Вадим Фарг – Лаборатория R.E.D. (страница 11)
– Вон, кажется, то самое, – Саша указал на скромную будку без неона. Надпись на русском и тайском: «Пха Тай»
У прилавка стояла девушка. Лет двадцати. Смуглая кожа, тёмные волосы, но глаза светлые, сибирские. Метиска выходит.
– Ребята, вы первый раз? Что вам подсказать?
Я улыбнулся в ответ. Она была симпатичной.
– Порекомендуйте только честно, как для своих.
– Тогда настоящий тайский том ям! Не как вы привыкли, а как его готовили наши деды. Тайский омлет «Кай-Джао». И лапшу «Пад Тай». Будет очень остро.
Она говорила с искусственным акцентом, мило.
– Нас не испугаешь, – сказал Саша, подмигнув мне, – Давай два комплекта.
– И какого-нибудь напитка особенного, – добавил я, – Не сладкого.
Пока она передавала заказ пожилому тайцу за плитой, я заметил, как её взгляд задержался на мне. Не навязчиво, просто с интересом. Я держал паузу. Она наклонилась, чтобы передать нам палочки, и её пальцы слегка коснулись моей руки.
– Возьми, – сказала она, и в тот же миг на краю моего зрения, в углу спящего нейроинтерфейса, всплыло уведомление: «Новый контакт: Лина»
Я поднял взгляд. Она улыбалась, но уже деловито.
– Позвони, красавчик. Я бы с тобой прокатилась.
С кухни донёсся резкий окрик на тайском, а потом по-русски, басом:
– Лина! Хватит там болтать! Иди сюда, помоги мне креветку порубить!
Девушка скривилась, но послушно юркнула за прилавок. Мы с Санькой переглянулись и рассмеялись.
– Ну ты герой любовник, – фыркнул Саша, когда мы отошли к свободным столикам у бордюра, – Как у тебя это блин получается?
– Да оно само как видишь, – отмахнулся я, – Я, кстати, нейроинтерфейс в спящий режим перевёл. Мне дома Лекса хватает, чтобы еще кто-то в мозгах болтал. Надоели эти голопроекции перед глазами.
– Везучий ты гад, хотя я свою Машку не променял бы ни на кого, – улыбнулся Сашка.
Через пару минут Лина уже принесла нам еду в контейнерах, еще раз подмигнула, и так же быстро удалилась.
Пар ударил в лицо пряным ароматом.
Мы начали есть. И через три секунды мир сузился до пожара во рту. Том ям был не просто острым. Он был самым остром что я когда-либо пробовал. Перец чили плавал в бульоне целыми стручками. Я почувствовал, как по лицу разливается жар, слёзы выступили сами собой. Омлет был единственным спасением. Лапша была сладковатой, но под ней скрывалась новая волна остроты.
Я шипел, пытаясь вдохнуть.
– Батя… говорил… что молоко помогает… – выдохнул я и схватился за маленький пакетик, который Лина положила в пакет. Выдавил в рот. Жирная волна на секунду смыла ад. Я задышал.
Саша сидел в такой же позе, с красным лицом и круглыми глазами.
– И правда помогает! – прохрипел он, допивая свой пакетик.
Мы сидели минуту, отходили. Потом медленно, с опаской, продолжили есть. Острота теперь была не пыткой, а вызовом. Приятное жжение.
За окном, за прозрачным щитом термозоны, начал падать снег. Крупные, пушистые хлопья. Но они не таяли на тёплом асфальте. Просто лежали, как декорация.
Саша кивнул на купол, сиявший в темноте.
– Красиво, конечно. Но знаешь, батя говорил, что погода тут вся искусственная. День и ночь по расписанию. Зимой как ноль градусов. Летом день длиннее делают. Сам купол, говорят, работает на основе частиц с тех самых комет пришельцев. Секрет военных учёных. И ошейники-ограничители из того же делают.
Я проглотил кусок омлета, отбивая остатки остроты.
– Логично. Если сила для магии у атлантов черпается из батарей в кометах, то понятно, зачем они летают к Солнцу. Потом садят кометы возле своих городов и «питают» магический источник.
