Вадим Фарг – Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен (страница 15)

Он плавно развернулся и скрылся за дверью. Я осталась одна в огромном помещении. Искренняя улыбка всё ещё блуждала на моих губах. Миша обладал удивительным талантом вселять уверенность одним своим присутствием.

Я собрала наброски в папку. Щёлкнула выключателем, гася основное освещение. Кухня погрузилась в полумрак. Лишь дежурная лампа у выхода отбрасывала жёлтое пятно на плитку.

Я уже сделала первый шаг к дверям, когда услышала звук.

Тихие, шаркающие шаги. Но они доносились не из коридора. Звук шёл из кладовой. Там мы хранили мешки с крупами, бутылки с маслом и гастроёмкости.

Я замерла. Миша ушёл в другую сторону. Вася и Люся давно видели десятый сон в корпусе для персонала. Кому ещё понадобилось бродить по кухне посреди ночи?

В глубине кладовой раздались мужские голоса. Они говорили тихо, почти шёпотом. Я инстинктивно прижалась спиной к металлу холодильника и медленно, стараясь не дышать, подобралась к приоткрытой двери кладовой.

Внутри горел тусклый свет от фонарика. Я осторожно заглянула в щель.

Там стояли двое. Гаврилов и директор нашего санатория Пал Палыч.

Мой мозг отказался понимать происходящее. Какого чёрта московский чиновник и наш жалкий директор делают ночью в тесной кладовой?

Они обсуждали какой-то план. Я напрягла слух, пытаясь уловить суть беседы, но разобрала лишь половину слов. Акустика скрадывала звуки.

— … слишком много суеты, — ровно произнёс Гаврилов. Его голос звучал так же холодно, как и днём в холле.

Пал Палыч ответил ему. И от первых же звуков его голоса меня прошиб ледяной пот.

Привычная суетливость бесследно исчезла. Пропало нервное заикание и писклявые интонации. Мужчина говорил жёстко. С властными нотками человека, привыкшего отдавать приказы.

— Суета — это идеальная ширма, Андрей. Почва подготовлена. Никто в этом здании ничего не подозревает.

Я не верила собственным ушам. Неужели это действительно говорил Пал Палыч? Тот самый человек-флюгер, который ещё сегодня днём потел и кланялся при виде Гаврилова? Сейчас он держался прямо, расправив плечи, а его ровный тон источал уверенность.

Гаврилов коротко кивнул в ответ, общаясь с директором почти как с равным партнёром.

— Юридически бумаги готовы? — сухо спросил столичный гость.

— В лучшем виде. Я годами их собирал, — презрительно хмыкнул преобразившийся директор. — А наш завхоз ничего не понял. Он сегодня весь день играл в сантехника. Лебедев простой как пять рублей.

Мои руки онемели от ужаса. Кусочки головоломки в моей голове сошлись воедино с пугающей чёткостью.

Судя по тону, Гаврилов и Пал Палыч были в сговоре. Вот только в чём именно они сговорились, это большой вопрос? И этот сговор оказался гораздо страшнее, чем мы предполагали на даче у Волкова. Мы вообще ничего не знаем. Кто? Сколько игроков? А главное зачем?

От нахлынувшего шока я сделала непроизвольный шаг назад.

Мой каблук предательски громко цокнул по кафельной плитке. Этот звук показался мне непростительно громким.

Разговор в кладовой мгновенно оборвался. Они сразу поняли, что в помещении есть кто-то ещё.

Из темноты кладовой донёсся властный голос преобразившегося Пал Палыча:

— Проверь.

Раздался скрип подошв и звук тяжёлых шагов. Гаврилов уверенно шёл к дверям кладовой.

Паника ударила мне в голову. Я резко развернулась и бросилась к выходу из кухни, молясь лишь о том, чтобы успеть скрыться в тёмном коридоре.

Я летела по тёмным коридорам санатория с такой скоростью, что могла бы выиграть олимпийскую медаль по спринту на каблуках. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая кислород. В голове пульсировала только одна мысль: лишь бы не догнали. Лишь бы тяжёлые шаги Гаврилова не раздались у меня за спиной.

Слабый свет дежурных ламп выхватывал из полумрака кадки с пожухлыми пальмами и ковровые дорожки. Я влетела на наш этаж, чудом не поскользнувшись на натёртом паркете. Вот она, спасительная дверь нашего люкса.

Дрожащими руками я вцепилась в ручку. Дверь поддалась и я юркнула внутрь, навалилась на неё всем весом и непослушными пальцами повернула замок на два оборота. Потом для верности щёлкнула щеколдой.

В номере было темно и тихо. С улицы сквозь щели в старых рамах поддувал холодный сквозняк. Я прижалась спиной к прохладному дереву двери, пытаясь восстановить дыхание.

Со стороны кровати послышался шорох. Заскрипели пружины матраса.

— Марин? — раздался хриплый, заспанный голос Миши. В темноте блеснули циферблатом его наручные часы. — Ты чего там пыхтишь, как паровоз на подъёме? Который час вообще?

