Вадим Фарг – Имперский повар 8 (страница 29)

Я вышел на кухню перед отъездом. Вокруг кипела работа. Повара резали овощи, жарили мясо, а воздухе стоял густой аромат специй и чеснока. Я подозвал Захара, что как раз направлялся в мою сторону.

— Захар, я уезжаю в Зареченск на пару дней, — сказал я. — Оставляю кафе на тебя и Тамару. Держите кухню в кулаке.

— Понял, шеф, — басом прогудел Захар. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Справимся. Не сомневайся.

— Если придут люди от графа или Свечина, гони их в шею. Никаких переговоров. Сразу выставляйте за дверь.

— Сделаем в лучшем виде.

Предупредив Свету, что мне придётся отлучится, я сперва заехал в отель, чтобы собраться, и уже оттуда вызвал такси до вокзала. По пути мы заехали за Лейлой. Она ждала у подъезда своего дома, держа в руках небольшую кожаную сумку. Девушка молча села на заднее сиденье, и машина резко тронулась с места, обрызгав грязью сугроб.

Спустя час мы стояли на шумном перроне. Уже почти весеннее солнце припекало всё сильнее. С крыши вокзала капала вода, а лужи блестели на потрескавшемся асфальте. Люди суетились вокруг с чемоданами и баулами. Местные торговки громко предлагали горячие пирожки. Я посмотрел на их товар с профессиональным отвращением. Наверняка тесто полно магических добавок для искусственного вкуса.

Лейла молчала всю дорогу. Она зябко куталась в тёплую куртку, словно пыталась спрятаться от самой поездки. Я заранее купил два билета. Наш поезд уже стоял на путях.

У дверей вагона нас встретил проводник. Суровый мужик с пышными усами в мятой форме. Он проверил наши билеты, хмуро кивнул и пропустил внутрь. Мы заняли места у окна, и поезд дёрнулся. Состав начал медленно набирать ход. За стеклом замелькали здания города. Высокие фабричные трубы, кирпичные склады, серые сугробы. Я молча смотрел в окно. Огромный Стрежнев оставался далеко позади. Столичные хитрые интриги, графы, бароны и весь этот «Альянс» магов временно отошли на второй план.

Впереди нас ждал Зареченск. Мой родной город. Моя сестра. Моя первая настоящая кухня. Я представлял, как Настя обрадуется нашему внезапному приезду. Как радостно удивятся верный Вовчик и бойкая Даша. Я скучал по ним.

Но для Лейлы это была очень пугающая встреча с прошлым. Ей предстояло спуститься в тёмный склеп своей семьи и выйти оттуда абсолютно свободным человеком. Я планировал лично проследить за этим. Тяжёлая дверь склепа не должна захлопнуться за ней навсегда. Я никому не позволю её тронуть. Алиевы мертвы, осталась только Лейла. И она находится под моей личной защитой.

В сумке снова зашуршал Рат. Он доел свой сыр и теперь удобно мостился спать на моих футболках. Я достал из пакета пластиковый контейнер, и открыл крышку. Внутри лежали свежие сэндвичи с запечённой говядиной и домашним соусом. Запах настоящего мяса сразу заполнил вагон.

— Держи, — я протянул один сэндвич Лейле. — Поешь. Нам нужны силы.

Поезд замер у перрона, и мы с Лейлой вышли из вагона на платформу. Воздух в Зареченске заметно отличался от столичного. Весна агрессивно брала своё. Снег таял, а под ногами хлюпала вода.

Я перекинул через плечо дорожную сумку, внутри которой посапывал мой фамильяр. Лейла шла рядом. Она зябко куталась в воротник куртки, прячась от ветра. Её лицо казалось совершенно белым на фоне волос. Обычно хладнокровная и собранная, сейчас она выглядела вымотанной.

Мы не поехали домой. Я поймал на площади такси, старую машину с хмурым водителем. Велел ехать прямо к зданию Городской Управы. Нужно было покончить с бумажной волокитой сразу. Грязная рана заживает быстрее, если её сразу прижечь. Лейла всю дорогу молчала. Она смотрела в окно и нервно теребила ремешок сумки. Я тоже смотрел на знакомые улицы. Город жил своей неспешной жизнью. Торговцы открывали лавки, дворники скребли лопатами мокрый асфальт.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы вошли в Управу, так это суета. По коридорам носились чиновники с папками. Они создавали видимость бурной деятельности.

Мы поднялись на второй этаж. Приёмная градоначальника Белостоцкого пустовала. Секретарша Леночка старательно красила ногти за своим столом, высунув от усердия кончик языка.

— Нам к Егору Семёновичу, — сказал я ровным тоном, подходя к столу.

Леночка вздрогнула и подняла глаза. Узнала меня и испуганно кивнула. Я стал здесь знаменитостью. Человеком, который ломает правила.

— Проходите, Игорь Иванович. Градоначальник у себя. Он вас не ждал, но вы проходите, пожалуйста.

Я толкнул дверь, и мы вошли в кабинет. Белостоцкий сидел за столом, заваленным документами. Вокруг него суетились трое юристов в одинаковых костюмах. Они напоминали стаю трусливых шакалов, делящих чужую добычу. Рат был умнее и честнее их всех вместе взятых.

