Вадим Фарг – Тот самый сантехник 2 (страница 19)

— Боря… Боренька…

А значит, уши вернули чувствительность. Не обморожены. Да и зубы перестали болеть все разом, отпустило малость. Язык бы ещё заворочался, совсем хорошо было. Но прилип.

Лишь океан ощущений в Глобальном. Он, да… огромное желание пописать.

— Ну так это… это самое… — протянул Боря своим и не своим голосом одновременно. Выебанный, высушенный, и частично вновь намоченный, он толком не знал, что сказать.

Голос свой был внутри, в голове, а снаружи какое-то карканье придушенной вороны раздавалось.

И всё бы хорошо, только мгновенно перед глазами укоряющий рыжий образ мелькнул. Наташка как в полный рост встала. И руки на груди сложила, нахохлилась. А следом отец к ней подошёл, обнял и повёл куда-то.

И понял Боря, что простил отцу это. Не всё, конечно, но то, наташкинское, точно.

Тогда ведь как произошло? Просто совпало. Он может тоже обмороженный, оглушенный, ошпаренный и контуженный возлежал, а она его спасала… пару раз. Первый раз для порядка, а второй для счёта. И столько огня между ними было, что Ромка рыжий родился.

Правда не совсем понятно, куда он потом от них делся. Видимо, в скит ушёл, что и называлось жизнью уже с его матерью. Но это до нового обморожения, которое мозг на место вернуло и приоритеты по жизни расставило. Так батя и вернулся в семью. Хотя бы для большинства семьи.

Пока Боря мысль эту по потолку размазывал, Дарья отцепилась, сползла. Оба вроде бы даже звук «чпок» расслышали, да не обратили внимания. А вот на что обратил внимание оттаявший, так это на то, как нежно протирает его вновь намоченным горячим полотенцем Дашка. А на самой в этот момент ни грамма одежды, только волосы попу прикрыли. И то самый верх. А внизу все красно, потерто, но… выглядит довольным.

Если вагина могла улыбаться, то в данный момент Боря смотрел на такой экземпляр.

Да и Дашка довольна. Этот вывод Боря по глазам уже сделал. Хозяйка обтёрла его и за руку взяла. Посмотрела пристально.

Выражение «очи чёрные» заиграло новым смыслом. Он раскрылся в своём истинном определении — бездонные провалы, глубокие. Те, в которые смотришь, а глубины не видно. Потому в них и тонешь.

Только… писать хочется. И это мутный, скверный, противный мир напоминает, что не стоит пребывать в блаженстве любовном больше, чем необходимо обоим. А ещё что почки заработали.

Боря с дивана сполз амёбой. И с трудом на ноги себя поставил. Мышцы все напряглись, грудь колесом, плечи вширь. Таким богатырём себя ощутил перед девой юной, да нагой, что едва в новый бой не рванул.

Но тяжело уже внизу. А облегчиться не принято. Кто ж ссыт в раковину при первом знакомстве? Это выждать надо месячишко. Следующая стадия — пукнуть ненароком рядом. Но то через неделю, не раньше.

«А секс можно и сразу. Конечно, давайте!», — забурчал бабкой старой внутренний голос.

В мокрое одеваться едва согревшемуся телу не хотелось. Как и идти куда-то в одних трусах с полосой сзади. Потому свой коварный план по эксплуатации раковины Боря решил осуществить под предлогом «принеси мне чая, а я пока трусы сполосну».

Он так и хотел сказать, но она оделась первой, первой чайник поставила, а потом выскользнула куда-то.

«Есть всё-таки в женщинах какая-то загадка. Да, Борь? Мысли они что ли читают?» — добавил внутренний голос. Пока воробей за окном мог наблюдать с какой резкостью хозяин метнулся к раковине и струю пустил.

Сделал своё чёрное дело, Боря новый вкус жизни ощутил. Затем всё тщательно помыл и лишь после этого принялся стираться, а затем выжимать то, что пыталась отжать Даша. Но какими бы сильными руки не были спортсменки, она всё-таки девушка. Ей машинка стиральная нужна и сушилка. А не носки крутить над раковиной.

Боря подозревал, что можно быть мастером спорта по чему угодно, но всегда после попытки женщины отжать бельё от воды, там должно что-то остаться. Вот и сейчас Глобальный с усмешкой наблюдал, как мастерка, штаны, майка, носки и кроссовки скидывают лишнюю воду в отверстие.

Но главное — старалась!

А вот повесить сушиться не на что. Потому что сертификат стоял на столе в ожидании, сантехник куда-то запропастился на пару недель, бросив дело на половине пути. Все вокруг мёрзнут, с опаской поглядывая на торчащие трубы. Дело не сделано, а он тут развлекается.

То, что в кабинете довольно холодно, Боря ощутил спустя пару минут, когда остыл от реанимационных мер. Но Дашка скучать не дала… И сразу после того, как дала, а затем повторила, принесла в кабинет кружки, выключила давно кипящий чайник со сломанным датчиком температуры, разлила по емкостям заварку, бухнула мёда из шкафчика, заставила залезть на диван с ногами, укутала в плед, и сунула горячую кружку в руки.

— Слышишь меня, наконец?