– Вот! А купол, видимо, частично эту энергию блокирует. И ошейники как краны: открыл, закрыл.
Мой мозг, несмотря на ожог рецепторов, автоматически перешёл в аналитический режим.
– Но у них в ДНК должно быть прописано, КАК они это делают. Это тебе не дешёвое фэнтези из 2020-х, где магия есть как факт, не объясняя своё существование. Наука должна узнать, за счёт чего они пользуются магией и зачем им именно солнечная энергия… Но факт накопления энергии точно есть. Иначе зачем бы им понадобилась Солнечная система…
Саша засмеялся, отставив контейнер.
– Даа, Свят, тебе бы по стопам отца пойти, диссертацию об основах магии писать! А ты девах клеишь в кафе, ахаха!
Я покрутил палочками в лапше.
– Никого я не клею. Просто улыбнулся ей.
– А что с Алисой-то не так? Она же топ-модель. Видел тут её фото в журнале… Руки сами потянулись… Гм-м… Ну, не суть. Чего на ней не женишься и не привезёшь жить к себе её?
Вопрос застал врасплох. Я отложил палочки.
– Это… как-то слишком по-взрослому и серьёзно… Хочется погулять ещё.
Саша кивнул, не настаивая. Он понимал меня. В его глазах не было осуждения Он уже сделал свой выбор, а ещё нет.
Мы доели почти молча, изредка справляясь с новыми вспышками остроты. Когда контейнеры опустели, мы сидели, откинувшись на спинки, смотрели на снег и купол. Было тихо и хорошо.
– Ну что, Свят, давай, сделаю тебя! – вдруг сказал Саша, хлопнув себя по коленям.
Я ухмыльнулся. Удовлетворение от еды сменилось адреналином от вызова.
– Посмотрим.
Мы подошли к машинам. Ночь была тихой, только далёкий гул города и смех у фуд-островков. Я провёл рукой по капоту «Порша». Саша сел в свой вишнёвый «Мерседес», захлопнул дверь с глухим стуком.
– Маршрут? – спросил я через открытое окно.
– По кольцу, – Саша показал пальцем на петлю вокруг складов. – Два круга. Старт от того ржавого крана.
– Понял.
Мы медленно подъехали к месту. Я заглушил двигатель. Тишина. Потом завёл снова. Рёв мотора отозвался эхом от кирпичных стен.
Саша выровнялся рядом. Он смотрел прямо перед собой, руки на руле в «десять и два». Я положил левую руку на руль, правой сжал рычаг КПП.
– Старт на третий гудок, – сказал Саша.
Я кивнул.
Первый гудок. Я включил режим спорт. Второй гудок. Обороты поднял до трёх тысяч, зажал обе педали. Третий.
Я бросил педаль тормоза.
Колёса на мгновение сорвались в пробуксовку, резина завизжала. Порш рванул вперёд, вжав меня в кресло. Я переключил на вторую лепестками, потом на третью почти сразу. Саша сбоку отставал на полкорпуса. Мотор его Мерседеса ревел даже громче моего.
Первый поворот – длинная правая дуга. Я сбросил газ, вжал тормоз, руль сам лёг в поворот. Шины заскрежетали, но держали. Вышел из поворота, газ в пол. В зеркале Саша отставал, но ненамного.
Прямая. Скорость за полторы сотни. Я чувствовал каждую кочку, каждый стык асфальта.
Второй круг. Саша прижался ближе. На внутренней дуге он попытался обойти. Я увидел его морду в зеркале.
Последний поворот перед финишем острый, под девяносто градусов. Я вошёл в него слишком быстро. Заднюю часть повело. Сердце заколотилось бешенно. Инстинктивно бросил газ, довернул руль в нужную сторону. Машина выправилась, но потеряла скорость. Саша рванул сбоку, почти поравнялся.
Мы летели к воображаемой черте бок о бок. Я вдавил газ до упора. Двигатель взвыл. Кажется, я сам сейчас был готов зарычать.
Мой капот пересек линию на полметра раньше.
Я тут же сбросил газ, начал тормозить. Остановился, вылез. Руки дрожали. Но не от страха, а от адреналина. Я облокотился на крышу, вдыхая холодный воздух полной грудью.