Вадим Фарг – Как стать продюсером 3 (страница 6)

Мэй попыталась отшутиться:

– Может, спирт в крови воспламенился? Ты же видел, как они пили…

– Не смешно, – отрезал я. – Яро явно не просто пьяный. Ты знаешь, что это за фокусы?

Она замялась, отводя взгляд.

– Я… сама не понимаю, – буркнула Мэй. – Может, у него нервный срыв…

– Мэй, – я показал ей ладонь, где неожиданно обнаружился свежий ожог. Удивительно, боли не было вообще, но выглядело впечатляюще. – У тебя есть объяснения?

Мэй замерла, потом вздохнула и поднесла руку к моей. С её пальцев сорвался прохладный поток – вода, перелившаяся в голубое свечение, аккуратно охватила рану. Через секунду ожог исчез, будто его и не было.

– Ты… – начал я, но она перебила:

– Есть вещи, которые лучше не знать, Кацу. – Она смотрела мне в глаза, уже без страха. – В нашем мире есть Высшие духи. Существа, способные на многое. Но мы не афишируем это, даже друг другу. Люди не поверят. А те, кто знают, молчат, потому что понимают цену тайны. Так что… забудь.

Я усмехнулся:

– Ты серьёзно думаешь, что мне удастся забыть?

– Лучше попытайся, – прошептала Мэй и улыбнулась чуть дерзко, словно приглашая к новой тайне.

– В этом городе, похоже, забывать – роскошь, – резюмировал я, пододвигая к ней бокал с вином. – Ладно, рассказывай, как ты научилась делать так красиво…

– Ну, допустим, я слабый дух воды, – Мэй взяла бокал, сделала глоток, и на её щеках проступил лёгкий румянец. – Умею залечивать, ну и… кое-что ещё. Не супергерой, но иногда бывает полезно.

Я подался вперёд:

– А ещё кто есть? Огненные, ледяные, воздушные? Ты ведь не одна, да?

– Кацу, ты же понимаешь – имена не называю, – она усмехнулась, глаза блестели. – Мы все прячемся. Люди – народ суеверный.

– А ты не боишься показать себя?

– С тобой – нет, – Мэй поставила бокал, встала, скинула халат на пол и шагнула ко мне. Её тело стало прозрачным, мерцающим, словно соткано из чистой воды. Каждое движение – лёгкая волна, каждая улыбка – искрящийся ручеёк.

– Вот так, – Мэй провела ладонью по моей груди, оставив прохладный влажный след. – Интимная демонстрация.

Я обнял её, вода приятно холодила. Мэй прижалась ко мне, страстно поцеловала, и я почувствовал, как по венам разливается свежесть. Она ловко расстегнула мою рубашку, а затем, смеясь, утянула меня на диван.

– Главное – не утонуть, – хмыкнул я, когда мы оба рухнули на подушки.

– Только если захочешь, – прошептала Мэй, и в этот момент все слова стали лишними.

Ночь была долгой, мокрой и, черт возьми, волшебной.

Утром я проснулся с ощущением, будто меня всю ночь штормило в Тихом океане. Всё ещё пахло водой и чем-то неуловимо свежим. Мэй уже исчезла – оставила записку на столе:

«Спасибо за ночь. Не забывай – быть человеком сложнее, чем быть духом».

Я усмехнулся, собирая вещи, – вот уж кто умеет уходить красиво.

В детском доме меня встретил Саракэ, как всегда, с дежурной улыбкой и очками, которые он зачем-то поправляет каждые полторы минуты.

– О, Кацу! – тут же заулыбался он и, как опытный психолог, склонился ближе, словно собирался поведать тайну. – Ты не поверишь, но наша новая управляющая… мм, я думал пригласить её на свидание. Как думаешь, у меня есть шанс?

Я рассмеялся:

– Саракэ, у тебя шанс всегда есть, если твоя жизнь не светится ярко-красным. На свидание идут не с цветом, а с харизмой.

– Это меня сильно приободряет, – он искренне просиял. – Кстати, ты не видели Юко? Я слышал, вы… ну… расстались.

– Да, – кивнул я, – бывает и с лучшими. Ты не виноват, что привёз меня к ней, всё равно бы всё так закончилось.

Саракэ покачал головой:

– Она сильная. Прости, если я вмешался слишком сильно.

