Вадим Фарг – Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен (страница 22)

— Какое же? — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза.

— Шоковая заморозка отлично подходит для сохранения текстуры продукта. Но я не продукт. Я живая женщина. Моя текстура от этого определённо портится. Я боюсь потерять свои вкусовые качества. — кошмар, что я выдала? Видимо стресс пробрал меня до подкорок.

Миша беззвучно рассмеялся. Комедия абсурда не отпускала нас даже здесь, в шаге от бандитов Гаврилова.

— Твоя текстура идеальна, Вишневская. Тебе просто нужно правильное размораживание. Медленное и деликатное.

— Хочешь сказать, что ты справишься с моей разморозкой? — я подняла на него взгляд. В тусклом синем свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плясали тёплые, весёлые искорки.

— Я бывший полярник. Я профессионал по части льда. Так что опыт имеется.

Он чуть склонил голову. Его губы на мгновение мягко коснулись моего виска.

Время растянулось в бесконечную ледяную вечность. Я уже окончательно перестала чувствовать пальцы на ногах. И тут тяжёлая дверь со скрипом приоткрылась.

В узкую щель заглянул Боря.

— Выходите, голубки. Чисто. Отморозки на улицу ушли. Периметр рынка топчут, ищут вас в среди рядов.

Миша неохотно разжал свои объятия. Мне вдруг стало отчаянно холодно без его надёжного тепла. Захотелось прыгнуть обратно.

— Спасибо, Борь. Век не забуду, — Миша крепко пожал руку мясника.

— Сочтёмся. Я вам сейчас чёрный ход открою. Он прямиком к задним воротам ведёт. Там моя рабочая «Газель» стоит. Ключи в замке торчат. Берите. Ваш джип эти упыри наверняка уже плотно пасут.

— Оценил, — коротко кивнул Миша. Опытный стратег снова взял управление на себя. — Марин, за мной. Не отставай.

Мы быстро выскользнули из разрубочной. Боря повёл нас мимо коробок к неприметной железной двери.

— Удачи вам, ребята, — бросил Боря нам вслед.

Мы выскочили на улицу. Задний двор рынка был пуст. Только старенькая грузовая машина, щедро засыпанная снегом. Мы виртуозно обвели людей Гаврилова вокруг пальца. Оставили столичный спецназ мёрзнуть ни с чем.

Миша распахнул пассажирскую дверь. Он буквально подсадил меня в высокую кабину грузовика. Сам быстро обогнул капот и прыгнул за руль. Мотор завёлся с пол-оборота. Видимо, Боря отлично следил за своей машиной. Мы плавно тронулись с места и выехали с территории рынка через открытые ворота.

Я сидела на продавленном сиденье плотнее куталась в свою куртку. Моя челюсть всё ещё слегка дрожала от пережитого холода. Но внутри разгоралось яркое пламя азарта. Мы переиграли их. Теперь мы спокойно встретимся со связным Сани Волкова и заберём нужные документы.

Миша переключил тумблер печки на полную мощность. Тёплый воздух ударил мне прямо в лицо. Остатки леденящего оцепенения начали быстро отступать.

— Ну как ты, Снежная королева? — он бросил на меня заботливый взгляд. Мы плавно вырулили на пустынную улицу. — Не превратилась окончательно в льдинку?

Я искренне улыбнулась и стала энергично растирать замёрзшие ладони.

— Знаешь, Лебедев. Моя «текстура» совершенно не пострадала. Наоборот, закалилась. И я готова с новыми силами вернуться на нашу кухню. Нам ведь ещё нужно придумать, под каким именно соусом мы подадим Гаврилову его полное поражение.

— Обязательно придумаем, — Миша хитро прищурился. В его глазах отражались жёлтые огни уличных фонарей. — Главное не пересолить, а то сами пойдём по суд.

— Ничего, пусть привыкают к острым карельским блюдам, — хмыкнула я. — Куда мы теперь поедем?

— К условленному месту. Связной Волкова ждёт нас на старой лодочной станции. Заберём компромат на Гаврилова. Потом купим пустые коробки для нашего любимого Пал Палыча и вернёмся в санаторий победителями.

— Отличный план. Пал Палыч удавится от злости, когда увидит коробки. Это будет лучшее шоу в его жизни.

Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Впереди нас ждала долгая дорога. Старая машина громко скрипела на ухабах. Но я чувствовала себя в безопасности.

Пусть Гаврилов считает себя вершиной пищевой цепи. Он просто не понимает, что на нашей кухне мы давно приготовили для него персональный котёл.

Забрав всё необходимое, мы наконец-то вернулись в санаторий.

Старая грузовая «Газель» мясника Бориса чихнула и с натужным хрипом вползла в распахнутые ворота заднего двора. В кузове радостно подпрыгивали пустые картонные коробки из-под медицинского оборудования. Мы заботливо утяжелили их всяким хламом для правдоподобности. А во внутреннем кармане куртки Миши лежала флешка. Тот самый компромат на Гаврилова, который нам передал связной Сани Волкова.

