Вадим Фарг – Музыка Древних (страница 3)
Даже доктор Лиандра, наша инопланетная гостья, стала вести себя иначе. Эта невероятно высокая и худая женщина с перламутровой кожей и светящимися в темноте волосами теперь всегда встречала меня лёгкой, едва заметной улыбкой. Будто моя внезапная техническая одарённость была хорошим знаком, подтверждающим моё психическое здоровье.
Единственным, кто не поменял своего ко мне отношения, оставался Гюнтер. Наш робот-повар, собранный по старым немецким чертежам, по-прежнему считал меня ленивой «Prinzessin», то есть принцессой. Каждое утро он с непоколебимой педантичностью ставил передо мной миску с отвратительной серой кашей.
— Кушать! — гремел его синтезированный голос с жёстким немецким акцентом. — В вашем организме наблюдается дефицит протеина на ноль целых две сотых процента! Это есть недопустимо! Вы должны быть сильным, чтобы приносить пользу, а не просто занимать полезный объём на моём корабле!
Так и проходили наши дни в относительном спокойствии, пока однажды Гюнтер окончательно не съехал с катушек.
Всё случилось в обед. Мы, как обычно, сидели за столом в кают-компании, лениво переговариваясь и ожидая, чем нас сегодня «порадует» железный повар. Дверь камбуза с шипением отъехала в сторону, и на пороге показался Гюнтер. Он блестел своими хромированными боками и выглядел как всегда невозмутимо, но что-то в его движениях было не так. Он подкатил к столу и с оглушительным грохотом поставил перед капитаном тарелку с чем-то дымящимся.
Семён Аркадьевич недоверчиво уставился в тарелку. Потом взял ложку, брезгливо помешал варево… и с металлическим лязгом вытащил из него здоровенный шестигранный болт.
— Гюнтер, это что ещё за хреновина? — прорычал капитан, его лицо начало медленно наливаться краской.
— Это есть суп «Индустриальный»! — с неподдельной гордостью отрапортовал робот. — Рецепт номер четыреста двенадцать из моей новой, инновационной кулинарной книги! Богат железом и цинком! Очень полезно для укрепления костей!
Пока мы сидели с открытыми ртами, пытаясь осознать происходящее, Гюнтер подкатил к Кире и поставил перед ней тарелку с салатом. Салат состоял из каких-то серых, рваных листьев, щедро политых тёмной и вязкой жидкостью. От тарелки отчётливо несло машинным маслом.
— Салат «Механический»! — торжественно объявил повар. — Заправка изготовлена на основе синтетической смазки марки «К-17»! Улучшает гибкость суставов и проходимость… внутренних систем организма!
Кира с отвращением отодвинула от себя тарелку.
— Гюнтер, у тебя явный сбой в программе! Ты пытаешься накормить нас запчастями!
— NEIN! — взвизгнул робот так пронзительно, что у меня заложило уши. — Это есть инновационная кухня! Вы, примитивные органические формы жизни, просто не способны оценить всю глубину моего кулинарного гения!
С этими словами он резко развернулся и укатил обратно на камбуз, наглухо заперев за собой дверь. Мы остались сидеть перед несъедобной едой, голодные и злые.
— Ну всё, приехали, — тяжело вздохнул Семён Аркадьевич, отбрасывая болт на стол. — Наш повар спятил. Кира, иди, разберись с этим консервным ведром, пока он не решил приготовить нам десерт из ракетного топлива.
Кира недовольно поджала губы, но схватила свой ящик с инструментами и пошла к камбузу. Однако уже через минуту она вернулась, потирая ушибленную руку.
— Он не подпускает! — возмущённо доложила она. — Забаррикадировался и орёт что-то про «кулинарную революцию». Я попыталась взломать замок, а он шарахнул меня манипулятором по руке через сервисный люк!
В животе у меня заурчало. Громко, протяжно и очень требовательно. Перспектива остаться без еды до конца полёта меня совершенно не радовала. И снова, как тогда в машинном отделении, во мне что-то щёлкнуло. Голод — страшная сила. Он, вместе с каким-то странным, необъяснимым порывом, заставил меня подняться с места.
— Я попробую, — сказал я, решительно направляясь к камбузу.
— Влад, осторожнее, он буйный! — крикнула мне вслед Кира.
Я подошёл к двери и нажал кнопку вызова.
— Гюнтер, открой.
— Прочь, du unqualifizierter Esser! (ты, неквалифицированный едок!) — донеслось изнутри. — Йа нахожусь в процессе создания кулинарного шедевра! Не мешать!
Спорить я не стал. Рядом с дверью находилась панель аварийного доступа. Мои пальцы сами, словно вспомнив что-то давно забытое, нашли нужную комбинацию. Крышка отъехала в сторону, открывая путаницу проводов. Секунда — и я разъединил нужный контакт. Дверь камбуза с тихим щелчком отперлась.
Я вошёл внутрь. Гюнтер стоял посреди кухни, размахивая половником, как дирижёрской палочкой, и что-то бормотал на дикой смеси немецкого и технического жаргона. Увидев меня, он ринулся в атаку.