Белостоцкий поднял голову. Его лицо тут же расплылось в фальшивой улыбке. Он суетливо поправил галстук и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Ба, какие люди! — воскликнул мэр, раскинув руки. — Сам Игорь Белославов пожаловал к нам. Да ещё и с госпожой Алиевой. Какими судьбами в нашей провинции? Вы же теперь птица высокого полёта. Звезда телеэкранов. Мы все ваши кулинарные выпуски смотрим, всем отделом собираемся.

— Пришли оформить документы Лейлы, — ответил я спокойно, игнорируя лесть. — Она вступает в права наследства.

Я пододвинул стул для Лейлы. Она села и с глухим стуком положила папку с бумагами на край стола мэра. Взгляд её глаз стал холодным. В ней снова проснулась былая выправка наёмницы.

Белостоцкий пренебрежительно хмыкнул. Один из его юристов тут же потянул руки, взял папку и начал листать страницы, пробегая глазами по строчкам. Градоначальник сцепил пальцы на животе.

— Наследство, значит, — протянул он с наигранным сочувствием. — Дело хорошее. Правильное. Только вот ситуация сейчас крайне непростая, Лейла Муратовна. Клан Алиевых прекратил своё существование. Ваша покойная бабушка Фатима оставила после себя огромные проблемы. Городская казна пострадала от криминальных действий вашей семьи. Нам пришлось восстанавливать многие объекты за свой счёт. Дырки в бюджете латать.

Лейла упорно молчала, не сводя с него тяжёлого взгляда. Я стоял у неё за спиной, скрестив руки на груди, и слушал этот словесный мусор. Я знал эти чиновничьи игры наизусть. Они всегда хотят урвать кусок побольше, пока жертва слаба.

— Город теперь контролирует большую часть ваших активов, — продолжил мэр. Его голос потерял дружелюбные нотки. — Склады в порту, магазины, недвижимость. Мы готовы пойти вам навстречу. Готовы быстро оформить нужные бумаги. Но вам придётся уступить часть имущества в пользу Управы. Скажем, пятьдесят процентов от того, что осталось. Считайте это компенсацией за ущерб Зареченску. Вы же понимаете, что мы не можем просто так всё вам отдать. Народ не поймёт.

Юристы закивали головами. Лейла побледнела. Её пальцы впились в подлокотники стула. Она открыла рот, чтобы ответить, но Белостоцкий не дал ей сказать слова. Он почувствовал мнимую власть и решил добить нас авторитетом.

— А вы, Игорь, совершенно зря в это лезете, — мэр посмотрел на меня с нескрываемым раздражением. — Вы тут местный герой, конечно. Кафе ваше работает на ура. Люди вас любят. Но вы просто повар. Не стоит повару соваться в политику и дела знати. Жарьте свои котлеты дальше. Варите супы. А здесь взрослые люди решают взрослые вопросы. Оставьте девочку нам. Мы сами с ней прекрасно разберёмся и найдём компромисс, который устроит всех.

Я коротко усмехнулся. В кабинете повисла давящая тишина. Я неторопливо обошёл стул Лейлы и подошёл вплотную к столу градоначальника. Опёрся на столешницу кулаками и навис над чиновником. Белостоцкий инстинктивно вжался в спинку кресла. Его улыбка окончательно сползла с лица.

— Серьёзные люди, говорите? — мой голос звучал негромко, но в нём отчётливо лязгал металл. — Давайте поговорим как серьёзные люди, Егор Семёнович. Раз уж вы сами это предложили. У меня есть немного времени для вас.

Я посмотрел прямо в его бегающие глазки, не давая отвести взгляд.

— Вы забыли, с кем разговариваете. Я не просто повар с улицы. Я владелец бизнеса, который кормит этот город настоящей едой. Моё кафе защищено официальным договором. Этот договор подписан Попечительским Советом. За моей спиной стоят Ташенко, Громов, барон Бестужев. Это уважаемые люди. Они разорвут вас на куски, если я только намекну, что вы мне мешаете работать. Они снесут эту Управу вместе с вами до основания.

Юристы тревожно переглянулись, их уверенность испарилась. Белостоцкий нервно сглотнул. На его лбу выступили капли пота.

Да, я переигрывал. Сильно переигрывал. Вот только отчасти это было правдой, ведь люди, которых я назвал, и правда пойдут за мной, а не трусливым мэром, который в самый тяжёлый период города сбежал. А вот Настя и остальные безвозмездно помогали горожанам.

— Вы пытаетесь ограбить девчонку. Нагло пользуетесь тем, что её семья уничтожена, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Вы думаете, что стали хозяином Зареченска. Но вы ошибаетесь. Вы здесь ничего не решаете. Вы обычная пешка в чужой игре. И ваша игра подошла к концу.

— Как вы смеете так разговаривать со мной? — возмущённо пискнул мэр. Его голос дрогнул, дав петуха. — Я официальная власть в городе! Вы не можете мне угрожать в моём кабинете. Я вызову охрану!