. Губки надулись. — На человека говорю, не наговаривай. Стасян может лучшее, что тут вообще было.

— В смысле у тебя со Стасяном было? — сразу всё понял Боря.

Но понял превратно.

Тут уже сам подбоченился. Взглядом посуровел.

А она стоит, главное, глаза сияют от восторга за происходящее, кивает. Руки на груди только сомкнула. Никак её не разубедить, что не нужна ему Машка.

«Вводить надо немедленно и всё тут», — предложил внутренний голос, немного подумав: «А не введёшь — к Стасяну уйдёт».

Боря руки на всякий случай протянул, груди потрогал. Проверил. На месте.

— Да ничего у меня со Стасяном не было! — возмутилась Дарья, как разумный человек без проблем со слухом, который и на сельской дискотеке то ни разу не был. И по рукам тем надавала сразу. — Но человек он золотой. И если будешь так себя вести, то с ним пойду по жизни. Ты у меня договоришься!

— Со Стасяном тебе теперь идти? — прищурился Боря, словно издевался над ней. — И мне теперь не с кем договориться?

Директор спорткомплекса Юность губы в линию стянула и ответила:

— Ну раз ты такой умный и благословляешь наш брак, то больше можешь не суетиться!

Боря только больше поморщился, в губы вгляделся. Но на этот раз ни слова не понял. И предположений никаких не было. Поэтому сразу важное спросил:

— Так у вас всё уже утром было и решили сразу пожениться?

— Фенита ля комедия, Боренька! — всплеснула руками Даша. — Достал ты меня своими шутками. Проваливай уже! Работу только доделай и дуй на все четыре стороны.

Боря как в вакууме оказался на время. Пробормотал:

— Работу сделаю, когда людей не будет.

— Значит, услышал меня? Тогда читай по буквам: сво-бо-ден! Всё! Ищи ту, что всегда готова и шутки твои понимает, а ко мне дорогу забудь!

— Мне не всё равно, что у тебя маленькая грудь!

Пощёчина прилетела мгновенно. С ощущением, что отвалилась часть мозга, или что-то перевернулось внутри, но главное — со звуком!

— А можешь повторить? — ответил Боря, в ушах поковырялся и с удивлением большой коричневый кусок вытащил с чёрными лапками и слюдяными крылышками.

«Так, к ЛОРу надо что ли зайти. Со слухом какая-то нездоровая тема уже выходит», — добавил внутренний голос.

Боря прислушался. В правом ухе уже не стреляло, а вяло тарахтело. А звуки толпы снаружи стали ярче. Но то в левом ухе. В правом пока разброд и шатания и лишнее что-то. Да никак не достать.

— Скажи что-нибудь, — потребовал Боря. — Дашь?

— У другой теперь проси! — ответила Даша со злостью, сертификат в руки сунула и в спину из кабинета вытолкала.

«Так я его ещё не заработал», — подумал Глобальный, но спорить не стал, только снова за Стасом пошёл.

«Пусть тут сама с толпой разбирается. Работу можно и с дома Кобы начать», — добавил внутренний голос: «Пока одни веселятся, другие без тепла остаться могут. Мороз придёт, все инеем покроются».

Полный внутренних противоречий, Борис во внедорожник сел и на Стасяна с укором посмотрел. Тот молчал, только радужной ёлкой сиял и намёков не понимал.

— Работать надо, а не херней маяться, — заявил, Боря, но ничего не услышал. Ни сам, ни в ответ.

Озадачило. Повернулся снова. Стас шлёпал губами и активно жестикулировал руками, крутил радио, которое мало того, что было, ещё работало. Но Глобальный не слышал ни звука.

Замер Боря. В глазах отразился страх и непонимание.

Стас снова что-то спросил, затем пальцами перед глазами повёл, пощёлкал. Губы ясно произнесли «ты чего?». Но это рассказало зрение, а слух словно досрочно вышел на пенсию.

— Пиздец, я не слышу ничего! — сказал Боря так, как это должно было звучать.