Вадим Фарг – Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен (страница 29)

— Спасибо за ценную информацию, Лен. Как там макароны на ужин, не переварили? — сухо поинтересовался Миша и нажал красную кнопку сброса.

Вызов оборвался. Миша посмотрел на меня. В его тёмных глазах весело плясали искорки.

Я не выдержала и громко рассмеялась. Напряжение этого сумасшедшего дня окончательно отпустило меня.

Глава 16

Кабинет Миши был маленьким. Он больше походил на тесную кладовку завхоза, а не на рабочее место владельца тридцати процентов акций санатория. На полках валялись гаечные ключи, мотки изоленты и запасные лампочки. Мы сидели за грубым столом и пили чай. Самый обычный чай из пакетиков. Ещё полгода назад я бы с ужасом выкинула эту пыль в мусорное ведро. А сейчас он казался мне вкуснее любого элитного сорта. Рядом с Мишей всё обретало совсем другой смысл. Я чувствовала себя в безопасности.

Дверь резко распахнулась. Она с грохотом ударилась о стену. На пороге стояла Люся. Официантка тяжело дышала, а её причёска сбилась набок, делая её похожей на взъерошенную сову.

— Михаил Александрович! — громко зашептала Люся. Она испуганно оглянулась в пустой коридор. — Там наш столичный гость чемоданы пакует!

— Гаврилов? — спокойно уточнил Миша. Он даже бровью не повёл.

— Он самый! — закивала Люся. — Водитель его джип уже греет у крыльца. Гаврилов свои костюмы охапками в сумку кидает. Лицо злое. Матерится так, что у меня уши вянут!

Я посмотрела на Мишу. Он оставался абсолютно спокойным и медленно поставил кружку на стол. Лебедев моментально оценил обстановку.

— Крыса бежит с тонущего корабля, — уверенно сказал Миша. — Гаврилов почуял опасность. Наша подстава с чеками сработала. Он понял, что дело пахнет керосином.

— Хочет сбежать в Москву? — спросила я. Внутри неприятно кольнула тревога.

— Да. Он хочет быстро свалить. А все долги и схемы повесить на нашего Пал Палыча. Идеальный выход для полковника. Директор сядет в тюрьму, а Гаврилов останется в стороне.

Тут на столе зажужжал телефон. Аппарат для связи с майором Волковым. Миша нажал кнопку и включил громкую связь.

— Саня, слушаю, — чётко сказал он.

— Миша, у нас проблема! — раздался хриплый голос Волкова. На заднем фоне выли сирены. — Моя группа выехала. Мы взяли спецназ. Едем брать Гаврилова и вашего директора. Все ордера на руках.

— Отличная новость. В чём проблема? Вы заблудились в трёх соснах?

— В снеге проблема! — рявкнул майор и выругался. — Мы встали на трассе. Впереди ехал лесовоз. Его развернуло поперёк дороги. Брёвна свалились на дорогу. Мой хвалёный спецназ застрял в сугробах. Мы тут намертво стоим. Трактор приедет чистить завалы не скоро.

— Во сколько будете в санатории? — Миша говорил ровным голосом. Никакой паники.

— Только к утру доберёмся. Дорогу чистить долго. Миша, Гаврилов не должен уйти!

— Он уже пакует чемоданы, — вздохнул Миша. — Люся доложила. Он уедет через полчаса.

— Держи его! Любой ценой! — заорал Волков так, что динамик хрипнул. — Проколи ему шины. Хоть привяжи его к батарее! Если он уедет в Москву, мы его потом не достанем. Он включит свои связи и спрячется.

Миша посмотрел на меня. В его глазах блеснула хитрая искра.

— Понял тебя, Саня. Полковник останется здесь. Мы задержим его. Отбой.

Связь прервалась. Я скрестила руки на груди. Ситуация накалялась.

— Лебедев, ты реально пойдёшь шины колоть? — спросила я. — Это как-то мелко для начальника будущей научной лаборатории. Да и водитель там дежурит.

— Прокалывать шины — это банальное хулиганство, Марин, — усмехнулся Миша. — Я просто попрошу сторожа припарковать снегоуборочный трактор поперёк ворот. А потом мы сольём солярку. Скажем, что трактор сломался или замёрз. Никто не сможет выехать с территории санатория.

— Остроумно, — улыбнулась я. — Карельская зима на нашей стороне. Сугробы тут такие, что никакой джип в обход не проедет.

Миша подошёл к сейфу в углу кабинета. Он открыл дверцу ключом и достал картонную коробочку.

— Волков передал мне это на прошлой неделе, — Миша открыл крышку.

Внутри лежали чёрные точки. Жучки для записи звука. Крошечные микрофоны.

— Будем шпионить? — я подошла ближе, разглядывая технику.

— Будем собирать улики и на Пал Палыча тоже. Завтра праздник. Восьмое марта. Директор давно планировал банкет для комиссии. Гаврилов никуда не уедет из-за трактора. Ему придётся прийти на этот ужин.

— Хочешь записать их разговоры? — догадалась я.

