Вадим Фарг – Имперский повар 6 (страница 32)

— Что⁈

«Закон равновесия на кухне прост: если ты пересолил суп, ты не можешь просто вытащить соль обратно. Тебе придётся добавить воды, овощей, увеличить объём. Так и в жизни: нельзя стереть зло, можно только разбавить его добром. И надеяться, что кастрюля не треснет».

Глава 15

— Мне сказали, что сердечный приступ в камере предварительного заключения. Нервы, стресс…

— Но вы не верите?

— Ложь, — отрезала она. — У Мурата было сердце быка. Он мог пережить что угодно, кроме собственной глупости. Его убрали. В тюрьме.

Она открыла папку и достала оттуда лист бумаги. Протянула мне.

Это была записка. Обычный тетрадный лист, на котором углём или чёрной краской был нарисован символ: круг, перечёркнутый тремя волнистыми линиями.

— Знаешь, что это?

— Нет.

— Это «чёрная метка» Южного Синдиката.

Я нахмурился. Я читал про них в интернете, когда изучал этот мир. Выходцы из Османской Империи. Не столь серьёзная угроза, но…

— Вражда началась давно, — Фатима откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. — Лет двадцать назад. Когда я только строила всё это. Я перешла им дорогу. Отказалась платить за «крышу». Жёстко отказалась. Тогда они попытались давить через семью. Именно из-за них мать Лейлы… эта трусливая дрянь… сбежала.

Вот оно что. Я всегда думал, что мать Лейлы просто не выдержала тирании свекрови.

— Она бросила дочь и сбежала, спасая свою шкуру, — продолжала Фатима с презрением. — У неё был инстинкт самосохранения, надо отдать ей должное. А я… я выстояла. Я выгнала их из города. Но они злопамятные.

Она снова открыла глаза.

— Мурат был идиотом. Он думал, что может договориться с ними за моей спиной, чтобы вернуть влияние. Но они его использовали и убили. Это сигнал, Игорь. Синдикат вернулся. Они идут за моей империей. Теперь, когда я слаба, когда Мурата нет… Они придут и заберут всё.

— Это ваши разборки, Фатима, — холодно сказал я, кладя записку на стол. — Криминальные войны меня не касаются. Я жарю котлеты.

— Они придут за Лейлой, — тихо произнесла она.

Я замер.

— Чтобы отомстить мне, — продолжила она, и её голос дрогнул. — Чтобы уничтожить род Алиевых под корень. Лейла последняя. Она наследница, даже если сама этого не хочет. Для них она трофей. Или жертва.

Фатима смотрела на меня, и я видел в её взгляде не расчёт, а мольбу. Искажённую и гордую, но мольбу.

— Лейла всегда была сложной, — заговорила она, глядя куда-то в сторону, сквозь время. — Злой. Избалованной. Как я в молодости. Я лепила её по своему образу и подобию. Я хотела сделать её сильной, жестокой, чтобы никто не мог её обидеть. Но я сделала её несчастной.

Она перевела взгляд на меня.

— Я смотрела твоё шоу, Белославов. Я видела её глаза. Ты что-то изменил в ней, повар. Она улыбалась. Как человек, который увидел… свет. Она стала человеком рядом с тобой.

— Она талантлива, — сказал я. — У неё есть дар к еде. Ей просто нужно было дать нож в руки не для убийства, а для готовки.

— Возможно, — кивнула Фатима. — Но здесь, в Зареченске, у неё нет будущего. Скоро начнётся резня. Синдикат не остановится. Мои люди… они старые, верные, но они не выстоят против наёмников.

Она подалась вперёд, сжав подлокотники так, что костяшки побелели.

— Увози её, Игорь.

— Что?

— Увози её в столицу. В Стрежнев. Или дальше. Забери её в своё кафе, в своё шоу, сделай её кем угодно: поваром, посудомойкой, женой… Мне плевать. Главное, вытащи её из этого города.

— Почему я? — спросил я. — У вас есть деньги. Охрана. Яровой, в конце концов. Он ваш партнёр.

— Яровой — бизнесмен, — выплюнула она это слово как ругательство. — Он продаст её Синдикату в тот же день, если это будет выгодно для его монополии. Он не станет воевать за чужую девчонку. А ты…

Она посмотрела на меня со странным уважением.

— Ты упрямый. Ты ненормальный. Ты пошёл против меня, системы, против всех. У тебя есть принципы. Глупые и самоубийственные принципы. Ты не сдашь её. Я знаю. Ты своих не сдаёшь.

