Вадим Фарг – Имперский повар 8 (страница 37)

Настя спустилась со второго этажа. Заспанная и помятая в своей пижаме с совами. Сестрица сразу заметила моё напряжённое лицо и запертые двери.

— Игорь, что стряслось? — спросила она тревожно. — За тобой кто-то гонится? На нас снова напали?

— Нет. Никто не гонится. Проходи в кабинет и садись. Нам предстоит тяжёлый разговор.

Она послушно пошла за мной. Я закрыл дверь, включил настольную лампу и сел напротив неё. Посмотрел в её глаза и увидел в них испуг.

— Настя, я должен был рассказать тебе это раньше. Я скрывал от тебя слишком много фактов.

Я начал говорить. Выкладывал всё по порядку, словно диктовал рецепт. Я рассказал ей о предательстве «Гильдии Истинного Вкуса».

— Барон Воронков и его люди продали наших родителей, Настя, — сказал я, глядя на её реакцию. — Они сделали это ради денег Ярового. Вся их борьба за вкус — это просто ширма. Они такие же стервятники.

Настя ахнула и прикрыла рот рукой.

— Как же так? — прошептала она. — Папа ведь им так верил. Он жил этой идеей.

— Я знаю. Но реальность оказалась грязнее. Мы сражаемся не просто за право продавать нормальную еду. «Магический Альянс» готов убить нас в любую секунду, чтобы сохранить свою монополию. А «Гильдия» просто использует нас как пешек.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Затем перешёл к самому сложному.

— Но это не всё. Есть кое-что поважнее.

Настя напряглась. Она подалась вперёд, сжимая в руках краешек пижамы.

— Что может быть хуже предательства друзей отца? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Наша мать жива, Настя.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только гудение старого холодильника на кухне. Настя смотрела на меня широко открытыми глазами. Она явно не могла осмыслить услышанное.

— Что ты такое говоришь? — выдавила она наконец. — Мама умерла. Мы же остались одни с папой. Ты путаешь что-то, Игорь.

— Я ничего не путаю. Я получил доступ к документам. Она не умерла, а просто исчезла, оставив отца разбираться с проблемами. Она всё это время была жива и занималась своими делами где-то далеко от нас. Она очень влиятельный человек в определённых кругах.

Настя замотала головой, отказываясь верить. На её глазах выступили слёзы.

— Зачем ей было нас бросать? Зачем было позволять нам жить в нищете, пока папа горбатился на этой кухне?

— Я не знаю её мотивов. И, честно говоря, знать не хочу. Для меня она чужой человек. Но её существование это факт, с которым нам придётся считаться.

Я понимал, что добиваю её, но остановиться уже не мог. Я должен был вычистить ложь до конца.

— И последнее, Настя. Самое главное. Я узнал это в лаборатории Вероники.

— Аптекарши? При чём тут она? — сестра окончательно запуталась.

— Она взяла мою кровь на анализ. И нашла там один генетический маркер. Древний маркер, который не должен существовать у простых людей. В наших жилах течёт императорская кровь, Настя. Мы потомки древнего рода. Именно поэтому у меня такая сильная защита от ментальной магии.

Настя сидела молча. Она не перебивала меня, не задавала вопросов. Её лицо становилось всё бледнее. Пальцы вцепились в край стола так сильно, что костяшки побелели.

Да, изначально я не хотел ей об этом говорить. Даже просил Нику молчать, сказав, что это будет только наш секрет. Но… сколько можно врать и недоговаривать? Тем более, той, кто считается в этом мире единственным близким мне человеком. Разве это справедливо? Нет, не думаю. Да и потом, Настя не малолетняя дурочка, она сможет сохранить нашу тайну.

Сестрица находилась в состоянии шока. Затем шок сменился другой эмоцией. В её глазах вспыхнула обида. Она смотрела на меня уже не с испугом, а со злостью.

— Ты знал всё это, — её голос дрогнул, но затем окреп. — Ты знал про предательство. Знал про маму. Знал про эту кровь. И ты молчал.

Она резко встала со стула.

— За кого ты меня принимал? Глупой девчонкой? Считал меня слишком слабой для такой информации? Я работаю здесь каждый день. Я ругаюсь с поставщиками, отбиваюсь от бандитов, тяну на себе весь этот зал. А ты строил из себя героя.

Она прошлась по маленькому кабинету, размахивая руками. Хватило всего лишь нескольких шагов, чтобы упереться в стену и развернуться обратно.

— Ты думаешь, мне легко улыбаться посетителям, когда внутри всё трясётся от страха? Ты думаешь, я не замечаю твои недомолвки? Даже по телефону очевидно, что ты многое от меня скрываешь! Я всё вижу, Игорь! Но я терпела, потому что верила тебе. А ты мне врал. Врал каждый день, глядя в глаза.

Её слова били точно в цель. Ей было больно от моего недоверия. Она имела полное право злиться. Я лишил её выбора, решив всё за неё.

Я потёр глаза руками. Не собирался оправдываться или злиться в ответ.

