Вадим Фарг – Идеальный дефект (страница 32)

— Мне не нужны чёртовы навигационные карты, Кира, — я посмотрел на техника, и мои глаза ярко вспыхнули ледяным голубым огнём симбиота. — Раньше я был просто сбежавшим клоном с амнезией. Но теперь я, наш живой корабль и эта призрачная Станция прочно связаны одной невидимой цепью. Это единая сеть Артефактов.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к тихому, еле заметному гулу в собственной крови. Словно далёкая, едва уловимая песня, зовущая меня сквозь световые года.

— Я не знаю точных математических координат. Но я всем своим существом чувствую направление. Как магнитный компас чувствует север. Я смогу вывести нас прямо к порогу Кселиана.

Семён Аркадьевич долго, не моргая смотрел на мою мерцающую руку, затем перевёл взгляд на искрящегося от удовольствия Криптика. Старик тяжело поднялся из кресла. Он потянулся к поясу, достал свою старую, засаленную фуражку и с привычным жестом нахлобучил её на голову, надвигая козырёк на глаза.

— Уравнение с неизвестным, значит, — прокряхтел капитан, и в его голосе снова зазвучала былая командирская сталь. — Ненавижу математику. Но лететь на верный убой я ненавижу ещё больше.

Он решительно хлопнул огромной ладонью по столу, стирая голограмму вражеской Империи.

— Значит, навестим твоего призрачного друга. Прокладывай курс, компас. Мы летим вооружаться.

Раздался оглушительный металлический скрежет. Это Гюнтер, закончив полировку, с силой провёл лезвием тесака прямо по металлическому косяку двери. Красный окуляр дроида радостно мигнул.

— Искренне надеюсь, что у этих уважаемых призраков найдётся достаточно вместительный холодильник, — синтетическим голосом произнёс наш боевой повар. — Потому что мне срочно понадобится место. Я собираюсь заготовить очень много филе Императора.

Пытаться найти иголку в космическом стоге сена занятие для законченных идиотов. Мы же собирались заставить саму эту иголку радостно пищать и светиться в непроглядной тьме, пока мы несёмся к ней на спине взбесившегося биомеханического монстра.

Инженерный отсек «Рассветного Странника» сейчас меньше всего напоминал привычную корабельную серверную. Скорее бьющееся, истекающее синтетической кровью сердце огромного чудовища. Гладкие металлические панели давно скрылись под толстым слоем пульсирующей органики. С потолка свисали толстые, влажные жилы кабелей, по которым непрерывным потоком гналась светящаяся бледно-голубая жидкость.

— Кира, давай! — проорал я, с трудом перекрывая оглушительный, надрывный вой аварийных сирен. — Вливай весь массив прямо в центральный узел!

Моя биомеханическая рука была по плечо погружена в податливую биомассу главного пульта управления. Чёрный металл симбиота расщепился на тысячи тончайших игл-контактов, намертво сплетая мою нервную систему с мозгом нашего живого корабля. Боль была адской, словно мне в вены заливали жидкий азот вперемешку с битым стеклом, но я терпел, изо всех сил скаля зубы.

Кира, перемазанная с ног до головы мазутом и какой-то жуткой зелёной слизью, остервенело колотила по резервному терминалу.

— Влад, это самоубийство! — кричала она, смахивая едкий пот со лба. — Мы пытаемся разогнать сенсоры за пределы всех мыслимых законов физики! Если я сейчас напрямую интегрирую все наши данные о Древних в его нервную систему, у корабля может случиться критический сбой! Он просто разорвёт сам себя на куски!

— Значит, соберём его заново изолентой и крепким матом! Лей, я сказал! Нам нужно учуять этот проклятый Архив в складках реальности, иначе Император нас просто сотрёт из уравнения!

Кира громко, с чувством выругалась на грязном диалекте свалки Сектора 7 и с размаху ударила кулаком по большой мигающей кнопке подтверждения.

Терабайты нефильтрованной, первобытной информации о технологиях Древних, собранные нами в прошлых кровопролитных стычках, хлынули прямо в открытый разум левиафана.

«Рассветный Странник» взвыл.

Это был не звук скрежещущего металла. Корабль начал биться в настоящих конвульсиях. Коридоры вокруг нас начали резко сжиматься и разжиматься, как мышцы при жесточайшем спазме. Гравитация сошла с ума, подбрасывая незакреплённые инструменты к потолку и с силой впечатывая их обратно в палубу.

Я закрыл глаза, чувствуя, как меня буквально распирает от чужой, колоссальной мощи. Моё сознание вышвырнуло за пределы физического тела. Я видел, вернее, чувствовал, как трансформируется наша внешняя обшивка. И без того прочный матово-чёрный хитин начал стремительно утолщаться, покрываясь агрессивными, острыми шипами. Корабль на ходу наращивал дополнительные слои брони, перестраивая свою внутреннюю структуру. Из потрёпанного имперского крейсера мы окончательно превращались в настоящего, смертоносного звёздного хищника.

