Вадим Фарг – Имперский повар 1 (страница 47)

Фатима отмахнулась пухлой рукой, усыпанной перстнями, будто отгоняла невидимую назойливую муху. Она тяжело, с кряхтением, опустилась на диван рядом с внучкой. Диванчик жалобно пискнул.

— Твой отец — осёл, — произнесла она с вселенской усталостью в голосе. — Но это не новость, а медицинский факт. Давай лучше о деле. О нашем гордом поваре. О Белославове.

— О-о-о, — в тёмных глазах Лейлы тут же вспыхнул хищный, нетерпеливый огонёк. Она даже подалась вперёд, и её поза из ленивой превратилась в напряжённую, как у кошки перед прыжком. — Эта сволочь! Редкая порода. Такой упрямый, такой наглый! Совершенно не поддаётся дрессировке. Но, должна признаться, бабуля, он меня чертовски заводит. Я его хочу. Хочу до дрожи в коленках. Хочу сломать эту его дурацкую гордость, растоптать её. Заставить его готовить только для меня, смотреть на меня, как ручной пёсик, и ждать команды.

Фатима криво усмехнулась, обнажив золотой зуб.

— Молодец внучка. Вся в меня. Только яблочко ещё зелёное, а яблоня уже своё отжила. Его отец, к слову, тоже был красавчиком. И таким же упрямым бараном. Слушай сюда внимательно, внучка. В прошлый раз ты действовала слишком грубо, слишком прямо. Как мужик в кабацкой драке. А этот парень не так прост, у него голова на плечах. И, что хуже всего, похоже, он из тех редких идиотов, которых не купишь за деньги.

Она сделала многозначительную паузу, давая словам утонуть в сознании Лейлы.

— К тому же, — Фатима хитро прищурила свои маленькие глазки, — ты разве не видела, как вокруг него уже хоровод водят? Дочка этого мясника, Степана, глазками стреляет. Ещё эта, размалёванная кукла, племянница Доды. У него появился выбор, понимаешь? А когда у мужчины появляется выбор, он становится капризным и привередливым. Это значит, что ты больше не можешь быть просто очередной красивой игрушкой, которая пришла, топнула ножкой и потребовала внимания. Ты должна стать для него особенной. Незаменимой.

— И как же мне стать «особенной»? — с вызовом спросила Лейла, гордо вскинув подбородок. Её губы надулись, как у обиженного ребёнка.

— Ты должна предлагать, а не требовать, — терпеливо, словно объясняя двухлетнему дитя, проговорила Фатима. — Перестань думать о нём как о добыче. Такие мужчины, как Белославов все это чувствуют. Думай о нем как о партнёре. Узнай, чего он хочет на самом деле. Славы? Чтобы его имя гремело на весь город? Признания? Расширить свою вонючую забегаловку до приличного ресторана со скатертями и хрусталём? Дай ему это. Стань его проводником в мир больших денег и настоящих возможностей. Но сделай это тонко, хитро. Так, чтобы он до последнего был уверен, что это его собственное гениальное решение, его план. Ты проиграла битву, внученька, но войну мы ещё можем выиграть. И на предстоящем городском празднике у тебя будет идеальный шанс нанести ответный удар.

В этот самый момент из кабинета Мурата, который находился через стенку, донёсся оглушительный звон. Что-то большое и, вероятно, стеклянное разлетелось на тысячи осколков. Лейла испуганно вздрогнула и инстинктивно вжала голову в плечи.

Фатима же даже не повернула головы.

— Пускай, — лениво бросила она, поправляя под спиной шёлковую подушку. — Надо же нерадивому сыну как-то пар выпускать. А то ещё, не дай бог, лопнет от злости и испачкает мне персидские ковры.

Хрустальный бутыль, подарок от одного важного чиновника, взлетел в воздух и с оглушительным звоном ударился о стену. Тысяча сверкающих осколков брызнула во все стороны, словно фейерверк отчаяния. Дорогой коньяк, который Мурат Алиев берёг для особых случаев, потёк по красивым шёлковым обоям, оставляя тёмные, грязные пятна. Казалось, сама стена плакала янтарными слезами из-за ярости хозяина.

Алиев, самый богатый и влиятельный человек в Зареченске, стоял посреди своего разгромленного кабинета и тяжело дышал, раздувая ноздри, как разъярённый бык на корриде. Его унизили. Снова! И где? На его же территории! Какой-то сопляк, поварёнок из вонючей забегаловки, которую он мог купить вместе с потрохами и даже не заметить, раз за разом обводил его вокруг пальца. Это было не просто обидно. Это было невыносимо.

Каждый раз, когда он думал, что загнал этого Белославова в угол, тот умудрялся вывернуться, да ещё и выйти победителем. Репутация Алиева, которую он строил годами, трещала по швам. Люди уже начинали посмеиваться за его спиной. Нужно было действовать. Немедленно, пока это унижение не въелось в его образ, как чернила в белоснежную рубашку.

