Вадим Фарг – Имперский повар 5 (страница 34)

На том конце повисла пауза.

— Игорь… — наконец произнёс Воронков. В его голосе проскользнула нотка удивления, смешанная с лёгким интересом. — Не ожидал. Мы думали, вы полностью поглощены своим… цирком на телевидении. Решили, наконец, поговорить о настоящем искусстве?

— Можно и так сказать, — я опёрся бедром о шаткий стол. — Я решил предложить вам эксклюзив, барон. Мне нужен ингредиент для… исторической реконструкции одного весьма специфического рецепта.

— Реконструкции? — оживился старик. — Любопытно. И что же это за ингредиент, который вы не смогли найти в вульгарных лавках города?

Я набрал в грудь побольше воздуха. Сейчас главное — не пережать. Не просить, а предлагать.

— Mandragora Edulis, — произнёс я чётко. — Корень кулинарной мандрагоры. Мне нужен живой образец. Свежий.

Тишина в трубке стала почти осязаемой. Вероника напряглась, глядя на меня во все глаза. Лейла даже перестала дрожать, прислушиваясь.

Затем Барон рассмеялся. Это был сухой, шелестящий смех, похожий на звук пересыпаемого песка.

— Смело, молодой человек. Дерзко. Вымерший корень ради супа? Это… это в нашем стиле, Игорь. Я ценю такой размах. Большинство поваров сейчас ищут дешёвые загустители, а вы ищете легенду.

— Хороший бульон требует жертв, — парировал я. — Так у вас найдётся образец? Или слухи о величии кладовых Гильдии преувеличены?

— Не провоцируйте меня, юноша, — голос Воронкова стал жёстче, но интерес в нём не угас. — Кладовые Гильдии полны сокровищ, о которых вы и мечтать не смели. Мандрагора у нас есть. Вопрос в другом. Готовы ли вы заплатить цену за такой… каприз? И я сейчас не о деньгах.

— Я готов обсудить условия, — сказал я. — Но корень мне нужен сегодня.

— Спешка — удел лакеев, — нравоучительно заметил Барон. — Но… ваш напор меня забавляет. Приезжайте в моё поместье, Игорь. Охрана будет предупреждена.

— Буду через час.

— Жду. И, Игорь… — голос Барона стал вкрадчивым. — Не разочаруйте меня. Я открою для вас оранжерею. Но если ваш «суп» окажется похлёбкой… мы будем очень расстроены.

А в следующую секунду в трубке зазвучали гудки.

Чёрт, кажется, я вляпался по самое «не хочу». И ведь уже в который раз. Видимо, теперь это моё кредо.

Я медленно опустил телефон и выдохнул. Сердце колотилось в груди, но руки не дрожали. Адреналин — моё любимое топливо.

— Ну? — спросила Вероника. — Что он сказал?

— Нас ждут, — я спрятал телефон и повернулся к дамам. Взгляд мой стал колючим и собранным. Время дипломатии закончилось. Началось время логистики. — Вероника, доставай из своего волшебного чемодана что-нибудь, чтобы привести Лейлу в чувство. Она должна стоять на ногах и выглядеть так, будто мы едем на светский раут, а не на похороны.

— А мы едем не на похороны? — слабо усмехнулась Лейла.

— Мы едем на бал вампиров, — мрачно пошутил я, надевая пальто. — И наша задача — не стать там главным блюдом. Собирайтесь. Пора навестить аристократию.

Вероника щёлкнула замком саквояжа, доставая флакон с нюхательной солью.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Белославов, — пробормотала она. — Потому что в Гильдии едят таких, как мы, на завтрак. Без соли.

— Ничего, — я хитро улыбнулся. — Мы будем жёсткими и невкусными. Пошли.

Глава 15

С каждым шагом я чувствовал, как напрягается Лейла. Она опиралась на мою руку, и её пальцы впивались мне в предплечье через ткань пальто. Её трясло. И дело было не только в магическом истощении или холоде подъезда.

Она боялась.

Для неё, выросшей в золотой клетке клана Алиевых, визит к Воронкову был не деловой встречей. Это возвращение в мир, который её отверг. Гильдия Истинного Вкуса славилась своим снобизмом. Для них любой, кто связался с «химией» или потерял статус, становился неприкасаемым.

Мы остановились в подъезде первого этажа. Стены здесь были густо исписаны названиями рок-групп и нецензурными словами, которые кто-то пытался закрасить, но сделал только хуже.

