Вадим Фарг – Боярский и тысяча чертовок! (страница 40)
— Я уверен, что ещё не раз споткнусь, — согласился я, — Возможно, где-то и рухну. Но сдаваться не собираюсь. Против моего рода развязали войну и убили тех, кто был мне дорог. Такого я не смогу простить.
— Оу… — выдохнула боярыня, — Вот как? Тогда я не завидую Армановым.
— Не стоит, — вновь улыбнулся я и решил вернуться к прежней теме, — Так что я ещё могу взять из вашей оружейной, госпожа Сареева?
— Всё, что посчитаешь нужным, — развела руками она, — Только помни, что чем дороже вещь, тем пристальнее тебе надо о ней заботиться.
— Какой интересный выбор, — усмехнулся я, вновь обведя взглядом комнату.
— Именно, — стоило мне отвернуться от хозяйки дома, как нежные руки оплели мои плечи, а к спине прижалась пышная грудь, — Но будь внимателен, — её голос перешёл на страстный шёпот, — как я уже сказала, ты можешь взять здесь всё, то угодно. Или кого-то…
Я медленно развернулся, встретившись с пылающим от похоти взглядом. Мешкать не собирался, поэтому сразу же притянул к себе боярыню и страстно поцеловал. Её уста жадно слились с моими, дыхание обжигало, а тело… м-м-м… руки сами скользнули по тонкому платью, вмиг задрав его. Я сжал бёдра, готовый в любой момент раздвинуть стройные ножки и «покорить» мою любовницу.
Но на миг она оторвалась от меня и тихо произнесла:
— Будь осторожен, Боярский. Каждое последующее действие решит твою судьбу.
— Ни капельки в этом не сомневаюсь, — в тон ей ответил я и осторожно потянул платье за петельки, — Думаю, что я справлюсь.
Вот скажите, может ли у кого-то быть плохое настроение после подобного? Секс с очаровательной женщиной, выручка сразу же за лут из двух врат (да, по пути домой мне прислали деньги из академии) и за закрытие сегодняшних, да ещё артефакт, практически даром. Ну, не совсем-то и даром, но мы же с вами понимаем, что боярыня Сареева права, таким темпом я вскоре их попросту выкуплю у неё.
В общем, когда Фёдор привёз меня домой, на моём лице светилась улыбка как у довольного Чеширского Кота.
— Но ты сильно не расслабляйся, — видя мою физиономию, усмехнулся Федя, — Уверен, у тебя теперь появятся враги. Карен работал со многими… нехорошими людьми. А ты прикрыл его лавочку. Как думаешь, кого они будут считать виновным?
— А ты умеешь испортить настроение, — в тон ему отозвался я, — Но не сегодня.
— Меня вдохновляет твой оптимизм, — кивнул водитель, — И всё же, Максим, будь осторожен. Порой не всё идёт так, как ты того хочешь.
— Да, с этим я уже столкнулся, — кивнул я, — Но спасибо.
На том мы и попрощались. Фёдор укатил обратно в поместье боярыни, а я направился к дому. И да, у меня была одна неприятная мысль. Точнее, мелкая проблема, которая не давала мне покоя — моя машина. Она ведь так и осталась у столовой. Что с ней может случиться? Я был практически уверен, что сегодня кто-то постарается забраться в мой «офис», чтобы найти наркотики или что-то ещё, провоцирующее меня.
— Чистые? — вслух переспросил я, входя в дом, — Вот уж не думал…
Но тут же прикусил язык, встретившись в коридоре с Константином.
— Господин Боярский, всё в порядке? — осведомился дворецкий, заложив руки за спину.
— Да, вполне, — кивнул я в ответ, — Пришлось задержаться у боярыни Сареевой.
— Неужели? — из зала к нам вышла моя опекунша, — Вы стали с ней очень близки. Это нехорошо, Максим.
— Почему? — искренне удивился я, — Что плохого в том, что одна из влиятельных особ нашего города помогает мне?
— То, что потом она попросит в десять раз больше того, что дала, — нахмурилась Жанна, отчего на её лбу появились тонкие морщинки, — Ты хоть знаешь, кто она такая?
— Она та, кто хотя бы остался в стороне, когда все остальные рода объединились, чтобы убить моих родителей, — со злобой прошипел я и невольно выпустил магию суккубы.
Опекунша же прикусила губы. Она явно возжелала меня, чему я и не особо-то был рад. Всё же это в каком-то роде принуждение, что совсем не вдохновляет. С другой стороны, я сделал это не нарочно.
— Прошу прощения, Жанна Аркадьевна, — я развёл руками, — У меня был тяжёлый день. Снова пришлось закрывать врата в одиночку, да ещё высокого ранга.