Я спрыгнула с высокой подножки прямо в сугроб. Снег громко хрустнул под ботинками. Ноги гудели после нашей безумной пробежки по рынку Петрозаводска. Зато внутри меня всё искрило, словно короткое замыкание в старой проводке. Мы сделали это. Переиграли столичных спецов и привезли доказательства. Оставалось только грамотно сервировать это «блюдо» нашим врагам. Желательно подать его холодным.

Миша захлопнул водительскую дверь.

— Ну что, Марина Владимировна? — Миша слегка улыбнулся и поправил воротник моей куртки. — Готова разгружать наш фальшивый швейцарский грант?

— Я готова ко всему, Лебедев. После пряток среди свиных туш меня даже конец света не удивит. Главное успеть в душ сходить. Иначе я сама себя замариную в собственном соку.

Миша тихо рассмеялся.

— Потерпи, Вишенка. Сейчас устроим фурор, а потом хоть ванну из шампанского принимай. Если, конечно, трубы в котельной опять не перемёрзли.

Мы пошли к главному входу. В холле стояла подозрительная тишина. Обычно в это время здесь кипела жизнь. Су-шеф Вася гремел кастрюлями на кухне, посудомойка тётя Валя громко причитала над пирогами, а официантка Люся разносила сплетни со скоростью света. Сейчас же только тусклая дежурная лампочка отбрасывала кривые тени на старый мраморный пол.

Мы сделали пару шагов по коридору к кабинету директора. И тут эту гробовую тишину разорвал резкий звук. Раздался громкий треск бьющегося фарфора. Мой слух, натренированный годами работы на профессиональной кухне, выдал точный анализ. Разбилась фарфоровая кофейная чашка. Следом раздался глухой удар. Кто-то со злостью пнул тяжёлую мебель.

Мы с Мишей резко остановились и переглянулись. Вся расслабленность моего спутника тут же испарилась. Плечи напряглись, взгляд стал колючим и цепким. Зверь почуял чужака на своей территории. Он молча отодвинул меня за спину. Мы быстро и бесшумно подошли к приоткрытой двери кабинета.

То, что мы увидели внутри, заставило меня открыть рот от удивления.

Посреди кабинета стояла наша Люся. Её фирменный яркий макияж поплыл от слёз. Чёрные потёки туши делали её похожей на грустную панду. Она вжималась в спинку кожаного дивана и прижимала к груди пустой поднос, как рыцарский щит. Девушка мелко дрожала и с ужасом смотрела на человека перед собой.

А перед ней бесновался Пал Палыч.

Наш вечно потеющий, суетливый и заикающийся директор просто исчез. Маска безобидного «терпилы» слетела. Под ней оказалось уродливое, злобное нутро. Лицо Пал Палыча пошло красными пятнами. Глаза выкатились из орбит, на губах пузырилась слюна. Он тяжело дышал и хищно нависал над бедной Люсей. На стене позади него растекалось коричневое пятно, а на полу валялись осколки.

— Вы все тупые идиоты! — сорвался на визг директор. Куда только делась его привычная писклявость? Это был рык злого хорька. — Стадо никчёмных баранов! Я просил чёрный кофе! А ты притащила бурду с молоком!

— П-павел Павлович… — всхлипнула Люся. — Вы же сами всегда с молоком пили… У вас же изжога от чёрного… Вчера таблетки горстями глотали…

— Заткнись! — рявкнул директор. Стёкла в книжном шкафу жалобно звякнули. Он со всей дури ударил кулаком по столу и тут же поморщился от боли. — Не смей мне перечить, дура! Вы тут только жрёте и портите мои планы! Какие мхи⁈ Какие лаборатории⁈ Вы превратили мой санаторий в дешёвый цирк!

Во мне закипела холодная злость. Одно дело плести интриги против нас с Мишей. Совсем другое орать на беззащитную девчонку из-за чашки кофе. Мой инстинкт руководителя сработал мгновенно. Свою команду в обиду я не даю никому.

Я хотела шагнуть в кабинет и высказать всё в лицо этому самодуру. Но Миша меня опередил. Он вообще не стал церемониться и стучать. Бывший полярник просто поднял ногу и пнул дверь тяжёлым ботинком.

Дверь с оглушительным грохотом впечаталась в стену. Кусок штукатурки с шуршанием осыпался на пол.

Пал Палыч подпрыгнул на месте и резко обернулся. В его вытаращенных глазах мелькнул животный страх. Но страх быстро сменился лютой ненавистью. Флюгер сорвало с петель окончательно.

Миша медленно шагнул в кабинет и обвёл его ледяным взглядом. Маску простоватого завхоза он оставил где-то в снегах. Игра в поддавки закончилась.

— Павел Павлович, — низким, пугающе спокойным голосом сказал Миша. Он встал между багровым директором и плачущей Люсей. — Вы чашку разбили. Из инвентарного фонда санатория. Прикажете из вашей зарплаты вычесть? Или спишем на производственную травму головы?

Эта фраза подействовала на директора как зажжённая спичка на лужу бензина. Тайный потомок дворянского рода окончательно слетел с катушек. Его идеальный план тихой приватизации рушился, московский куратор Гаврилов давил, а тут ещё этот наглый завхоз шутки шутит.