– Не беспокойся, – я хлопнул его по плечу, – иногда, чтобы вспомнить, кто ты, нужно пройти огонь и воду. Я уже был в огне, теперь попробовал воду.

Саракэ прищурился, а потом рассмеялся. Я же направился искать новую управляющую, предвкушая очередной раунд странностей этого города.

– Кацу-сан, вот и наша Асано-сан, – с заговорщическим блеском в голосе представил Саракэ, едва мы подошли к кабинету. Новая заведующая, невысокая и полноватая, встретила нас открытой улыбкой и строгим взглядом – такой, что сразу понятно: тут всё под контролем.

– Доброе утро, – я кивнул женщине, замечая, как Саракэ нервно дёргает ворот рубашки. Её взгляд скользнул по нему – и, кажется, чуть задержался.

– Рада встрече, Таката-сан, – произнесла она. – Спасибо, что приходите к детям, для них это важно.

– Всегда рад помочь, – ответил я, ловя на себе её внимательный взгляд. В этот момент Саракэ чуть покраснел и начал что-то бормотать о новых методах воспитания и культурных программах.

– Саракэ, – усмехнулся я, – не забудь, главное – искренность. Ваши идеи уже тут ценят.

– Эм… да, конечно, – пробормотал он и, кажется, стал ещё ниже ростом.

– Ну что ж, Асано-сан, не буду отвлекать вас, – я галантно отступил, – а меня уже ждёт Ай. Маленькая художница, великий критик и, если верить слухам, – тот самый двигатель прогресса.

– Она в игровой комнате, – сразу ответила Асано-сан, – кстати, её новые рисунки… стоит увидеть.

Я улыбнулся – вот уж точно, в этом городе каждый день преподносит сюрпризы. Ловко попрощавшись с заведующей и подмигнув Саракэ, я поспешил к Ай, предвкушая встречу с тем, кто умеет видеть больше, чем взрослые.

– Кацу-сан! – раздалось из-за угла, и прежде чем я успел среагировать, на меня налетела Ай, обхватив за шею с такой энергией, будто я был не демоном, а плюшевым медведем из её коллекции.

– Ого, ты сегодня в ударе, – рассмеялся я, поднимая её, чтобы не свалиться с ног. – Смотри, не сломай старого продюсера!

Ай фыркнула, но не отпустила:

– Ты не старый. Ты… как будто сияешь. И пахнешь… водой и чем-то хорошим.

– Это секрет фирмы, – подмигнул я. – Может, когда-нибудь расскажу в мемуарах.

Ай наконец отпустила и, сделав два круговых пируэта, загорелась:

– Будем работать? Я придумала новую сцену! Там есть ты, Йоко, и… большой-пребольшой пирог, который взрывается от смеха.

– Во! Вот это уровень! – похвалил я. – Настоящий сценарист ценит каждую минуту. Предлагаю: идём в игровую и сразу за дело, пока вдохновение не сбежало к соседям.

– Я уже всё нарисовала! – Ай вытянула лист, испещрённый цветными каракулями, где я, судя по подписи, был в короне и с гигантским пирогом в руках.

– Корона мне идёт, согласен, – ухмыльнулся я, – А пирог… это намёк, что пора перейти от сценариев к гастрономии?

Ай серьёзно кивнула:

– Если сценарист не умеет печь пироги – он не сценарист. А ещё ты должен уметь смеяться, даже если все вокруг грустят.

– Это я могу, – пообещал я. – Если ты рядом, грустить невозможно.

– Тогда за работу! – скомандовала Ай, и я послушно последовал за ней, зная, что настоящие чудеса города начинаются с таких вот минут.

– Вот тут у нас штаб-квартира, – сообщила Ай, когда мы устроились в уголке библиотеки. Вокруг сновали дети: кто-то строил башню из книг, кто-то пытался заполучить фломастеры, а один особенно находчивый – объявил себя «главным по пирогам».

– Ай, не сердись, – шепнул я, когда она грозно посмотрела на любителя пирогов, – пусть все помогают. Настоящий сценарий – это когда каждый герой на месте. Но главная ты, спору нет.

– Тогда я – режиссёр и сценарист! – заявила она, гордо расправляя плечи.

– А я, выходит, твой ассистент, – ухмыльнулся я, – но учти, ассистенты иногда делают революцию.

– Ну-ну, – фыркнула Ай, – революцию будут делать только если пирог получится смешным!