Вадим Фарг – Главный инженер 2 (страница 29)

— Базу? — в голосе старого мастера моментально проснулся живой интерес, он даже перестал дышать в трубку на несколько секунд.

— Именно так, нашу новую мастерскую, где мы будем работать, — подтвердил я, глядя на тёмный потолок. — Мне нужно будет, чтобы ты помог мне. Работы предстоит много, она грязная и тяжёлая, но оплата будет вполне нормальная и честная, я тебя не обижу.

Степаныч помолчал секунду или две, переваривая услышанную и, видимо, принимая для себя какое-то важное решение.

— Максим, я к тебе, конечно же, завтра подъеду без всяких лишних вопросов и разговоров, — сказал он наконец серьёзным тоном. — Только ты мне ответь честно, как мужик мужику, ты это… ты действительно серьёзно решил разворачиваться, строить свою контору и брать людей?

— Абсолютно серьёзно, Степаныч, я слов на ветер не бросаю, — ответил я. — Обратного пути у меня нет, и мне нужны надежные люди.

— Ну тогда я точно иду с тобой, — сказал он просто, но с облегчением в голосе, будто сбросил с плеч тяжёлый мешок. — Если честно, мне до смерти надоело на всяких уродов, бюрократов и воров свою спину гнуть. Хочется напоследок поработать с нормальным человеком.

— Вот и отлично, я рад это слышать, — кивнул я, хотя он не мог меня видеть. — Только запомни: правила в моей структуре будут жёсткие, дисциплина железная, за любые косяки, пьянство или воровство буду спрашивать строго и без скидок на возраст.

— Да я уже понял, какой ты человек, Максим, не слепой, — усмехнулся он. — Зато ты своих работников не кидаешь на деньги, ценишь чужой труд и за спиной не прячешься, когда проблемы начинаются. А дисциплина — это дело нужное, без неё любой бизнес в бардак превращается.

— Я не кидаю тех людей, которые честно работают и приносят мне реальную пользу, — отрезал я.

— Значит, мы договорились, — подвёл итог Степаныч. — Буду завтра утром как штык со всем своим инструментом, жди.

Я сбросил вызов, убрал телефон и ещё раз медленно обвёл взглядом стены гаража. Они по-прежнему были сырыми и холодными, но теперь я видел в них надежную структуру. Точно так же, как и в моей новой жизни в этом чужом, но уже ставшем родным теле Смирнова. Снаружи всё это пока выглядело бедновато и несерьезно… но именно с такого обычно начинается что-то настоящее. И я постараюсь построить новый дом заместо того из которого меня вытолкнули.

Глава 15

Следующие несколько дней я почти не появлялся в квартире. Заходил только быстро поесть, насыпать корма Дюбелю, принять душ и поспать несколько часов, чтобы затем снова уехать в гараж. Квартира встречала меня тишиной и недовольным взглядом кота, но всё это было временным явлением. Главным объектом стал гараж.

Степаныч, как и обещал, приехал помогать и старался по-человечески, так, что я и слова сказать против не мог. Да и не хотел, если честно, всё же он работал, а не портил. Правда, сам Степаныч любил побухтеть. Но это можно списать на возраст.

— Максим, я тебе так скажу, я могу подсобить по-человечески, но ты мне эти деньги каждый день в карман не суй, мне неловко, я ведь не мальчишка на подхвате, я исключительно по дружбе пришёл, — проворчал он.

— Степаныч, по дружбе обычно чай пьют и байки рассказывают, а восемь часов подряд таскать хлам, резать профиль и держать тяжелые листы утеплителя, это уже работа, — спокойно ответил я, подходя к нему и протягивая сложенные купюры, делая это без всякой показной щедрости, просто отдавая ровно ту сумму, сколько стоил день хорошего мастера. — Ты теперь работаешь со мной, а значит, получаешь по-честному и без лишних разговоров. Если не хочешь брать деньги, я просто найму другого человека, а ты будешь стоять рядом, смотреть и нервничать, что этот новенький всё делает криво и неправильно.

Степаныч внимательно посмотрел на протянутые деньги, потом перевёл взгляд на меня, тяжело вздохнул, плюнул под ноги и всё-таки взял купюры.

— Шантажист ты, Максим, самый натуральный шантажист, только больно культурный и правильный, — буркнул старик, аккуратно пряча деньги во внутренний карман куртки. — Ладно, раз уж ты такой принципиальный начальник, тогда я и работать буду не как сосед по подъезду, а как человек с официальной зарплатой. Только потом не ной и не жалуйся, если я тебе на все твои косяки пальцем показывать буду.

— Именно для этого я тебе и плачу, чтобы ты смотрел в оба.