— Игорь… — прошептала Лейла, прижимаясь плечом к грязной стене. Лицо у неё было серым, как штукатурка. — Если я там упаду… или если они начнут давить… оставьте меня. Не тащите балласт. Возьмите корень и уходите.

Я посмотрел на неё. В глазах— паника, смешанная с обречённостью.

— Отставить пораженческие настроения, — сказал я, поправляя шарф. — Мы — команда, Лейла. А я своих не бросаю. Это правило моей кухни. Если один «поплыл», другие его прикрывают, пока он не вернётся в строй.

— Я сейчас не повар, а обуза, — огрызнулась она слабо.

— Ты — мой су-шеф, — отрезал я. — И, кстати, ты мне ещё три эпизода снять, Увалов удавится, если узнает, что тебя не будет. Так что умирать или сдаваться в плен тебе не выгодно.

Вероника, которая шла чуть впереди, остановилась и обернулась. Она достала из кармана своего бордового пальто что-то мелкое, блеснувшее в тусклом свете лампочки.

— Мои услуги стоят дорого, деточка, — добавила она цинично. — Так что живи. Долги держат на земле лучше любых якорей.

Она подошла ко мне вплотную.

— Наклонись, — скомандовала она.

— Зачем?

— Не задавай глупых вопросов. Шею подставь.

Я послушался. Вероника ловким движением приколола что-то к внутренней стороне воротника моей рубашки. Я скосил глаза — это была обычная с виду булавка, но с головкой из чёрного, матового камня.

— Чёрный агат, — пояснила она, проделывая ту же операцию с одеждой Лейлы и своим собственным. — Заговор «Тихая вода».

— Звучит как название санатория, — хмыкнул я, ощупывая булавку. Она была тёплой.

— Это щит, умник. Гильдия любит ментальные фокусы. Давить авторитетом, внушать страх, путать мысли. Хотя кому я это говорю… Если кто-то попытается влезть тебе в голову или ударить аурой, булавка нагреется.

— Насколько сильно?

— Как сковорода на сильном огне, — мило улыбнулась Вероника. — Если почувствуешь ожог — хватай девчонку и беги. Не геройствуй, не торгуйся. Просто беги. Понял?

— Предельно, — кивнул я. — Индикатор опасности. Полезная штука. Жаль, на кухне таких нет, чтобы предупреждали, когда су-шеф собирается пересолить суп. Но вряд ли Воронков до этого опустится, он собирается со мной дружить, а не воевать. И всё же ты права, лучше перестраховаться.

Мы вышли на улицу.

Свежий морозный воздух ударил в нос, выветривая запах подъезда. У крыльца уже стояло вызванное такси. Водитель, хмурый мужик в кепке, курил в приоткрытое окно, выпуская дым в серое небо.

— Прошу в карету, — я открыл заднюю дверь.

Мы втиснулись на заднее сиденье втроём. Было тесно, но это даже к лучшему — Лейлу нужно было греть.

Машина тронулась, подпрыгивая на ухабах.

Я расстегнул верхнюю пуговицу пальто, делая вид, что мне жарко, и невзначай коснулся лацкана пиджака. Там, замаскированная под обычную чёрную пуговицу, пряталась крохотная линза.

«Шпионский глаз», как это называла Саша Дода.

Вероника, сидевшая рядом, скосила глаза. Она ничего не сказала, но я заметил, как одобрительно приподнялась её бровь. Она заметила жест.

— Доверяй, но записывай? — шепнула она мне на ухо, пока водитель ругался на подрезавшую его иномарку.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Усталое лицо, жёсткий взгляд.

— У человеческой памяти есть свойство искажать факты, Вероника, — ответил я так же тихо. — Особенно когда имеешь дело с аристократами. Они мастера переписывать историю задним числом. А у «цифры» фантазии нет.

— Разумно.

— Если мы не выйдем оттуда через час, это видео уйдёт нужным людям. Включая прокурора и прессу. Воронков не идиот. Ему не нужен скандал с исчезновением медийных лиц.

— Ты становишься параноиком, Игорь, — в её голосе звучало уважение.

— Я становлюсь профессионалом, — поправил я. — В этом мире выживает не тот, у кого фаербол больше, а тот, у кого компромат надёжнее.

Мы выехали из спального района и направились к окраине города. Пейзаж за окном менялся. Серые панельки сменились частными особняками, грязный снег стал чище, а машин на дорогах — меньше и дороже.

Наше такси смотрелась здесь как грязный башмак на персидском ковре.