Вадим Фарг – Погоня за прошлым (страница 15)

И тут в голове что-то щёлкнуло. Догадка была простой и от того ещё более жуткой.

Оно меня узнало.

Не меня, Влада Волкова, парня без прошлого. Оно узнало того, кем я был раньше. Коммандера Вазара. Оно почувствовало ту же самую силу, ту же самую… личность, которая однажды принесла ему эту бесконечную, чёрную агонию. Для Древа не было никакой разницы. Я был врагом. Я был причиной его страданий.

Просто пожалеть его было недостаточно. Нужно было что-то другое. Что-то гораздо более сложное.

— Влад, ты чего застыл, как статуя⁈ — в голосе Киры зазвенела настоящая паника. Стена из корней была уже в паре метров от нас, и её медленное движение казалось неотвратимым, как сама смерть.

Я не обратил на неё внимания. Я просто закрыл глаза, отключаясь от грохота, от страха друзей, от всего мира. Я заставил себя снова нырнуть в тот гул боли, что исходил от Древа. Но на этот раз я не пытался его унять. Я решил сделать то, что казалось полным самоубийством — открыться ему. Показать всё.

Я перестал посылать ему волны сочувствия. Вместо этого я полез в самые тёмные и запертые кладовки своей памяти, туда, где хранились обрывки чужой жизни. И я нашёл то, что искал. Холодный, безжизненный мостик «Рассветного Странника». И себя… точнее, не себя. Человека в безупречной чёрной имперской форме, с каменным, непроницаемым лицом. Коммандера Вазара. Я снова услышал его голос, ровный и безразличный, отдающий приказ: «Начать испытание прототипа „Чёрный Лёд“».

Я не стал гнать этот образ прочь. Я вцепился в него и мысленно протянул его Древу.

Смотри. Вот он. Тот, кто это с тобой сделал. Это был я.

А следом я вывалил на него всё, что чувствовал сейчас. Весь тот ужас, что испытал в медотсеке, когда читал отчёт о «Чёрном Льде». Стыд, который горел внутри под разочарованным взглядом Киры. Вину, которая давила на плечи тяжёлым, неподъёмным грузом. И отчаянное, искреннее желание всё исправить.

Я не просил прощения. Я не искал оправданий. Я просто показал всё, как на ладони. Вот моё преступление. Вот моё раскаяние. А вот то, зачем мы здесь. Мы пришли не убивать. Мы пришли лечить.

Это было похоже на исповедь перед тем, кого ты сам же и приговорил к смерти.

На одно ужасное мгновение мне показалось, что ничего не сработало. Волна боли, хлынувшая в ответ, стала такой сильной, что я чуть не потерял сознание.

А потом… всё затихло.

Резко. Словно кто-то щёлкнул гигантским выключателем. Оглушительный скрежет прекратился. Звон падающих кристаллов оборвался на полуноте. Давящий гул, от которого вибрировали кости, просто исчез. Наступила такая тишина, что в ушах зазвенело.

Я медленно открыл глаза.

Кира и капитан замерли с открытыми ртами, ошарашенно глядя по сторонам. Они тоже это почувствовали.

Стена из корней прямо перед нами вздрогнула. Но она больше не давила вперёд. Наоборот. С сухим, потрескивающим шорохом, медленно, словно превозмогая страшную боль в каждом своём суставе, корни начали втягиваться обратно в землю. То же самое происходило и за нашими спинами.

— Что… это было? — прошептала Кира, не веря своим глазам.

Я не ответил. Я смотрел вперёд. Там, где только что была непроходимая стена из мёртвого дерева, происходило чудо. Гигантские стволы, из которых состояло ущелье, задрожали. Чёрные кристаллические наросты на них покрылись сетью трещин, но не осыпались, а медленно поползли в стороны. С глухим, протяжным стоном, похожим на вздох колоссального облегчения, в стене начал образовываться проход. Тёмный, почти чёрный, он вёл куда-то в самую глубину этого умирающего мира.

Лес больше не хотел нас убивать. Он услышал. Он поверил.

И он открывал нам путь к своему сердцу.

Мы шагнули в темноту. Проход, открывшийся в стволе гигантского дерева, оказался не просто дырой, а настоящим туннелем. Словно мы попали в пищевод какого-то космического левиафана. Стены были гладкими, тёмными и немного липкими на ощупь. Они едва заметно сокращались, пульсировали в такт медленному, глухому ритму, который я чувствовал скорее всем телом, чем ушами.

— М-да, сыровато тут, — проворчал Семён Аркадьевич, с опаской оглядываясь. Его фонарик выхватывал из мрака блестящие от влаги изгибы. — Форму испорчу, а химчистка нынче дорогая.

Воздух был густой и тёплый, пахнуло свежей землёй, как после сильного ливня, и ещё чем-то странным… чем-то древним. Кира с любопытством провела пальцем по стене.

— Ого, оно живое! — прошептала она с восторгом. — Прямо как в старых сказках про энтов.

— Лишь бы оно нас не переварило, — буркнул капитан, крепче сжимая свой потрёпанный дробовик. — Я в сказки не верю. Особенно в те, где нет хорошей прибыли.

