Вадим Фарг – Изменивший империю. Последний рубеж. Том 3 (страница 5)

– О, с этим я не могу не согласиться, – с готовностью подхватил Оболенский, грациозно усаживаясь напротив. – Но, как вы знаете, не все перемены бывают к лучшему. А скорый визит Его Величества в наше княжество заставляет очень многих нервничать. Положение дел, как говорят в высших кругах, весьма… шаткое.

Он делал пробные уколы, словно фехтовальщик, пытаясь нащупать мою неуверенность, брешь в моей обороне, чтобы заставить меня оправдываться или нервничать. Я чувствовал его ауру – она была сложной, многослойной и неприятной. На поверхности – лоск, уверенность в себе, чувство превосходства. Но под этим тонким слоем, где-то глубже, я ощущал два других, куда более сильных и искренних чувства. Ненасытную, всепоглощающую жадность. И липкий, парализующий страх. Страх перед Гордеевым, который, в случае малейшего провала, без колебаний пустит в расход всех своих временных союзников. Я решил бить именно по этим двум точкам.

– Шаткое положение дел, князь, всегда открывает новые, порой головокружительные возможности для тех, кто умеет смотреть в будущее, – я сделал небольшой глоток, не отрывая взгляда от его глаз. – Например, сейчас на юге Змееграда мы заканчиваем строительство нового речного порта. Этот проект свяжет наше княжество напрямую с богатейшими южными торговыми путями, в обход старых маршрутов, которые контролируют… скажем так, не самые дружественные нам семьи.

Глаза Оболенского на мгновение хищно блеснули. Он, как никто другой, понимал, о каких баснословных деньгах и о каком влиянии идёт речь.

– Этот порт, – небрежно продолжил я, словно делясь незначительным светским секретом, – в кратчайшие сроки станет главным транспортным и торговым узлом всего региона. И, разумеется, ему понадобится надёжный партнёр. Управляющий. Кто-то с безупречной деловой репутацией и обширными связями, кто будет способен обеспечить бесперебойную работу и, само собой, получать с этого соответствующую, очень весомую долю.

Я сделал эффектную паузу, позволяя ему в полной мере осознать весь масштаб и всю дерзость моего предложения. Я не просил его о помощи или союзе. Я предлагал ему бизнес. Невероятно выгодный, почти фантастический бизнес, от которого не откажется ни один здравомыслящий человек.

– Весьма… амбициозный проект, Илья Романович, – осторожно произнёс он, отчаянно пытаясь скрыть свой проснувшийся интерес за маской вежливого аристократического любопытства. – Но, как вы сами понимаете, в такие нестабильные времена подобные инвестиции требуют самой тщательной оценки всех возможных рисков.

Вот он. Момент истины. Он клюнул.

– Безусловно, – легко согласился я, и моя улыбка стала чуть шире, но при этом заметно холоднее. – Именно поэтому я ищу надёжных партнёров здесь, в нашем родном княжестве. А не, скажем, в Новознацке. Хотя, как мне недавно докладывали мои люди, у вас и там есть весьма… влиятельные друзья.

Его натянутая улыбка застыла, а потом и вовсе сползла с лица. Рука, державшая бокал, на долю секунды дрогнула, и рубиновое вино едва заметно плеснулось на белоснежную манжету. Он понял. Он понял, что я знаю. Знаю о его тайных переговорах с людьми Гордеева, о его попытке усидеть на двух стульях.

Я медленно и демонстративно поставил свой бокал на стеклянный столик.

– Я очень ценю людей, которые умеют правильно оценивать риски, князь, – произнёс я, и мой голос, тихий и ровный, прозвучал в наступившей гнетущей тишине, как щелчок оружейного затвора. – И что ещё важнее, вовремя делают правильную ставку.

В его глазах я наконец увидел то, что так долго искал. Не уважение, как у старого воина Шуйского. А холодный, трезвый, расчётливый страх. Он понял, что перед ним не наивный юнец, которого можно обвести вокруг пальца красивыми словами. Он понял, что я игрок, который видит всю доску целиком. И который не боится жёстко убирать с неё чужие фигуры, мешающие игре.

– Я… я думаю, мы сможем найти общий язык, Илья Романович, – его голос слегка охрип, а с лица окончательно исчезла вся фальшь. – Ваше предложение… без сомнения, заслуживает самого пристального внимания.

Мы получили ещё одного союзника. Союз, скреплённый не доверием или честью, а холодной, циничной выгодой и затаённым, животным страхом. В жестоком мире большой политики это было куда надёжнее любой клятвы, данной на крови.

Глава 4

Наше дипломатическое турне подходило к третьей, ещё одной важной встрече. И самой опасной. Нам предстоял визит к боярыне Анастасии Скворцовой. В высшем свете её имя произносили с придыханием – кто с восхищением, а кто и со страхом. Она была молодой вдовой, получившей после загадочной смерти мужа на охоте всё: его несметные богатства и огромное политическое влияние.

