Вадим Фарг – Имперский повар 4 (страница 23)
Барон Воронков медленно поднял стакан с водой и сделал маленький глоток. Дешёвый театральный жест. Он явно наслаждался моментом и давал мне прочувствовать его важность. Я сидел не двигаясь.
— Так что вы знаете о моей семье? — повторил я. В этой звенящей тишине мой голос прозвучал на удивление громко.
Константин опустил стакан. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде уже не было ни капли снисхождения. Только какая-то странная, торжественная серьёзность.
— Мы знаем самое главное, Игорь Иванович, — произнёс он так веско, будто зачитывал приговор. — Вы — не случайность. Не какой-то выскочка с улицы. Вы пришли, чтобы занять своё законное место.
Он снова замолчал, растягивая удовольствие. Я ждал. Ну, давай уже, выкладывай. Что мой отец был твоим врагом, которого ты уважал? Шпионом, которого подставили? Я был готов к любому сценарию.
— Ваш отец, Иван Белославов, — медленно, отчеканивая каждое слово, сказал барон, — и ваша мать, Елена… урождённая графиня Мещерская… были основателями нашего общества.
Мир вокруг замер. Словно кто-то нажал на паузу.
В голове стало абсолютно пусто. Я тупо смотрел на их дорогие, холёные лица и ничего не чувствовал. Ни удивления, ни гордости. Просто вакуум. Это было слишком. Слишком глупо и нелепо. Я ждал чего угодно: рассказа о предательстве, о тайной алхимии, о долгах. Но точно не этого.
Это меняло всё. Абсолютно.
Я медленно обвёл их взглядом. Барон, который самодовольно следил за моей реакцией. Военный, который всё так же буравил меня взглядом.
Ещё минуту назад я был для них просто полезным поваром, пешкой, которую можно втянуть в свою игру. А теперь… Теперь, выходит, я фигура. С историей и родословной.
Я смотрел на этих людей, на их роскошные костюмы, на блеск украшений. И сквозь белый шум в голове пробился один-единственный вопрос.
Если вы были их друзьями и союзниками… то почему они мертвы, а мы с сестрой всю жизнь прожили в нищете?
Глава 13
Барон Воронков, заметив, как я застыл, снисходительно улыбнулся. Той самой улыбочкой, какой взрослые одаривают глупых детей, впервые услышавших, что земля, оказывается, круглая.
— Я вижу, вы удивлены, — его голос был мягким, как бархат. — И не вините себя. Ваши родители очень постарались, чтобы их имена забыли в этом городе.
Я медленно поднял голову. Пустота внутри начала сменяться чем-то холодным и колючим, похожим на злость.
— Если вы были их союзниками, — мой голос звучал ровно, я старался не выдать себя, — то где вы были? Почему мы с сестрой росли в нищете, пока вы тут, в своих особняках, чай пили?
Вопрос повис в воздухе. Воронков только развёл руками, изображая на лице вселенскую скорбь.
— Как помочь тем, кто от помощи отказывается? — вздохнул он. — Ваши родители в самый важный момент просто струсили. Сбежали. И бросили нас на растерзание волкам из «Магического Альянса».
Ну конечно. Удобнее всего обвинить мёртвых. Они ведь уже не ответят.
— Ваша мать, Елена Мещерская, была юной мечтательницей, — продолжал барон свой спектакль. — Она верила, что может изменить мир, вернуть людям настоящий вкус еды. И она влюбилась. В простого, но, надо признать, гениального повара.
Я весь напрягся.
— Его звали Демьян Родников, — подтвердил барон. — Он был простолюдином
Произнося это слово, он едва заметно скривился. Лишь на долю секунды, но мой глаз, намётанный на поиск малейшего изъяна в продуктах, не мог этого пропустить. Ага. Вот оно. Прорвалось наружу. Вся их благородная борьба за народ — фальшивка. Они презирали простых людей не меньше, чем их враг Яровой.
— Но талант его был огромен, — невозмутимо врал дальше Воронков, не догадываясь, что уже выдал себя с потрохами. — Он, как и вы, ненавидел магическую химию, верил в силу природы. Они с Еленой и создали нашу гильдию. Сначала это был просто кружок по интересам, каких в городе полно. Но деньги рода Мещерских, их связи… ну и моя скромная помощь… превратили нас в настоящую силу. Такую, что даже всесильному Яровому пришлось с нами считаться.
Он замолчал, ожидая, что я проникнусь моментом.
Я молча кивнул. Ну да, конечно. Красивая сказка. Благородные дворяне и талантливый простолюдин вместе против вселенского зла. Вот только финал у этой сказки какой-то неправильный. Если они были такими крутыми, почему всё так плохо кончилось?
Я смотрел на их сытые, холёные лица и искал в этой истории хоть одну трещину. И уже нашёл. Это слово «простолюдин» в устах барона резало слух. Онини не были ему друзьями. Он был для них… диковинкой. Талантливым дикарём, которого не стыдно показать в гостях. Пока он был полезен, его терпели. А потом? Что случилось потом?
