Вадим Фарг – Погоня за прошлым (страница 12)

Он развернулся к экрану с изображением планеты, и его красный оптический сенсор несколько раз моргнул.

— Анализ атмосферы показывает наличие неизвестных органических соединений! Употребление местной флоры в пищу категорически запрещено до полного лабораторного изучения! Ordnung muss sein! Порядок должен быть!

Я невольно усмехнулся. Даже после аварии, посреди неизвестного сектора, моя команда оставалась верна себе.

— Хорошо, — я хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — План такой. Кира, готовь своё оборудование для синтеза. Постарайся не взорвать планету. Лиандра, нам понадобится твоя полевая лаборатория, будешь нашим научным консультантом на месте. Семён Аркадьевич, вы остаётесь на мостике, будете нашим глазом в небе и связью с кораблём. Гюнтер, проследи, чтобы всё снаряжение было… effizient. А я возглавлю эту увеселительную прогулку.

Я снова посмотрел на зелёный шарик на экране. Он выглядел таким мирным и манящим. Где-то там, в его бескрайних зелёных джунглях, нас ждал ключ к ремонту. А может, и очередная порция неприятностей на наши головы. Впрочем, к этому нам было не привыкать. Пора размять ноги.

Короткий перелёт на нашем стареньком грузовичке до поверхности планеты прошёл почти в полной тишине. Почти, потому что Кира, кажется, решила озвучить все свои восторги сразу. Она буквально прилипла к иллюминатору и не отрывалась от него ни на секунду.

— Вы только посмотрите! Обалдеть! — её голос звенел от возбуждения. — Это же сплошной зелёный океан! Влад, гляди, вон то дерево, наверное, с нашу «Полярную Звезду» размером!

Даже с орбиты планета выглядела впечатляюще, но чем ниже мы спускались, тем более невероятной она казалась. Мы неслись над бескрайним ковром из крон гигантских деревьев. Каждое из них было похоже на небоскрёб, укутанный в листву. Я никогда не видел ничего подобного. Впрочем, о чём может вспомнить тот, у кого нет памяти?

Корабль мягко коснулся земли на небольшой поляне — единственном свободном от деревьев-гигантов пятачке. Как только аппарель с шипением опустилась, в кабину ворвался густой, влажный воздух.

— Чур, я первая! — крикнула Кира и, схватив свой ящик с анализаторами, кубарем скатилась по трапу. — Ого-го! Ребята, идите сюда! Тут трава по колено! А листья какие! Влад, смотри, этот лопух больше меня ростом!

Она не преувеличивала. Всё вокруг было каким-то преувеличенно большим, словно мы попали в мир, созданный для великанов. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотную завесу листвы, и вся поляна была погружена в таинственный изумрудный полумрак.

— Кира, будь осторожнее, — раздался спокойный голос Лиандры. Она спускалась следом, и её полевая лаборатория, развернувшаяся из небольшого кейса, уже тихонько гудела, сканируя всё вокруг. — Биологическая активность просто зашкаливает. Каждый сантиметр почвы, каждый листик… всё живёт своей, совершенно непонятной нам жизнью. Не трогай ничего без перчаток.

Я спустился на землю последним, по привычке сжимая в руках лёгкий импульсный карабин. Не то чтобы я ждал нападения, но инстинкты, о происхождении которых я ничего не знал, брали своё. Поляна, где мы стояли, была покрыта мягким, пружинящим мхом, а воздух был настолько чистым и свежим, что от него слегка кружилась голова. Тишину нарушал лишь стрёкот каких-то невидимых насекомых да восторженное бормотание Киры, которая уже пыталась засунуть в пробирку огромного переливающегося жука.

И вдруг всё стихло.

Стрекот насекомых оборвался так резко, словно кто-то щёлкнул гигантским выключателем. Даже Кира замолчала на полуслове и удивлённо оглянулась. Тишина стала такой плотной, такой звенящей, что неприятно заложило уши. А потом из-за стволов гигантских деревьев, двигаясь абсолютно беззвучно, появились они.

Это были существа ростом не выше человеческого ребёнка. Их тела покрывала короткая, бархатистая шерсть цвета мха, из-за чего они почти полностью сливались с лесом. С плеч свисали длинные и гибкие, как лианы, хвосты, которыми они ловко цеплялись за нижние ветки, словно для подстраховки. Но самое поразительное в них — это глаза. Огромные, как два блюдца, без белков и зрачков. Они были целиком наполнены жидким, мягко светящимся янтарём.

Мы замерли. Кира медленно опустила свой анализатор на траву. Лиандра застыла, словно изящная статуя. Существа не проявляли ни капли агрессии. Они просто стояли и смотрели на нас своими невозможными глазами, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Их было около дюжины.

Одно из них, показавшееся мне самым маленьким, отделилось от группы и сделало несколько шагов в нашу сторону. Оно остановилось в паре метров и склонило голову набок, с любопытством разглядывая нас. А потом в воздухе вокруг него закружилось облачко едва заметной золотистой пыльцы, которая медленно, словно во сне, поплыла в нашу сторону.