Говорили, что её дом в самом дорогом районе княжества – это не просто особняк, а настоящая паутина. Красивая, блестящая, но смертельно опасная для любого, кто в неё попадёт. Именно там, в её гостиных, за чашкой чая и бокалом вина, плелись самые тёмные интриги, ломались карьеры и решались судьбы целых родов. Просто получить приглашение к ней уже считалось огромным достижением, знаком того, что ты входишь в элиту. А уж получить её поддержку… об этом многие могли только мечтать. Скворцова обожала власть, любила стравливать врагов и смотреть, что из этого выйдет. А ещё она любила сильных мужчин. Правда, ни один из её фаворитов надолго рядом с ней не задерживался. Она меняла их, как дорогие платья, наслаждаясь своей свободой и силой.

Слуга провёл нас внутрь, в просторную гостиную. Здесь было немного сумрачно, свет от окон был приглушён тяжёлыми шторами. В воздухе витал сладкий, дурманящий запах – смесь каких-то экзотических цветов и очень дорогих женских духов. И вот, в центре комнаты, на огромном диване из тёмного бархата, возлежала она. Сама хозяйка. Анастасия Скворцова.

Она откинулась на подушки с такой ленивой грацией, словно кошка, готовая к прыжку. На ней было платье из зелёного шёлка, такого тёмного, что он казался почти чёрным. Оно облегало её фигуру так плотно, что я мог видеть каждый изгиб её тела. Очень смелый вырез на юбке открывал её ноги – длинные и невероятно стройные. Огненно-рыжие волосы были собраны в какую-то сложную, высокую причёску, открывая тонкую шею. Но главное – это были её глаза. Яркие, зелёные, как изумруды. И в них плясали огоньки – насмешливые, умные и определённо хищные. Да, сравнение с моей любимой невольно прокрались в сознание, Скворцова будто специально превратилась в Люду, чтобы встретиться со мной, и… нет, это не сработало.

Она смотрела на меня так, будто оценивала, чего я стою.

– Ах, Илья Романович, какая радость вас видеть! – её голос был низким, бархатным, он словно обволакивал. Она промурлыкала моё имя, растягивая слова. – Я уж заждалась. Весь город только о вас и говорит. Рассказывают, что вы как грифон, спустившийся с небес – сильный, опасный и никому не подчиняетесь. Говорят, у вас железная хватка, а ваш взгляд видит людей насквозь. Надеюсь, это не просто слухи. Я обожаю, когда мужчины оправдывают свою репутацию.

Она лениво протянула мне руку, ожидая поцелуя. Я заметил, что она даже не посмотрела в сторону Люды, которая стояла в шаге от меня. Она специально её игнорировала, пытаясь сразу расставить фигуры на доске: вот я, а вот твоя незаметная спутница.

Я медленно наклонился к её руке, лишь слегка коснулся губами прохладной кожи. Её пальцы чуть сжались на моих – явная проверка, попытка почувствовать мою реакцию.

– Слухи часто преувеличивают, боярыня, – спокойно ответил я, выпрямляясь и глядя ей прямо в глаза. – А вот то, что говорят о вас, – чистая правда. В вашем салоне плетутся судьбы, а одно ваше слово может вознести на вершину или сбросить в пропасть. Вот это я понимаю – настоящая власть.

Не давая ей опомниться, я мягко взял Люду под руку и подвёл её чуть вперёд, ставя рядом с собой. Я демонстративно показал, что мы здесь вместе.

– И я очень рад, что моя невеста, Людмила, сегодня может лично познакомиться с самой влиятельной женщиной этой части княжества. Мы оба уверены, что будущее не за грубой силой, а за теми, кто умеет думать и считать на несколько ходов вперёд.

Анастасия наконец-то удостоила Люду взглядом. Это был быстрый, холодный и оценивающий взгляд, в котором я увидел плохо скрытое раздражение.

– Ах, да. Ваша невеста, – улыбка её стала острой, как лезвие. – Слышала о ней. Семья Смирновых всегда умела рождать красавиц. В наше непростое время красота – это очень ценный товар.

– Красота – товар ненадёжный, боярыня, – вдруг подала голос Люда. И её голос, в отличие от вкрадчивого тона хозяйки, прозвучал твёрдо и чисто, без тени смущения или ревности. – Сегодня она есть, а завтра её нет. А вот торговые пути, которые мой отец держит в своих руках, куда более стабильная вещь. Как и порядок в городе, за который борется мой жених. Это надёжные вложения. Особенно сейчас, когда некоторые влиятельные люди, вроде князя Оболенского, пытаются усидеть на двух стульях. А ведь так можно и упасть, потеряв вообще всё.

В изумрудных глазах Скворцовой промелькнуло настоящее, неподдельное удивление. Она явно не ожидала от «красивой куклы» такой прямой атаки и знания политической обстановки. Её взгляд метнулся от Люды ко мне и обратно. Улыбка стала другой – провокация исчезла, сменившись живым интересом.