Мы шли молча, и только тяжёлое дыхание капитана нарушало тишину. Туннель плавно пошёл вниз, и вскоре впереди забрезжил свет. Он становился всё ярче, и вот мы вышли в огромную пещеру. И тут даже наш вечно недовольный капитан замолчал, поражённый открывшимся зрелищем.

Пещера была размером с ангар для тяжёлых грузовиков. От стен, пола и потолка тянулись тысячи, а может, и десятки тысяч светящихся лиан. Они переплетались в воздухе, создавая невероятно сложный узор, похожий на гигантскую нейронную сеть. Всё вокруг заливал мягкий, жемчужный свет, в котором не было теней. Это место казалось нереальным, словно сошедшим со страниц фантастического романа.

— Чтоб меня астероидом пришибло… — выдохнул Семён Аркадьевич, снимая свою фуражку. Редкий жест, который говорил о крайнем изумлении. — Никаких денег не хватит, чтобы тут всё осветить.

— Это не обычные лианы, — прошептала Кира, её глаза горели от восторга. — Это… как оптоволокно, только живое. Целая биосеть.

В самом центре этого сплетения, куда сходились все светящиеся нити, висел огромный пульсирующий узел. Размером он был с мой шаттл «Стриж», и именно от него исходила та волна боли, что привела меня сюда. Если лианы сияли здоровьем, то этот узел был болен. Он светился тусклым, гнилостно-чёрным светом. По его поверхности, словно ядовитые вены, расползлись уродливые кристаллические наросты, похожие на замёрзшую грязь. С каждым его слабым, натужным сокращением по пещере пробегала дрожь, а в моей голове отдавалась глухая, ноющая агония.

— Вот оно, — сказала Кира. В её руках контейнер с антидотом казался крошечным. — Бедняга.

В шлеме раздался тихий щелчок, и послышался спокойный голос Лиандры:

— Влад, Кира, приём. Судя по показаниям, вы у цели. Это центральный синаптический узел. Эпицентр заражения.

— Мы его видим, док, — ответил я, не сводя глаз с уродливой чёрной опухоли. — Зрелище не для слабонервных. Что дальше?

— А оно не жахнет, если в него ткнуть? — встрял капитан. — Не хотелось бы стать удобрением для этой переросшей ёлки.

— Вероятность непредсказуемой реакции высока, капитан, — бесстрастно ответила Лиандра. — Но другого выхода нет. Кира, теперь твой выход. Нужно ввести антидот прямо в центр узла. Будь осторожна. Это как делать укол в оголённый нерв размером с дом.

Кира решительно кивнула. Она опустила на землю рюкзак и без лишней суеты принялась собирать инъектор. Её движения были быстрыми и точными, как у опытного хирурга. Щёлк, щелчок — и вот в её руках уже оказалась конструкция, похожая на геологический бур с длинной тонкой иглой на конце.

— Готово, — коротко бросила она, вскидывая аппарат на плечо. Он тихо и ровно загудел. — Разойдись!

Мы с капитаном отступили на пару шагов. Кира медленно подошла к краю площадки, нависшей над больным сердцем. Она прицелилась. На мгновение её хрупкая фигурка в свете тысяч лиан показалась мне единственной надеждой в этом странном, умирающем мире.

— Давай, девочка, не подведи, — тихо проговорил капитан.

— Поехали, — пробормотала Кира и нажала на спуск.

С резким шипением игла вырвалась из аппарата и с глухим, влажным чавканьем вонзилась в тёмную плоть. Кира нажала вторую кнопку, и по прозрачному шлангу побежала жемчужная жидкость.

И в этот миг вся пещера содрогнулась.

Чудовищная судорога, словно всё гигантское тело «Великого Древа» свело от невыносимой боли. Тысячи лиан вспыхнули так ярко, что нам пришлось зажмуриться. Их свет начал бешено мигать, меняя цвет с жемчужного на тревожно-красный. Из центрального узла вырвался низкий, вибрирующий рёв, который шёл не столько из какой-то глотки, сколько из самой материи вокруг нас.

— Держись! — крикнул я.

Кира вскрикнула, едва не выронив инъектор. Я бросился к ней, чтобы помочь удержать аппарат, но не успел. Новая, ещё более сильная волна дрожи пробежала по пещере. Площадка под нашими ногами пошла трещинами, а с потолка посыпались камни. Лечение началось. И, судя по всему, оно было куда страшнее самой болезни.

Глава 14

Пол под ногами вдруг решил, что он больше не пол, а палуба катера в девятибалльный шторм. Тряска была такой дикой, что я едва устоял на ногах, инстинктивно вцепившись в плечо Киры, чтобы она не улетела в ближайшую стену. С потолка, словно гигантский град, посыпались булыжники. Один из них, размером с мою голову, с глухим «бум!» врезался в камень в паре сантиметров от ноги капитана.

— Чтоб меня астероидом переехало! — проревел Семён Аркадьевич, обнимая какой-то светящийся корень, как родного брата. — Это у них «спасибо» такое, что ли⁈

— Это не «спасибо», капитан! Это шок! — прорвался сквозь треск помех взволнованный голос Лиандры. — У меня все датчики с ума сошли! Энергетические показатели скачут так, будто в планету молния размером с крейсер ударила! Биосистема в панике!