Вадим Фарг – Имперский повар 6 (страница 40)
Света рассмеялась, звонко и искренне.
— Скрипка и электрогитара… Красиво. Тебе надо книги писать, Белославов, а не только у плиты стоять.
— Может, и напишу. Мемуары. «Как я накормил Империю и не умер от язвы».
Она крепче сжала мою руку.
— Ты невероятный. Там, в подвале, с рабочими… Ты видел их лица? Они за тебя теперь в огонь и в воду. Ты умеешь вербовать людей, Игорь. Это опасный талант.
— Я просто уважаю чужой труд. Я знаю, что такое стоять на ногах по шестнадцать часов и дышать гарью.
Мы подошли к отелю. Вращающиеся двери отсекли уличный шум и холод.
Света посмотрела на меня изучающим взглядом. В её глазах плескалась смесь восхищения и чего-то более глубокого и тёплого.
— Я рада, что мы на одной стороне, — тихо сказала она. — Быть твоим врагом, наверное, очень утомительно. Ты бьёшь не кулаками, а…
— … котлетами? — подсказал я.
— Достоинством, — закончила она серьёзно. — И это бесит больше всего.
Глава 19
Я не стал распаковывать вещи. Чемодан так и остался стоять у порога моего номера, немым укором моей кочевой жизни. Сейчас мне было не до уюта. Я сбросил пальто на кресло и подошёл к окну. Стрежнев внизу сверкал огнями, укутанный в снежную шубу, красивый и равнодушный. Где-то там, в этих лабиринтах улиц, спали, ели и плели интриги люди, которые считали себя хозяевами жизни.
Я достал телефон.
Барон Воронков. Глава «Гильдии Истинного Вкуса». Человек, который любил говорить о традициях, сидя в высоком кресле.
Я нажал вызов. На часах было десять вечера. Для аристократа старой закалки — время коньяка и сигар, но никак не деловых звонков от повара.
— Слушаю, — голос в трубке был сонным и недовольным.
— Добрый вечер, господин Воронков. Это Белославов.
На том конце провода повисла пауза. Я слышал, как звякнуло стекло, видимо, барон отставил бокал.
— Игорь? — в голосе прорезались ледяные нотки. — Десять вечера. Вам знакомо понятие этикета? Или в вашем… кругу принято звонить порядочным людям среди ночи?
— Этикет — это для светских раутов и балов, господин Воронков, — спокойно ответил я, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — А у нас с вами бизнес. И война на пороге. Мне нужна встреча. Завтра утром. Весь Совет Гильдии.
Воронков фыркнул. Звук получился пренебрежительным, словно он отмахнулся от назойливой мухи.
— Вы шутите, молодой человек? У Совета расписание утверждено на месяц вперёд. Завтра у меня встреча с поставщиками из Османии, потом обед в клубе… Запишитесь к секретарю на следующей неделе. Может быть, я найду для вас окно между десертом и сиестой.
Он уже собирался повесить трубку. Я чувствовал это поинтонации.
— Это касается старых долгов, барон, — произнёс я тихо, но жёстко. — И мандрагоры. И того, о чём мы молчали в прошлый раз. Вы ведь хотели сотрудничать? Хотели «настоящего вкуса»?
— Я… — он запнулся.
— Завтра в десять утра, — отрезал я, не давая ему опомниться. — В вашем поместье. И советую собрать всех. Разговор будет не о рецептах.
— Вы позволяете себе лишнее, Белославов! — возмутился он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Только страх человека, который понимает, что его уютный мирок начинает трещать по швам. — Я не могу так быстро…
— Можете. До встречи.
Я нажал отбой и бросил телефон на кровать. Усмешка сама собой выползла на лицо, но радости в ней не было. Я блефовал, давил авторитетом, которого у меня, по сути, ещё не было. Но с такими людьми по-другому нельзя. Если покажешь спину, они загрызут. Если покажешь зубы, то начнут уважать. Или хотя бы бояться.
Я прошёл на кухню. Достал из сумки кусок пармезана. Этот трофей я привёз специально для своего «советника».
— Вылезай, хвостатый, — позвал я. — Ужин подан.
Рат выбрался наружу, потянулся, смешно дёргая лапками, и запрыгнул на стол.
— Наконец-то, — проворчал он, принюхиваясь к сыру. — Я думал, мы так и умрём с голоду, пока ты будешь строить из себя крестного отца мафии по телефону.