Степаныч относился к той редкой породе людей, которые с виду разваливаются, постоянно ругают погоду и правительство, жалуются на больные суставы и растущие цены в магазинах. Но стоит только дать им в руки нормальный инструмент и поставить чёткую задачу, как внутри них моментально включается мотор советской школы.

Мы методично сняли со стен все гнилые деревянные рейки, выровняли цементным раствором места, где кирпичная кладка уходила волной, прошлись по бетону металлической щёткой, сбивая труху. Я выбивал перфоратором слабые участки, а затем мы тщательно загрунтовали всё, что ещё могло держаться на стенах. Я делал это не ради красивой картинки или эстетики. Гараж должен был стать сухим, теплым и безопасным местом. Сырость убивает любой инструмент, холод сковывает и ломает руки, а плохая электропроводка убивает самого владельца. Мне пока умирать было рано, учитывая мой список людей, которым я ещё не успел испортить жизнь.

Утеплением я занялся лично, превратив этот процесс в своеобразную медитацию. Я не выбирал материалы по принципу дешевизны, как это обожали делать в половине подрядных контор, а взял качественные пенополистирольные плиты, плотные, и упругие, без осыпающейся крошки и с идеально ровной геометрией. Я брал каждый лист в руки, чувствуя его лёгкий вес и шершавую фактуру.

Аккуратно подрезал края строительным ножом, и теперь каждый лист вставал между металлическими направляющими плотно, не оставляя даже миллиметровой щели. Я проводил ладонью по стыкам, проверяя посадку, прижимал плиту к стене, отходил на шаг и снова внимательно смотрел «Аналитическим взором»

Я видел, где плита чуть выгнулась от напряжения, где между бетонной стеной и профилем мог остаться незаметный мостик холода и где длинный саморез может уйти в слабую пустоту бетона. Именно в таких незаметных мелочах пряталась настоящая инженерия. Не в ярких презентациях для совета директоров, а в том, чтобы морозной зимой в мастерской не тянуло сквозняком по ногам, а защитный автомат не выбивало от каждого щёлка электрочайника. Работа руками успокаивала, монотонные и точные движения помогали утрясти все лишние мысли, раскладывая их по полочкам.

Проводку я решил делать основательно и сразу с запасом прочности. Это вам не старая панелька, где одна розетка держит на себе чайник, стиральную машину, микроволновку, телевизор и ежедневные молитвы хозяйки. В этом гараже будут одновременно работать сварочный аппарат, мощная болгарка, зарядные устройства, воздушный компрессор, яркий свет, а в будущем, возможно, и токарный станок. Аппетит у рабочей базы растёт вместе с поступающими задачами. Я закрепил на стене вместительный щиток, аккуратно развёл медные линии, терпеливо зачищая каждую жилу. Подписал чёрным маркером все автоматы защиты, протянул кабель в серой гофре, педантично закрепив её клипсами по заранее отбитой лазерным уровнем разметке. Степаныч стоял внизу, держал стремянку и косился на меня с явным уважением, которое он старательно пытался спрятать за своим привычным стариковским ворчанием.

— Ты чего, прямо электриком родился, что ли, всё так ловко крутишь? — удивлённо спросил он, задирая голову, когда я в очередной раз зачистил медную жилу и вставил её в клемму автомата. — Сантехник ты или кто вообще по жизни такой будешь?

— В этой конкретной жизни я сантехник, — спокойно ответил я, даже не отрывая взгляда от собираемого щитка и продолжая методично затягивать винты. — В грамотно выстроенной системе любой уважающий себя специалист должен понимать работу смежных узлов. Вода по трубам без электричества не ходит, насос без подключённой автоматики мёртв, а автоматика без хорошей защиты, это просто пожар в рассрочку.

— Красиво говоришь, зараза ты эдакая, я бы так своему бывшему начальству сказал, — усмехнулся старик.

— Начальство обычно не любит слушать правду, потому что она сильно портит им красивую отчётность.

Степаныч засмеялся, закашлялся в кулак, потом неспешно достал из кармана помятую пачку сигарет, виновато посмотрел на меня и молча убрал её обратно. Я ничего не сказал. Просто внимательно посмотрел на него сверху вниз. Иногда один правильный взгляд экономит много слов и существенно снижает расходы на медицину.

Больше всего удовольствия мне приносила работа с металлом. В процессе резки и сварки было что-то предельно простое, честное и почти гипнотически успокаивающее. Железный профиль никогда не врал. Он мог быть изначально кривым, покрытым ржавчиной, с отвратительным заводским швом, но он никогда не изображал из себя преданного друга. Металл не улыбался на чужих похоронах и не выводил втихаря активы через подставные фонды. Он всегда показывал, кто он есть на самом деле, прямо здесь и сейчас. Его можно было зачистить лепестковым кругом до блеска, отрезать болгаркой, выставить по уровню, прихватить сваркой, проверить углы и усилить треугольной косынкой.