— Знаю, — тихо сказала она, борясь с обуревавшими эмоциями, — Но всё равно впредь будь более сдержанным.
С этими словами она убежала в свою комнату. Да, именно так. Не быстро удалилась, а чуть ли не унеслась туда, чем сильно удивила Константина.
— Не замечал раньше за ней такой прыти, — хмыкнул он, — Словно молодая газель.
— Здесь есть с чем поспорить, — улыбнулся я.
— Насчёт газели или молодой? — повернулся ко мне дворецкий, на лице которого так же играла улыбка, — Впрочем, не суть важно. Хотя я восхищён тем, что вы нашли в себе силы извиниться. Первый шаг к перемирию о многом говорит.
— Благодарю, — кивнул я и направился в обеденный зал, — Что у нас на ужин?
— Всё, как вы любите, господин Боярский, — дворецкий пошёл следом за мной, — Ознакомившись сегодня с вашими идеями, я был весьма воодушевлён и решил, что вы заслужили праздничный стол.
— Интрига, — протянул я, взглянув на мужчину, — Тогда не будем никого ждать.
И вот я наконец-то смог прилечь на свою кровать с блаженной мордой. Да, Константин постарался на славу. Более того, помимо ужина, он показал мне свои идеи, касающиеся ремонта столовой и прилегающих территорий. Но, как несложно было догадаться (что я и сделал), для этого нужны немалые деньги. И даже закрытие врат пока что не особо в этом помогают. Мне требовалось нечто иное. В будущем, если (нет, не «если», а «когда») я всё там возведу по своей задумке, это может принести неплохую прибыль. Вот только связываться с заёмщиками мне совсем не хотелось. Даже с боярыней, пусть между нами и было много общего. Постель — это одно, а большие деньги — совершенно иное.
— Ты готов? — послышался рядом игривый женский голосок.
В первую секунду я оторопел, узнав его, но через мгновение лишь усмехнулся.
— Пафи? — я присел на кровати, глядя на «гостью» в моей спальне, — Мы же сегодня уже «полечились».
— И что с того? — азартно улыбнулась она, медленно двигаясь ко мне, — Я ведь обещала тебе. А суккубы всегда держат слово.
— Так уж и всегда?
— Ну, по крайней мере, я.
Да, как вы поняли, Пафи перевоплотилась в Жанну Аркадьевну. Помните, она посылала мне развратные образы, когда я сражался с монстрами? И вот, пришло время выполнить то, чем грозилась.
Высокая и стройная женщина в обтягивающей чёрной юбке и белой блузке остановилась возле меня и медленно опустилась на колени. Её жёлтые глазки блестели желанием, и оно передалось и мне. И пусть сегодня мной уже «воспользовались», разве я мог отказаться от столь лакомого кусочка?
— Мне их снять? — спросила Пафи, прикоснувшись к дужке очков.
— Оставь, — прошептал я, нежно проведя пальцами по подбородку женщины/суккубы, — И причёску тоже.
— Как скажешь, мой дорогой, — Пафи чуть поправила туго сплетённый пучок волос и облизнулась. А проведя пальчиками по моей одежде, попросту отбросила её в сторону, будто она вся была на липучках, — Это наша родовая магия, — томно прошептала она и нежно облизнула… бр-р-р… аж мурашки по телу, — Позже я научу тебя. А пока что…
ПсевдоЖанна не закончила фразу. Вместо этого резко наклонилась и жадно заглотила то, что уже давно дрожало от напряжения…
Глава 25
В полицейском участке было оживлённо даже в воскресенье. Нет, наверное, правильнее будет сказать так — особенно в воскресенье. Всё же у многих «белых» людей сегодня был выходной, вот они и припёрлись сюда. Это как с бабульками, что в шесть утра забивают всевозможные маршрутки, автобусы, троллейбусы и так далее, лишь бы раньше всех добраться до поликлиники, что открывается в семь часов. Самое забавное, что многим из них не назначено, просто скучно живётся, вот и прутся. Ну а тебе остаётся лишь терпеливо за этим наблюдать. Уважение к старшим должно быть. Конечно, если эти старшие не переходят черту и не начинают откровенно борзеть. А такие в «утренних» бабках встречаются довольно часто.
Но не суть.
Явился я в участок не просто так. Надо было кое-что проверить. Точнее, кое-кого.
— Доброе утро, — с дежурной улыбкой обратилась ко мне невысокая светловолосая девушка, стоявшая за административной стойкой, — Чем я могу вам помочь?
— Доброго, — я блеснул глазками и слегка надавил очарованием. Девушка сразу же поддалась чарам и теперь улыбалась мне искренне.
С этими словами она послала мне мыслеобраз девушки-копа, но уже обнажённой.