Он щёлкнул выключателем настольной лампы. Тёплый жёлтый свет залил комнату. Миша сидел на краю кровати, взъерошенный и сонный. Настоящий разбуженный таёжный медведь в берлоге.

Я отлипла от двери и на ватных ногах подошла к кровати.

— Миша, — выдохнула я, плюхаясь на кресло рядом. — Это катастрофа. Мы все идиоты. Точнее, мы думали, что играем идиотов, а на самом деле идиоты — это мы.

Миша моргнул, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Он широко зевнул, потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул.

— Марина Владимировна, — протянул он с лёгкой укоризной. — Три часа ночи. Ты переработала. Я же говорил, иди спать. У тебя от молекулярной кухни и стресса уже галлюцинации начались.

— Какие галлюцинации, Лебедев! — я всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает истерика. — Я только что была на кухне. Там в кладовой… Там Гаврилов!

Миша усмехнулся и потянулся за стаканом воды на тумбочке.

— Ну Гаврилов. И что? Проголодался упырь. Может, пошёл твою безглютеновую закваску воровать. Я ему завтра лично слабительного в суп подмешаю, если он по ночам по нашей территории шастает.

— Да он там не один был! — я вскочила с кресла и начала нервно мерить шагами комнату. — Он там был с Пал Палычем! Они разговаривали!

Миша отпил воды, но всё ещё выглядел слишком расслабленным.

— Марин, ну логично. Гаврилов проверяющий, а Палыч директор. Директор выслуживается перед московским барином. Наверняка Палыч ему там колбасу копчёную из-под полы нарезал и кланялся в ноги. Чего ты так испугалась?

Я резко остановилась и посмотрела на него в упор.

— Миша, ты не понимаешь. Он не кланялся. Он отдавал приказы.

Стакан с водой так и не опустился обратно на тумбочку. Миша замер. Сонливость начала медленно сползать с его лица, уступая место максимальной концентрации.

— В смысле отдавал приказы? — голос Миши стал твёрже. — Пал Палыч? Наш Пал Палыч? Который в прошлом месяце упал в обморок, когда Вася случайно уронил поднос с кастрюлями?

— Да! Именно он! — меня трясло от пережитого шока. — Миша, я слышала его голос. Это был совершенно другой человек. Никакого заикания. Никакой суеты и писклявых ноток. Он говорил жёстко, властно, как… как генерал армии перед наступлением. А Гаврилов общался с ним почти как с равным!

Миша поставил стакан. Он скрестил руки на груди, его взгляд стал цепким и острым. Медведь окончательно проснулся и почуял угрозу.

— Рассказывай всё. От и до. Каждое слово, которое ты услышала.

Я судорожно сглотнула и попыталась успокоиться. Собрать разбегающиеся мысли в кучу.

— Я выключила свет на кухне и уже шла к выходу. И тут услышала шаги из кладовой. Я подошла поближе, спряталась за холодильником. Они говорили тихо. Гаврилов сказал, что слишком много суеты. А Пал Палыч ответил… — по спине снова пробежал холодок, когда я вспомнила эту интонацию. — Он ответил: «Суета — это идеальная ширма, Андрей. Почва подготовлена. Никто в этом здании ничего не подозревает».

Миша нахмурил брови.

— Так и сказал? «Андрей»? — переспросил он.

— Да! Не «Андрей Сергеевич», не «ваше превосходительство». Просто «Андрей»! А потом Гаврилов спросил про бумаги. И Палыч ответил, что он годами их собирал. А потом он упомянул тебя!

— Меня? — Миша удивлённо приподнял бровь.

— Да. Он сказал: «Наш завхоз ничего не понял. Лебедев простой как пять рублей». Понимаешь, Миша? Они нас всех обвели вокруг пальца! Мы думали, что директор — это трусливая пешка, родственник, которого прислали в санаторий для галочки. А он кукловод!

Миша встал с кровати. Высокий, широкоплечий. Он подошёл к окну и вгляделся в темноту улицы, заложив руки за спину.

Я видела, как напряглась его спина. В его голове сейчас со скоростью света вращались шестерёнки, анализируя новую информацию. Умный, сильный мужчина столкнулся с задачей, в которой в один миг изменились все вводные данные.

— Палыч… — задумчиво протянул Миша. — Какая идеальная маскировка. Ведь никто никогда не обращает внимания на суетливого идиота. Мы прячемся за масками только один день. А он носил эту маску годами.

— Он притворялся слабаком, чтобы никто не воспринимал его всерьёз, — подхватила я. — А сам в это время готовил почву для захвата санатория. Он был в сговоре с Гавриловым с самого начала!

— И с Леной, скорее всего, тоже, — кивнул Миша, не оборачиваясь. — Она скупила долги, навела шум. А Палыч и Гаврилов действуют тоньше. Они хотят забрать не просто землю, а всё чисто и по закону, используя фиктивные бумаги, которые Палыч годами тут лепил.

Он резко развернулся ко мне. В его глазах горел азарт и холодная ярость одновременно.

— Они тебя заметили? — спросил он.