Я отрезал ножом тонкий, почти прозрачный ломтик сыра и протянул его крысу. Рат принял подношение с достоинством и принялся грызть. Я же полез в карман. Туда, где лежал тяжёлый, кнопочный телефон без логотипов. «Телефон Судного дня», как я его для сея окрестил.
Повертел его в руках, чувствуя холод матового пластика. Настя. Моя сестра сейчас там, в Зареченске, где вскоре может стать слишком опасно. Южане не знают жалости. Кирилл, конечно, парень хороший и, как выяснилось, подготовленный, но он один. А их много.
Один звонок. Просто нажать одну кнопку. И в город войдут «чистильщики». Спецназ, боевые маги, незримая гвардия Империи. Они раскатают Синдикат в тонкий блин, выжгут бандитов калёным железом. Настя будет в безопасности. Я буду спокоен.
По крайней мере, я себе это так представлял. Хотя прекрасно понимал, что Макс будет работать совершенно иначе.
Палец сам потянулся к кнопке вызова.
— Не делай этого, шеф, — раздался чавкающий голос Рата.
Я замер. Крыс перестал грызть сыр и смотрел на меня своими бусинками-глазами. В них не было привычной насмешки. Только древняя, звериная мудрость.
— Почему? — спросил я хрипло. — Они угрожают моей семье. Это самый простой выход.
— Самый простой выход обычно ведёт на скотобойню, — философски заметил Рат, слизывая крошку с уса. — Позвонишь им, и всё. Ты больше не свободный художник. Ты должник.
Он подошёл ближе, цокая коготками по столешнице.
— Приедет спецназ. Зачистят всё. Красиво, быстро. А потом? Потом к тебе придёт этот Макс и скажет: «Игорь, мы тебе помогли, теперь твоя очередь». И ты станешь их ручной обезьянкой. Будешь готовить не то, что хочешь, а то, что прикажут. Травить неугодных послов, подмешивать сыворотку правды в суп на дипломатических приёмах. Ты этого хочешь?
Я сжал телефон так, что пластик скрипнул.
— Я хочу, чтобы Настя была жива.
— Она и так будет жива. У неё есть Кирилл, есть твои люди, есть друзья и, в конце концов, полиция. Ты сам сказал, что надо делегировать. А если ты сейчас позовёшь «старших братьев», ты распишешься в том, что сам не можешь защитить свою стаю. Слабых вожаков съедают, шеф. Или свои, или чужие.
Он был прав. Чёрт возьми, как же он был прав. Свобода — это возможность самому решать свои проблемы, даже если от этого дрожат колени.
Я убрал телефон обратно в карман.
— Ладно. Ты прав. Сначала я поговорю с Гильдией. Они мне должны. Потом найду Омара, он южанин и знает повадки Синдиката. А «ядерную кнопку» оставим на самый крайний случай. Когда уже действительно будет гореть земля.
— Вот и умница, — одобрил Рат, возвращаясь к сыру. — А теперь давай посмотрим, что там, на этой блестящей штучке, которую тебе дала старая ведьма.
Я достал ноутбук. Саша помогла мне его подготовить к таким вот поворотам сусдьбы. Защищённый канал, шифрование, отсутствие следов в сети. Я вставил в порт флешку. Экран мигнул, и вместо привычного рабочего стола появилось окно терминала в стиле «Матрицы», только в фиолетовых тонах — фирменный стиль Саши. Программа дешифровки, которую она мне оставила, запустилась автоматически. Побежали строки кода.
— Надеюсь, там не кулинарная книга её бабушки, — пробурчал Рат, заглядывая в экран через моё плечо.
— Там жизнь и смерть половины города, — ответил я.
Доступ открыт.
На экране появились две основные папки. Первая называлась просто: «Враги». Вторая: «Белославовы».
Я начал с первой. Открыл наугад несколько файлов. Счета барона Свечина в офшорах, переписки графа Ярового с начальником санитарной службы о целенаправленной травле конкурентов, видеозаписи со скрытых камер в борделях, где отдыхали уважаемые чиновники.
Это была грязь. Тонны концентрированной грязи. Оружие, безусловно, мощное, но… грязное. Если я пущу это в ход, я уничтожу их репутации, но сам испачкаюсь по уши. Я стану таким же, как они, шантажистом.
— Полезно, — кивнул я сам себе. — Но это на чёрный день.
Я закрыл папку и навёл курсор на вторую. «Белославовы».
Клик.
Посыпались сканы. Старые, пожелтевшие листы бумаги с гербовыми печатями, рукописные заметки и фотографии.
Я открыл первый документ. Протокол заседания учредительного совета «Гильдии Истинного Вкуса». Дата: двадцать пять лет назад.