Вадим Фарг – Имперский повар 4 (страница 48)

Он остановился перед дверьми студии и посмотрел на меня.

— Смонтируем динамично, сочно, музыку подложим. И в понедельник бахнем премьеру в самый прайм-тайм. Рекламой город завесим так, что даже слепой узнает. Ну, что скажешь, Игорь? Тебе такой подход ближе?

Я молчал пару секунд. Света выглядела немного расстроенной — у неё отобрали адреналин прямого включения. А вот я почувствовал облегчение. Огромное такое облегчение.

— Согласен, — кивнул я.

Света удивлённо на меня покосилась:

— Игорь, ты серьёзно? Это же как кино снимать, дубль за дублем… Скучно же!

— Кухня не терпит суеты, Света, — сказал я спокойно. — Если я буду объяснять людям суть процесса, рассказывать, как продукты работают, мне нужно время. Мне не нужно, чтобы в ухе орал режиссёр: «У нас минута до рекламы, кидай всё в кастрюлю, быстрее!».

Я повернулся к Увалову.

— Вы правы, Семён Аркадьевич. Если мы хотим научить людей готовить, а не просто фокусы показывать, нам нужна спокойная обстановка. Я хочу, чтобы они видели мои руки и продукты, а не мою вспотевшую физиономию.

Увалов расплылся в довольной улыбке и потёр руки.

— Я знал! Я знал, что ты профи! С тобой приятно иметь дело, Игорь. Всё чётко и по делу.

Он толкнул тяжёлую дверь студии. Внутри уже кипела работа: осветители двигали прожекторы, операторы настраивали камеры, кто-то протирал и без того чистый стол.

— Ну, заходите, хозяева! — широким жестом пригласил он нас. — Располагайтесь. Гримёр сейчас подойдёт, припудрит, чтобы в кадре не блестели.

Мы прошли внутрь. Света всё ещё дулась, но профессионализм брал своё — она уже с интересом поглядывала на мониторы, где техники отстраивали картинку.

— Кстати, — Увалов притормозил у режиссерского пульта. — Я всё хотел спросить. Чем удивлять народ будем в первом выпуске? Снова каша из топора? Или суп из сапога?

В его голосе не было издёвки, только добрая ирония. Он всё ещё считал меня этаким деревенским самородком, который варит обеды из подножного корма.

Я снял рюкзак и аккуратно поставил его на стул.

— Почти, — усмехнулся я, расстёгивая молнию. — Мы возьмём самое банальное блюдо в этом мире и сделаем из него шедевр.

Увалов, явно довольный ответом, громко хлопнул в ладоши.

— Отлично! Не теряем времени! Грим, свет, звук! Через двадцать минут пишем «рыбу»!

Свету утащили подписывать какие-то бумажки с юристами, а меня взяли в оборот гримёры. Девушка с кисточками порхала у моего лица, пытаясь замазать синяки под глазами — память о бессонных ночах и нервотрёпке последних дней.

Я терпел. Это часть работы. Хочешь, чтобы тебя слушали — сделай так, чтобы на тебя было приятно смотреть.

Когда с пудрой закончили, я подошёл к кухонному острову. Спрятал рюкзак в шкаф, достал свёрток с ножами и развернул его. Сталь привычно блеснула под софитами. Когда рукоять ложится в ладонь, мандраж уходит. Здесь я хозяин. Здесь мои правила.

Света вернулась минут через десять. Выглядела уже спокойнее, собралась. В руках — корзина с продуктами: рис, курица, овощи, яйца. Всё самое простое, как я и просил.

— Ну что, шеф? — она начала выкладывать еду на стол. — Я готова. Буду подавать, мыть, приносить… Только командуй.

Я улыбнулся:

— Для начала просто пальцы себе не оттяпай, ладно?

Мы начали раскладываться. Я проверял горелки, Света мыла овощи. Всё шло спокойно, по-рабочему. Я уже прикидывал кадр: тут крупно нарезку, тут шкворчащее масло, здесь пар от риса…

И тут снова нарисовался Увалов. Вид у него был хитрый, как у кота, который стащил сосиску.