Раздался оглушительный треск короткого замыкания. Главный распределительный щит не выдержал перегрузки, и во все стороны брызнули снопы электрических молний.

Но на их пути тут же возникла пушистая серая тень. Криптик! Наш маленький шестилапый зверёк носился по горящим панелям со скоростью света. Он работал как живой предохранитель. Криптик бесстрашно бросался прямо под дуги высоковольтных пробоев, жадно впитывая в себя излишки опасного напряжения, которые иначе гарантированно поджарили бы нас с Кирой до хрустящей корочки. Шерсть лемура стояла дыбом, а его огромные фиолетовые глаза сияли в полумраке, как два мощных прожектора. Зверёк довольно урчал, раздуваясь от переполнявшей его энергии, и требовал ещё.

— Контур стабилизирован! — восторженно взвизгнула Кира, не веря безумным показаниям своих приборов. — Он переварил это! Влад, наш мальчик это переварил!

— Отлично! — прохрипел я, выдёргивая био-руку из пульта с противным влажным хлюпаньем. — Переведи всё управление на мостик! Я должен закончить синхронизацию!

Я бежал по пульсирующим коридорам, едва не спотыкаясь о вздыбленные плиты пола. Палуба ходила ходуном, но я чувствовал уверенность живого корабля. Он был готов. Он жаждал порвать эту галактику на части.

На капитанском мостике меня уже ждала Ани. Девушка неподвижно стояла у центрального ложемента пилота, её золотые глаза ярко светились смесью тревоги и ледяной решимости. Чуть поодаль капитан Семён Аркадьевич и Гюнтер из последних сил страховали дымящиеся системы жизнеобеспечения.

Я с разбегу прыгнул в кресло. Моя био-рука мгновенно, без всякой команды, слилась с главным штурвалом, прорастая в него чёрными металлическими корнями. Но этого было мало для такого прыжка.

«Инициирую полный симбиоз», — металлическим тоном произнёс Вазар в моей голове. На этот раз в его голосе не было привычной насмешки, только предельная концентрация.

Из спинки кресла с тихим шипением вырвались десятки гибких, светящихся кабелей. Они безжалостно, словно стальные змеи, впились прямо в мой позвоночник, пробивая одежду и кожу. Я закричал, невольно выгибаясь дугой. Боль была такой, словно меня прошило насквозь прямым попаданием из плазменного орудия дредноута.

И в этот критический момент на мои напряжённые плечи легли мягкие, холодные руки Ани.

Её мощнейшая псионика спасительным потоком хлынула в мой перегретый разум, работая как успокаивающий бальзам. Она стала моим якорем в бушующем океане данных. Ани ювелирно объединяла моё распадающееся от перегрузки человеческое сознание, холодный расчёт Вазара и первобытную ярость нашего биомеханического корабля в один монолитный разум.

Мои глаза широко распахнулись. Я перестал видеть привычный, мёртвый космос.

Бронестекло исчезло. Звёзды пропали. Я видел саму изнанку ткани мироздания. Галактика предстала передо мной не как плоская карта с точками планет, а как бесконечная, сложнейшая сеть сияющих энергетических нитей и вероятностей. Я воочию видел, как тяжело пульсируют гравитационные колодцы, как извиваются и рвутся потоки времени.

И там, среди этого ослепительного, сводящего с ума великолепия, я нашёл её. Тонкую, едва заметную энергетическую «струну», которая вела далеко за пределы всего сущего. Туда, где не работала логика и где навсегда кончались привычные координаты. Она вела в никуда. Прямо к порогу моего старого приятеля Кселиана.

— Влад, держись! — донёсся до меня отдалённый помехами голос Ани. — Твой разум растворяется! Ты можешь навсегда потерять себя в этом потоке!

Я лишь крепче стиснул неподатливый штурвал, чувствуя, как симбиотическая рука трещит от колоссального напряжения.

— Я не потеряюсь, Ани. Я точно знаю, кто я такой.

Гробовая тишина, внезапно повисшая на мостике, сменилась низкочастотным гулом. Этот пугающий звук пробирал до самых костей, заставляя стучать зубы. Я чувствовал каждой клеткой тела, как наш левиафан собирает всю свою мощь в один сокрушительный рывок.

Я моргнул, и когда снова открыл глаза, они были залиты чернотой, в бездонной глубине которой бешено плясали холодные синие искры.

— Я вижу след, — произнёс я.

Но это был не только мой человеческий голос. Он громко скрежетал, как металл о камень, жутко двоился и резонировал гулким эхом, смешавшись с цифровым голосом Вазара и древним, утробным рыком самого «Рассветного Странника».

— Мы идём в тень.

Наш корабль не стал вычислять безопасные векторы. Он не стал входить в подпространство обычным способом, как это делают все нормальные суда в Империи. Наш оживший биомеханический монстр просто выпустил невидимые ментальные когти и буквально с рвущим уши треском разорвал саму ткань реальности прямо перед своим носом.