— Halt! Назад! Это есть стерильная зона для высокого искусства!
Я не стал уворачиваться. Вместо этого я сделал шаг вперёд и ловким, отточенным движением, источник которого был мне неведом, нажал на скрытую кнопку у основания его корпуса. Манипуляторы робота безвольно повисли вдоль тела. Он замер на месте, продолжая яростно вращать оптическими сенсорами.
— Was ist das⁈ Что это такое⁈ Мои манипуляторы! Йа обездвижен! Это есть саботаж! Государственный переворот!
Я проигнорировал его истеричные вопли. Оглядел камбуз. Запасы были, мягко говоря, не очень: несколько картофелин, луковица, пара банок с мясными консервами и какие-то сушёные овощи в пакете. Негусто. Но в голове уже сам собой рождался рецепт. Руки сами потянулись к ножу и разделочной доске.
— NEIN! — заверещал Гюнтер, наблюдая, как я чищу картошку. — Картофель нужно резать строго кубиками по восемь миллиметров! Не семь! Не девять! Acht! Du unqualifizierter Dilettant! (ты, неквалифицированный дилетант!)
Я молча продолжал работать. Нарезал лук, бросил его на сковороду. По камбузу разнёсся приятный шипящий звук и аппетитный запах.
— Неправильная температура! — не унимался робот. — Лук потеряет все свои полезные свойства! Das ist eine Katastrophe! (Это катастрофа!)
Я вскрыл банки с консервами, вывалил мясо к луку, засыпал всё это картошкой и сушёными овощами, залил водой и добавил специи из маленького пакетика, который нашёл на полке. Камбуз наполнился таким густым и вкусным ароматом, что у меня самого потекли слюнки.
— Специи добавлять за три минуты до готовности! За три! Nicht за десять! Вы убиваете весь букет! Вы варвар! Barbarian!
Через полчаса простое, но невероятно аппетитное на вид и запах рагу было готово. Я нашёл в шкафчиках глубокие миски и разложил по ним дымящееся блюдо. В кают-компанию я вошёл с подносом, на котором стояли четыре полные порции. Капитан и Кира уставились на меня во все глаза. Запах, шедший от тарелок, был просто божественным.
Я молча поставил еду на стол. Семён Аркадьевич с большим недоверием взял ложку, зачерпнул немного и осторожно попробовал. Его глаза изумлённо расширились. Он зачерпнул ещё раз, уже смелее, потом ещё. Кира последовала его примеру и тут же восторженно замычала от удовольствия.
— Влад… это… это просто невероятно! — проговорила она с набитым ртом. — Где ты так научился готовить? Это же вкуснее, чем в любом космопорту!
Я лишь пожал плечами, чувствуя себя немного неловко.
— Не знаю. Просто… очень есть захотелось.
Мы ели в полной тишине, которую нарушал только стук ложек о тарелки и гневные вопли, доносившиеся с камбуза.
— Йа подам на вас жалобу в Межгалактическую ассоциацию поваров! — орал обездвиженный Гюнтер. — За надругательство над высоким искусством кулинарии! За нарушение всех мыслимых и немыслимых протоколов! Du bist ein kulinarischer Terrorist! (Ты — кулинарный террорист!)
Капитан доел свою порцию до последней ложки, отодвинул тарелку и посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом. Впервые за всё время я увидел в его глазах нечто похожее на искреннее уважение.
— Что ж, Волков, — пробасил он, вытирая рот салфеткой. — Похоже, до конца рейса за питание у нас отвечаешь ты. А эту консервную банку чтоб я возле плиты больше не видел. Займись им, Кира. Нам нужен повар, а не производитель запчастей.
Камбуз стал моим личным, пахнущим жареной картошкой, королевством. После того как наш штатный робот-повар Гюнтер устроил «восстание кастрюль», его кулинарная карьера на «Полярной Звезде» резко оборвалась. Этот железный шеф-повар возомнил себя гением и отказался готовить что-либо, кроме блюд высокой кухни, на которые у нас попросту не было продуктов. Кире, нашему гениальному технику, пришлось полночи с ним возиться, чтобы в итоге снести из его памяти все рецепты, которые были сложнее питательной белковой пасты. Теперь Гюнтер был разжалован в уборщики и посудомойки. Он молча скользил по камбузу, наводя стерильную чистоту, но иногда застывал у меня за спиной и издавал серию неодобрительных щелчков. Обычно это случалось, когда я, по его мнению, недостаточно ровно нарезал лук для супа.
Зато экипаж был на седьмом небе от счастья. Наконец-то нормальная человеческая еда! Даже капитан Семён Аркадьевич, человек, чьё лицо, казалось, было высечено из астероида и навсегда застыло в хмурой гримасе, после каждой трапезы выдавливал из себя нечто похожее на «спасибо». Для него это было проявлением невероятной вежливости.
Кира Новикова, наша темноволосая зажигалка, постоянно подкалывала меня.
— Волков, если ты не перестанешь так вкусно готовить, мне придётся сделать тебе предложение, — заявляла она, уплетая за обе щёки мой фирменный гуляш. — А отказать ты не сможешь, я всё-таки твой спаситель.