Но как? После последних провалов любая прямая атака была бы слишком очевидной. Этот повар, как оказалось, был не так-то прост. Он успел обрасти связями, словно старый пень цепким мхом. Мясник, кузнец, даже жена главы Попечительского Совета! Нападать в открытую — значит настроить против себя половину города. Нет, тут нужно было что-то похитрее. Поизящнее. И, конечно, гораздо больнее.

Мурат с силой надавил кнопку на селекторе, едва не сломав её.

— Кабана ко мне. Живо.

Прошло минут десять, прежде чем дверь в кабинет тихонько скрипнула. В проёме показалась массивная фигура Кабана. Он старался ступать на цыпочках, что с его габаритами выглядело комично, и всем своим видом изображал смирение. Вид у него был, прямо скажем, не очень. Разбитая губа распухла и напоминала вареник, под глазом наливался огромный фингал, переливающийся всеми оттенками от жёлтого до фиолетового, а на скуле алела свежая ссадина.

— Это что ещё за произведение искусства? — брезгливо скривился Алиев, окинув своего подручного презрительным взглядом. — В кабаке за последнюю рюмку водки подрался?

— Да так… — пробурчал Кабан, пряча глаза. — Порядок среди своих наводил. Разъяснительную работу проводил. Пришлось некоторым вправить мозги, доказать, что прогибаться под этого повара — не по-пацански. Тощему этому, болтуну, всыпал хорошенько, чтоб язык за зубами держал, а то распустил его.

— Авторитета у тебя нет даже среди собственной шпаны, — зло усмехнулся Алиев, но не стал развивать тему. Ему было плевать на проблемы Кабана. — Ладно. Слушай сюда. Скоро будет городской праздник. И этот наш поварёнок там будет главной звездой. Весь город придёт на него поглазеть. Нужно устроить ему такой «сюрприз», чтобы он его до конца жизни не забыл.

— Я готов! — тут же оживился Кабан, его глаза загорелись нездоровым блеском. — Мы можем такой шум навести! Фейерверк устроим, всё там перевернём, я…

— Ты поможешь Аслану, — ледяным тоном перебил его Алиев.

При имени «Аслан» Кабан мгновенно сдулся. Вся его показная бравада испарилась, как пар от горячей воды. Он напрягся, помрачнел и даже как будто стал ниже ростом. Перечить он не посмел. Все в городе знали, кто такой Аслан. Если Кабан был цепным псом Алиева, громким и предсказуемым, то Аслан — его личным волком-убийцей. Тихим, незаметным и смертельно опасным. Аслан не лаял, он сразу вцеплялся в горло. Работать под его началом означало быть простым мальчиком на побегушках, исполнителем самой грязной и незначительной части работы.

— Понял, босс, — глухо выдавил из себя Кабан, смирившись со своей участью.

— Иди, — бросил Алиев, отворачиваясь к окну и давая понять, что разговор окончен. — И чтобы всё было чисто. После этого праздника этот Белославов должен будет ползать передо мной на коленях. Умолять о пощаде. Или о быстрой смерти. Мне, в принципе, уже всё равно.

Вечер наконец-то окутал «Очаг», приглушив дневную суету. Последний посетитель, усатый мужик, допил свой травяной чай, крякнул и, оставив на столе пару лишних купюр, удалился. Дверь за ним скрипнула, и в зале повисла такая тишина.

Мы с Настей рухнули за наш любимый столик у окна, как два выживших после кораблекрушения. Усталость пропитала насквозь, въелась в каждую мышцу. Я откинулся на спинку стула, тупо уставившись на грязные тарелки, а сестра и вовсе положила голову на стол.

— Мы так больше не протянем, — первой нарушила молчание Настя. Голос у неё был тихий и хриплый. — На этом городском празднике мы просто свалимся замертво. Ты — у котла, я — с подносом и тарелками. Да и здесь… — она с тоской обвела взглядом пустой зал. — Мы уже не справляемся. Нам нужен помощник, Игорь. Срочно.

Я медленно потёр виски. Головная боль, моя верная спутница, снова забила свою назойливую дробь. Никак не мог полностью от нее избавиться. Может магией попробовать? Но как я уже знал, магических лекарей в Зареченске было всего двое. Они принимали пациентов на дому и прием стоил столько… в общем мне это было не по карману. Может позже. Надеюсь что этот праздник все же выведет меня на более высокий уровень.

— Ты права, — выдохнул я. — Абсолютно. К тому же выручка постепенно поднимается, да и Совет с Управой готовы нас профинансировать, что не может не радовать. Но кого взять? Нам нужен не просто человек, умеющий чистить картошку. Нам нужен тот, кому можно доверять. Кто не побежит трепаться о наших секретах и не подсыплет в суп дряни по приказу нашего друга Алиева.

— Ну… — Настя подняла голову и хитро прищурилась. В её уставших глазах блеснул огонёк. — Есть одна кандидатура. Ответственная, работящая… И, как мне кажется, она будет только рада проводить здесь побольше времени. Особенно в твоей компании.

Я издал звук, похожий на стон. Сразу понял, куда она клонит.