Я молчал, переваривая услышанное. Умирающая королева криминального мира просит меня спасти её внучку, которую сама же использовала как шпионку. Сюрреализм.

Но я вспоминал Лейлу. Вспоминал, как она замерзала изнутри от отката магии. Как она смотрела на себя на экране монитора, впервые видя не монстра, а красавицу. Как она старательно резала этот чёртов лимон для супа.

Она стала частью моей команды

— Я заберу её, — сказал я медленно. — Но не ради вас. И не ради её безопасности. А потому что она — мой сотрудник. А я ценю хорошие кадры.

Фатима выдохнула, и её тело словно обмякло в кресле. Из неё ушёл стержень, который держал её вертикально всё это время.

— Спасибо, — прошептала она.

— Вы говорите о спасении внучки, — сказал я, глядя в выцветшие глаза Фатимы. — О том, что хотите её уберечь. Но когда Лейла вскрыла ваш сейф, она едва не погибла. Я видел её. Её трясло, она замерзала изнутри. Вы сами поставили магическую ловушку на родную кровь.

Фатима рассмеялась. Смех перешёл в булькающий кашель, она прижала платок к губам, но в её глазах плясали злые, весёлые искры.

— Ты ничего не смыслишь в родовой магии, повар. Если бы этот сейф попытался вскрыть чужак, то от него осталась бы кучка дымящегося пепла. Ловушка убила бы мгновенно.

Она отдышалась и продолжила, глядя на меня с превосходством умирающего учителя:

— Лейлу она лишь «пожурила». Да, ей было больно. Да, её выкручивало. Но защита узнала её. Мы одной крови, Белославов. Ловушка пропустила её, взяв плату болью, но не жизнью. Она бы выжила в любом случае. Только стала бы сильнее… или злее. А злость в нашем мире — это топливо.

— Странная у вас педагогика, — холодно заметил я. — Бить током, чтобы закалить характер.

— Какая жизнь, такая и педагогика, — отрезала она. — К тому же, то, что она украла… это пустышка.

— Пустышка? — я нахмурился. — Она рисковала жизнью ради «чёрной бухгалтерии».

— Текущей бухгалтерии, — поправила Фатима. — Счета за поставки, откаты мелким чиновникам, накладные на «левый» товар. Это мусор, Игорь. Неприятно, но восстановимо. То, что она отдала Яровому — это крохи. Граф умён, он умеет делать вид, что доволен, но он не знает, где искать настоящие скелеты. А я знаю.

Она пошевелила рукой, и дворецкий, стоявший тенью у стены, бесшумно подошёл к креслу. Он подал массивную брошь в виде золотого скарабея, инкрустированная дешёвыми на вид гранатами.

Фатима взяла украшение дрожащими пальцами. Нажала на незаметный рычажок под крыльями жука. Брошь щёлкнула, и из брюшка выдвинулся металлический разъём.

Флэшка. Замаскированная под безвкусное украшение старой купчихи.

— Возьми, — она протянула «скарабея» мне. — Это тяжелее, чем кажется.

— Что здесь?

— Всё, — просто сказала Фатима. — Полный компромат на «Магический Альянс». Счета Ярового, оффшоры Свечина, их связи с контрабандистами. Грязное бельё «Гильдии Истинного Вкуса», кто и чем удобряет свои «элитные» сады. Здесь данные о взятках всем крупным чиновникам губернии.

Она сделала паузу, внимательно глядя на меня.

— И на твоего нового партнёра, Максимилиана Доду, там тоже есть папка. Очень пухлая папка. Строительные подряды, откаты на госзакупках… Если это всплывёт, его карьера закончится тюрьмой, а твоё кафе даже не откроется.

Я сжал холодный металл в руке. Это был не подарок, а граната с выдернутой чекой. Она давала мне оружие против всех, но это оружие могло взорвать и меня самого.

— Зачем вы отдаёте это мне?

— Но самое главное там не это, — она проигнорировала вопрос. — Там есть папка под названием «Белославовы».

У меня перехватило дыхание.

— История твоих родителей, Игорь. Почему они ушли в тень. Кто их предал. Кто заказал ту травлю, после которой твой отец стал изгоем. Я собирала это годами. Просто на всякий случай.

— Это… — я запнулся. — Это мой щит?

— Это твой щит и твой меч. Но помни: меч этот обоюдоострый. Режешь врага, но можешь порезаться и сам.