— Но всё хорошее быстро заканчивается, — продолжил Воронков. Его голос стал жёстким, без тени той доброты, что была раньше. — Яровой прознал про нас. Понял, что мы не просто чаи гоняем. И тогда «Магический Альянс» взялся за нас всерьёз.
Он замолчал, посмотрел на каждого из нас по очереди.
— Они давили на наших людей — мелких лавочников, что торговали травами. Угрожали. Лили грязь в газетах на Мещерских. И твои родители… не выдержали. Вся их смелость куда-то испарилась. Они поняли, что играют с огнём и могут потерять не просто деньги, а головы. Испугались. Подстроили свою смерть и сбежали. А нас кинули тут, разбираться со всем этим дерьмом.
Сбежали. Удобно. А может, вы им немножко «помогли»? Убрали неудобного простолюдина, который лез на рожон, а заодно прибрали к рукам состояние его жены-графини. Отличный план, комар носа не подточит.
— Долгое время от них не было ни слуху ни духу, — говорил Воронков. — Мы думали, они уехали за границу, живут себе спокойно. А лет пять назад мне докладывают: какой-то Иван Белославов из Зареченска просит о встрече. Мы согласились.
Он снова замолчал. В комнате повисла тишина, и мне стало как-то не по себе.
— Это был твой отец. Только уже не тот парень, который спорил до хрипоты с баронами. Совсем другой человек. Сломленный, постаревший, с пустыми глазами. Он боялся собственной тени. Рассказал, что Елена умерла при родах твоей сестры. А к тому моменту, чтобы ты понимал, от рода Мещерских не осталось и следа. Их всех обвинили в госизмене и отобрали всё. Показательная порка, чтобы другим неповадно было. Защитить его было уже некому.
Я слушал, и в голове начали вспыхивать картинки из прошлого. Вечно дёрганый, напуганный отец. Его страх выходить из дома. Паника, когда в город приезжал кто-то из столицы. И то самое отравление чиновника… Отец до последнего божился, что его подставили. Но ему никто не поверил.
Теперь понятно. Чиновник этот, скорее всего, был человеком Ярового. И отец боялся не тюрьмы. Он боялся, что его нашли. Что прошлое настигло его даже в этой дыре.
И его последние слова: «Прости, Игорь. Я не смог…».
Я думал, он о том, что не смог стать хорошим отцом. А он, чёрт возьми, не смог защитить нас от той тени, от которой прятался всю жизнь.
Пазл сложился. Кривой, уродливый, но теперь я видел всю картину.
— Он просил о помощи, — закончил барон свой рассказ. Он смотрел на меня так, будто осчастливил великим одолжением. — Просил помочь ему затеряться, начать тихую жизнь. Мы, конечно, пошли навстречу. В память о вашей матери.
Он отпил ещё воды.
— Мы купили для него ту самую закусочную в Зареченске. «Очаг». И он много лет честно выплачивал нам её стоимость. Что-то вроде аренды с выкупом. Он как раз всё погасил незадолго до своей… смерти. Вы с сестрой этого, конечно, не знали. Для вас это было просто наследство. Но вернуться, снова стать частью гильдии, он отказался. Наотрез. Страх оказался сильнее.
Ага, помогли. Не просто так, а в долг. Посадили на крючок, чтобы сидел тихо и не дёргался. И всё это время просто наблюдали со стороны. Интересно, а если бы отец не смог платить, они бы просто вышвырнули нас на улицу? Молодцы, нечего сказать.
Я постарался изобразить на лице благодарность.
— Спасибо, что рассказали. Теперь многое встало на свои места. Но не всё.
Я чуть наклонился вперёд, глядя прямо в глаза Воронкову.
— А тот чиновник, Сарен Татанян, из-за которого у отца сердце прихватило… Он-то в этой истории кто?
Воронков нахмурился. Вопрос ему явно пришёлся не по душе.
— Мы не знаем точно, — ответил он, помолчав. — Мы так и не выяснили, что именно он узнал. Скорее всего, он каким-то образом понял, кто ваш отец, и решил его шантажировать. Но не успел. Сердце у твоего отца было уже ни к чёрту.
— Странно это всё, — протянул я, будто размышляя вслух. — Особенно если учесть, что в тот вечер в «Очаге» был не только этот Татанян. Там был и сам граф Яровой.
Я бросил эту фразу как бы невзначай. И попал в яблочко.
В комнате снова повисла тишина. Но теперь она была другой. Не торжественной, а какой-то злой и напряжённой. Воронков разом перестал быть похожим на благородного господина. Он просто пялился на меня, не скрывая изумления. Купец Рузовский как-то странно крякнул и подавился воздухом. Даже военный, который всё это время сидел как истукан, чуть повернул голову, и в его глазах блеснул интерес.
Они не знали.
Эти важные господа, которые ворочают миллионами и считают себя кукловодами, не знали самого главного. Что их заклятый враг сидел в паре метров от моего отца в его последний вечер.