— Именно. Теперь они ненавидят друг друга. Гаврилов в бешенстве из-за провала. Пал Палыч напуган. Если мы посадим их за один стол, они начнут ругаться и сами друг друга сдадут. Мне нужно только спрятать эти жучки по залу.

— Хорошо, — кивнула я. — Я иду на кухню. Буду готовить меню. Нам нужен идеальный отвлекающий фон.

Я вышла из кабинета. Мои шаги гулко звучали в пустом коридоре. Внутри закипал адреналин. Скоро всё закончится. Эти наглые люди из столицы хотели разрушить наш мир. Теперь они ответят за всё.

Я толкнула двери кухни. Здесь горел яркий свет. Вася стоял у стола и чистил морковь. Его руки мелко тряслись. Овощечистка звонко стучала по металлу, выдавая его панику.

— Вася, прекрати дрожать, — строго сказала я. Я сняла пуховик и надела плотный черный фартук с вышитой буквой «М». — Ты чистишь морковь, а не обезвреживаешь бомбу. Возьми себя в руки.

— Марина Владимировна, — жалобно протянул су-шеф, шмыгнув носом. — Там в холле Гаврилов орёт. Водитель его матерится. Я боюсь.

— Вася, отставить панику. Бери блокнот и ручку. Будем писать меню на завтра. Завтра восьмое марта. Женский день.

— Банкет всё-таки будет? — удивился Вася. От неожиданности он даже перестал кромсать овощ.

— Будет! Никто и ничто не отменял. А мы обеспечим ему безупречное кулинарное сопровождение.

Я взяла маркер. Нам нужно было что-то особенное. Звон тарелок и шипение мяса скроют щелчки диктофонов. Еда должна подарить им эмоции, а алкоголь развяжет их языки.

— Так, пиши, — скомандовала я. — На закуску сделаем тартар из оленины. Добавим брусничный соус. На горячее пустим кету с травами. И побольше чеснока с розмарином, пусть ароматы сбивают с толку.

Вася торопливо строчил в блокноте. Его страх постепенно отступал перед привычной кухонной рутиной.

— А на десерт? — робко спросил он.

— На десерт будет медовик. Классика. Никто не отказывается от хорошего медовика.

Двери кухни распахнулись. В помещение вошёл Миша. Он хитро улыбался, потирая руки. Его появление всегда дарило мне чувство безопасности.

— Трактор сломался? — с улыбкой спросила я.

— Намертво, — ответил Миша и подмигнул. — Встал прямо в створках ворот. Ковш опустил, топливо мы слили. Водитель Гаврилова минут десять пинал колесо и орал. Полковник понял, что уехать не сможет. Он вернулся в номер и хлопнул дверью так. Тигр заперт в клетке. Он точно остаётся до утра.

— А жучки? Ты успел их пристроить?

— Спрятал. Под столом, за шторами и прямо в вазе с цветами. Мы услышим каждый их крик. Саня получит отличную запись для суда. Всё идёт по плану. — Шеф, завтра нам нужен отвлекающий маневр. Готовь всё самое вкусное, — сказал Миша.

— Обижаешь, Лебедев. Завтра они забудут обо всём на свете, — ответила я, завязывая ремни фартука. — Завтра мы подадим им лучший ужин в их жизни, а потом я с удовольствием посмотрю, как на их запястьях защёлкнутся наручники.

Кухня санатория превратилась в настоящий филиал ада. Но это был очень весёлый, рабочий ад. Тот самый, который я так любила. Восьмое марта в «Северных Зорях» стало не просто праздником. Это было настоящее поле боя. В зале сидели московские инспекторы, полковник Гаврилов и наш директор Пал Палыч. Они не знали, что под их столами спрятаны жучки майора Волкова. Они просто ждали свою еду.

А еду делали мы.

Заказы сыпались с такой огромной скоростью, что мы не успевали отдавать.

— Два тартара из оленины! Три киты с травами! И один стейк для Гаврилова! — громко крикнула Люся.

Она влетела на кухню, балансируя большим пустым подносом. Её фирменный начёс растрепался. На губах сияла яркая красная помада. Люся бросила чек на стол и достала из кармана передника маленький блокнот с ручкой.

— Так, девочки и мальчики! — звонко объявила официантка, перекрывая шум вытяжки. — Ставки растут! Кто ставит на то, что Пал Палыча увезут в наручниках прямо во время десерта? Коэффициент один к трём! А если Гаврилов начнёт драться с полицией — один к пяти!

— Люська, тьфу на тебя! — замахнулась на неё мокрым полотенцем тётя Валя.

Посудомойка стояла у раковины по локоть в мыльной пене.

— Какие ещё ставки, грешница? — в шутку ругалась тётя Валя. — Ты мне домового распугаешь! Он и так от ваших мишленовских запахов за печкой прячется. Неси тарелки в зал, бессовестная! Гости ждут!

— Домовой в доле, тётя Валь! Я ему блюдце молока налила! — засмеялась Люся. Она подхватила тарелки с готовыми закусками и умчалась обратно в зал.

Я только покачала головой. В моём московском ресторане за такое поведение я бы уволила официанта на месте. А здесь это казалось нормой. Это разряжало напряжённую обстановку.