Я хотел крикнуть, чтобы все задержали дыхание, но не успел.

Золотистые искорки коснулись моего лица, и в тот же миг мир вокруг просто исчез. В голове не было ни звука, ни слова. Только образ. Чёткий, ясный и невыносимо болезненный. Я увидел огромное, пульсирующее сердце размером с небольшую луну. Но оно было больным. По его поверхности расползались чёрные, гнилостные вены, оно увядало, сжималось, и с каждым его слабым, затухающим ударом по моему сознанию прокатывалась волна всепоглощающей, бессловесной боли. Это была агония целого мира, концентрированная до чистого, незамутнённого страдания.

Я пошатнулся и схватился за голову, пытаясь устоять на ногах. Рядом тихо вскрикнула Лиандра. Я скосил на неё глаза — она прижимала ладони к вискам, её лицо исказилось от муки. А вот Кира смотрела на нас с полным недоумением.

— Влад? Док? Что с вами? Вы чего?

Она ничего не почувствовала. Это послание предназначалось не всем.

Существо перед нами вздрогнуло, словно отдача от собственного послания причинила боль и ему. Оно медленно отступило назад, и золотистая пыльца в воздухе тут же растаяла. Боль в голове утихла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь глухое, ноющее эхо и привкус пепла во рту.

Я выпрямился, тяжело дыша. Посмотрел на этих маленьких, безмолвных созданий с их янтарными глазами, в которых, казалось, плескалась вековая скорбь. И в моей голове само собой родилось слово. Оно не пришло из памяти, оно просто возникло, идеально подходящее.

— Блориане, — тихо произнёс я.

Лиандра опустила руки и посмотрела на меня.

— Ты… ты тоже это видел? — прошептала она, и её голос слегка дрогнул.

Я молча кивнул, не сводя взгляда с маленьких хозяев этого гигантского леса. Они не были угрозой. Они молили о помощи.

Глава 11

Возвращение на «Рассветный Странник» вышло на удивление молчаливым. Даже Кира притихла и только растерянно хлопала глазами, переводя взгляд то на меня, то на Лиандру. Она не видела того, что открылось нам, но, видимо, чувствовала, будто мы принесли с собой частичку той планетарной боли.

Мы собрались в медотсеке. Белые стены, мягкий свет, тихое гудение приборов — всё это казалось каким-то чужим, неправильным после того, что мы пережили там, внизу. Капитан, скрестив на могучей груди руки, напоминал грозовую тучу в человеческий рост. Кира от нервов чуть не оторвала карман на своём рабочем комбинезоне. Даже Гюнтер прикатил и замер в тишине, направив свой единственный окуляр на главный монитор. Там Лиандра уже колдовала над результатами анализов.

— Я закончила, — её тихий голос прозвучал оглушительно громко. На экране повисла сложная модель какой-то молекулы, в которую, словно змея, вплеталась кристаллическая решётка. — Пробы воздуха, образцы почвы, эта золотистая пыльца… Всё сходится.

Она на мгновение замолчала, словно подбирая слова попроще.

— То, что мы видели — не просто лес. Вся планета, каждый листик, каждая травинка — это один огромный, живой организм. Единое целое. Я дала ему условное название «Великое Древо». А те существа, блориане, как ты их назвал, Влад… они его нервные клетки. Его способ чувствовать.

— Чувствовать? — недоверчиво фыркнула Кира. — Да они же нас чуть с катушек не снесли! Я со стороны смотрела, думала, у вас припадок! Вы так корчились…

— Они не нападали, — покачал я головой, не отрывая взгляда от экрана. — Они кричали. Передали нам то, что чувствуют сами. Чистую боль.

— Именно, — кивнула Лиандра и ткнула тонким пальцем в экран. — И вот её причина. Это агрессивный техно-вирус. Микроскопические машины, у которых одна-единственная программа: жрать органику и перерабатывать её в кристаллическую структуру. В тот самый геодит, который нам так нужен для починки гипердвигателя.

В отсеке стало так тихо, что я услышал, как гудит в ушах. Весь масштаб происходящего ужаса доходил до меня медленно.

— Постой-ка, — первым опомнился капитан. Голос у него осип. — Ты хочешь сказать… эта дрянь, которая нам нужна, чтобы свалить отсюда… она… она убивает эту планету?

— Она не просто убивает, капитан, — с горечью в голосе ответила Лиандра. — Она её превращает в камень. Заживо. Медленно и очень мучительно. «Великое Древо» умирает, а блориане, как его нервная система, чувствуют агонию.

Внутри у меня всё похолодело. Перед глазами снова вспыхнул тот образ из видения — огромное, увядающее сердце, покрывающееся чёрной коркой. Боль. Безнадёга. И где-то на самой грани сознания зашевелилось мерзкое, липкое чувство… что я это уже видел. Что я как-то связан с этим.