— Игорь, — начал он вкрадчиво, подойдя вплотную. — Есть один ма-а-ленький момент. Я тут подумал, пока вас гримировали…

Я напрягся. Когда начальники начинают думать за пять минут до мотора — жди беды.

— Какой момент? — спросил я, протирая нож полотенцем.

— Понимаешь, повар в кадре — это круто. Ты фактурный, спору нет. Но зрителю нужна динамика! Диалог! Искра!

Он взмахнул руками, изображая взрыв.

— Тебе нужен су-шеф. Напарник. Кто-то, кто будет стоять рядом, мешать соус и задавать глупые вопросы, на которые ты будешь умно отвечать. Понимаешь? Обучение через развлечение!

Мы со Светой переглянулись. Она нахмурилась и отложила перец.

— Семён Аркадьевич, — влезла она, и голос у неё стал жёстким. — Я думала, я буду помогать. Мы же обсуждали. Я в кадре смотрюсь нормально, тему знаю…

Увалов поморщился, как от зубной боли, но улыбку не стёр.

— Светочка, радость моя! Ты — продюсер! Ты — мозг проекта! Ты должна следить за таймингом и спонсорами. А нам в кадре нужна… просто картинка. И рабочие руки. Без лишней смысловой нагрузки, понимаешь?

Света обиженно поджала губы, но промолчала. Против «мозга проекта» не попрёшь — лесть сработала.

А вот мне это совсем не нравилось.

— Господин Увалов, — твёрдо сказал я, откладывая нож. — Я не люблю сюрпризов. Кухня — это механизм. Если вы сейчас сунете мне статиста, который соль от сахара не отличает, он всё испортит. Я не буду нянчиться с дилетантом под запись.

Увалов замахал руками:

— Обижаешь, Игорь! Какая массовка? Профессионал! Мне тут посоветовали одну кандидатуру… Я просто не мог отказать.

Его улыбка расползлась до ушей.

— Она, кстати, твоя землячка. Тоже из Зареченска. Говорят, вы знакомы. Это же гениально! Земляки покоряют губернию! Это добавит такой химии, такой теплоты!

Я застыл.

Землячка. Из Зареченска.

В голове завертелись варианты. Кто?

Даша? Нет, исключено. Она держит оборону в «Очаге», я запретил ей бросать пост.

Наталья Ташенко? Бред. Жена мясника не пойдёт в «принеси-подай».

Может, Вероника? Она дама хваткая, могла рвануть за славой. Но она в травах разбирается, а не в готовке.

— Господин Увалов, — мой голос стал холодным. — Кто это?

Увалов сделал шаг назад и театрально указал рукой в тёмный угол студии:

— Прошу любить и жаловать! Твоя правая рука и украшение эфира!

Из полумрака, цокая каблуками по ламинату, вышла девушка.

Я моргнул. Потом ещё раз. Но она не исчезла.

Белоснежный китель. Но не нормальный, мешковатый, а ушитый так, что облегал фигуру как вторая кожа. Верхняя пуговица расстёгнута чуть больше положенного. Чёрные волосы убраны в высокую причёску, пара локонов картинно падает на шею.

Макияж — идеальный. Взгляд — уверенный, с поволокой.

Это была не повариха. Это была модель, играющая роль повара в плохом кино.

Лейла Алиева.

Дочь моего врага. Та самая, которую я выставил дурой при первой встрече. Та самая, чья семейка спит и видит, как бы стереть меня в порошок.

— Привет, Белославов, — промурлыкала она. Голос сладкий и тягучий, как жжёная карамель.

В студии повисла тишина. Операторы замерли. Света выронила болгарский перец — он гулко стукнулся об стол и покатился к краю.

Увалов сиял. Он не видел моего побелевшего лица и сжатых кулаков. Он видел только «картинку». Красивый парень, роковая красотка, оба из провинции. Рейтинги, чёрт бы их побрал.