— Да… а ты что-то говорила? — ответил Боря, довольный тем, что не придётся учить азбуку для глухонемых.

Всё-таки есть положительные моменты, когда у человека всё работает. Ценить это нужно.

Хотя на досуге можно было и подучить, вдруг пригодится умение читать по губам? Но где этот досуг? Работы столько, что хоть волком вой. Да и на телефоне уже семнадцать пропущенных, пять из которых голосовых.

Что-то подсказывало, что Моисей Лазаревич недоволен задержкой. А может Стас волнуется или батя пытается выяснить какую породу древесины сын предпочитает в заборе?

Не важно это всё. Важно, что рядом сидит женщина с приклеенной улыбкой. А в улыбке той смущённой столько всего намешано, что гадай и гадай весь вечер, а затем всю ночь… только утром не забудь на работу выйти.

Дело само себя не сделает.

Глава 8 — Шутки от пехоты за триста

В ночи на поскрипывающем узком диване для одного уместились двое. Комфорт ничто — но хоть глаза сомкнуть, дух перевести. Тяжёлый был день, насыщенный. Впечатления столько, что хоть в дневник записывай. А потом в старости перечитывай и вспоминай у костра.

Сон, однако, чуткий, тревожный. Боря просыпался всего раз пять или восемь. Тут уж как посмотреть. Пять раз его будила неутомимая Дарья, поверившая в мужскую силу бесконечной любви после чая с женьшенем. Что обтирание для него, то фраза «мы сегодня закрываемся пораньше» для других.

А трижды будили — зубы. Левое ухо притихло, лишь похрустывало. А вот правое углубило проблему, стреляло как из автомата, дёргая нервы от горла до виска. Нарывало все дёсны на правой стороне, как пальцами пианиста клавиши. И туда за этим делом ваты напихали в спирте. Чтобы прогрело, значит, всё.

А оно греет. А затем: дёрг, дёрг, дёрг! Бьёт по точкам, выборочно. Если капля камень точит, то начала она от сего момента и готова была продлиться в бесконечность, как по мнению Бори.

Снова хотелось вырвать каждый зуб, только теперь по отдельности, в разные моменты времени. Или все сразу для профилактики. Но потом на вставные на напасёшься.

Кто кого будил, сразу и не понять. Вроде только повернёшься, руку онемевшую из-под девы нагой вытащишь, от прилива крови порадуешься и жить можно. Так она тут же ластится начинает. Реагирует на «домогательства».

— Боря, ты опять? Ну давай, — говорит.

Гладить приходится, почёсывать, даже чухать за спинку. А где спинка, там шейка подключается, изворачивается, и снова губы тянутся.

Всё по новой начинается — от искры разгорается пламя.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Так и утро ночь оборвало. С тоской посмотрев на сертификат, подхватил Боря барсетку со всем необходимым и пообещал себе в первую очередь поставить автомобилю стекло, а во вторую сделать Дашке предложение.

Что действительно понял Глобальный, это то, что уши лучше беречь от проветривания. Укутавшаяся в плед гостеприимная хозяйка сонно плямкала натруженными губами. Дорвалась до всего, что пожать посмела. А чего стеснялась, то жала с закрытыми глазами.

Лучше и не вспоминать, что в сумраке кабинета творила директор спорткомплекса Юность, что точно станет «Счастьем» при расширении, едва бассейн пристроят на пару. Кабинет то он теперь ей точно в коттедже выделит. Да вот беда, его тоже надо построить. А там пока и забора нет. Только родня связи налаживает.

Среди теней ночных Боря порой вроде бы видел хвост у Дашки, рога и копыта. А как смеётся демонически — слышал. Но это не точно. Или не всё сразу было, а по отдельности. В порядке очереди между фразами «о, а так я ещё не пробовала» и «а что, так можно было?».

«Жила себе скромная спортивная девушка, бегала, изнывая от гормонов, прыгала, любви не замечая. А тут на тебе — накрыло. А всего то и требовалось, что мужика на сохранение на ночь оставить», — добавил внутренний голос.

Но что происходит на работе, остаётся на работе, прекрасно понимал Боря. У каждого есть свои тёмные секреты.

Кому и кунилингус — анафема.

Боря отметил другое важное: если человек домой не поехал ночевать, то произошло нечто для него особое. Так что будить по утру за пару часов до открытия старшего тренера не посмел. Бегать сил не останется. Конечно, если ходить вообще сможет. А вот растяжки пригодились.

«Гибкая девушка — инициативы полна, да задора», — с наслаждением вспоминал отдельные моменты внутренний голос, тут же их и озвучивая. Он словно заменил внутренний диалог. Так как в диалоге все-таки отвечают, а внутренний голос Боря просто слушал без права ответа.

Одеваться пришлось в холодную, но уже сухую одежду. Надышали в кабинете, нагрели. Выбравшись на улицу, и потирая натруженную поясницу, Боря прикинул за развитие событий. Если с предложением руки и сердца всё понятно и решено, то со стеклом как-то сразу не задалось. Во-первых, не работают ремонтные автомастерские в шестом часу утра. Во-вторых, выпал первый снег и засыпал салон от педалей по самый руль.