— Я не считаю тебя слабой, Настя, — ответил я предельно искренне. — Ты самая сильная девушка из всех, кого я знаю. Ты удерживаешь этот бизнес на своих плечах. Если бы не ты, наше дело давно бы закрылось.

Опустил руки и посмотрел на неё.

— Я делал это не из-за недоверия, а из-за страха. Я просто хотел сберечь твою психику. Это информация ломает сон. Она заставляет вздрагивать от каждого шороха.

Я подался вперёд, опираясь локтями на колени.

— Я хотел быть для тебя щитом. Хотел, чтобы ты просто спокойно жила, готовила еду и любила своё дело. И взял этот груз на себя, чтобы ты могла дышать. Я думал, что смогу всё решить сам, а потом преподнести тебе готовый результат.

Мой голос сел. Вся накопившаяся за эти месяцы усталость прорвалась наружу. Я сидел перед ней измотанный, с пустыми руками. Обычный повар, который случайно влез в войну аристократов ради защиты своей семьи.

— Я устал, Настя, — тихо сказал я. — Я просто хочу готовить. Я хочу придумывать новые рецепты, жарить мясо, собирать соусы. Я не хочу воевать с графами и баронами. Но они не оставляют нам выбора. И я понял, что в одиночку я не вытяну. Мне нужна ты. Мне нужна моя сестра. Настоящая, которая знает всё и готова стоять со мной спина к спине.

Настя замерла. Перестала мерить шагами кабинет и внимательно посмотрела на меня. Она увидела круги под моими глазами, сгорбленные плечи, и поняла, через что мне пришлось пройти в одиночку.

Вся её обида растворилась в воздухе. Злость ушла, уступив место сочувствию. Она обошла стол, подошла ко мне вплотную и крепко обняла за шею. Я уткнулся лицом в её плечо. От неё пахло мукой и домашним уютом. Это был запах нормальной жизни, за которую мы сейчас боролись.

— Дурак ты, Игорь, — прошептала она мне на ухо. — Мой старший брат дурак. Мы же семья, и всё должны делить поровну. И радость, и проблемы. Больше никаких секретов. Обещай мне.

— Обещаю, — ответил я хрипло. — Никаких секретов.

— И про маму, — добавила она, чуть отстранившись и глядя мне в глаза. — Мы выясним, почему она так поступила. Но мы не позволим этому сломать нас. У нас есть кухня, у нас есть наши люди. Мы справимся.

— Справимся, — кивнул я, чувствуя, как камень падает с души.

Мы простояли так несколько минут. Напряжение покинуло кабинет, и воздух словно стал чище и легче. Мы окончательно сплотились перед лицом грядущих угроз. Теперь нас было невозможно сломать изнутри. Мы знали правду.

Я посмотрел на часы. Было уже за полночь.

— Завтра тяжёлый день, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Надо подготовить кухню к утренней смене. Пойдём, я покажу тебе, как правильно зачищать говяжью вырезку. Это отлично успокаивает нервы.

Настя слабо улыбнулась и вытерла глаза рукавом футболки.

— Пойдём. Только чур я режу, а ты командуешь.

Утром Настя сидела тихо за столом, обхватив руками кружку с остывающим чаем, и смотрела в одну точку. Я не хотел грузить её перед самым отъездом, но правда всегда лучше сладкой лжи. Вокруг нас уже кипела жизнь, и кафе постепенно просыпалось. Моя команда собирала меня в дорогу. Лейла деловито проверяла билеты и документы. Даша суетилась у плиты, упаковывая в контейнеры пирожки и термос с кофе. Вовчик протирал стойку, изредка бросая на меня уважительные взгляды.

Я накинул куртку и вышел через заднюю дверь на улицу.

Утренний мороз сразу ударил в лицо. Холод обжёг лёгкие, и это здорово помогло остудить кипящую голову. Солнце ещё не встало, и небо висело над городом тёмным полотном. Одинокая лампочка над дверью освещала крыльцо, выхватывая из темноты редкие снежинки.

Я спустился по обледенелым ступенькам и осмотрелся. Искать долго не пришлось.

В тени у забора топтался Кирилл. Он переминался с ноги на ногу и дышал на закоченевшие руки, пытаясь хоть немного согреться. Парень всегда приходил заранее, но сегодня почему-то не спешил проходить на кухню.

— Доброе утро, Игорь, — поздоровался он. — Я не опоздал? Вроде бы ещё…

— Не опоздал, — ответил я ровно. — Подожди, надо кое-что обсудить.

Я внимательно следил за его лицом. Анализировал каждое движение глаз и частоту дыхания. Опыт работы шеф-поваром научил меня замечать малейшие детали поведения подчинённых. Когда человек врёт, он неосознанно напрягает мышцы лица. Кирилл был абсолютно чист. Его страх был настоящим, а чувства к моей сестре казались искренними.

— Значит так, Ромео, — сказал я предельно жёстко. — Я вижу твою привязанность к Насте. Но я не потерплю никакой лжи в своей семье. У меня на кухне за обман вылетают сразу и без выходного пособия. Ты её любишь?

— Да, — ответил он твёрдо, глядя мне в глаза. — Больше всего на свете.