Вадим Фадин – Девочка на шаре (страница 53)

Но довольно – о бездарностях.

Предметом литературы может стать что угодно – любое из наблюдаемых действий и любое случайное слово в любой среде. Но для осмысления и записи впечатлений от всего этого среда годится уже не любая; тут у каждого из писателей свои пристрастия или капризы, но большинству необходимо какое – то время, чтобы побыть наедине с самим собой: необходимо уединение. Большинство существующих на свете профессий предполагают непременное общение, развитие связей и т. п., но творческие ремёсла тут стоят особняком. Много раз можно услышать такое: «Кто может быть смотрителем маяка? Только философы да поэты». Тем можно, мол, сидеть в слоновой башне на клочке суши, отрезанном от мира водой, и творить в своё удовольствие. Да, видимо, можно, только нельзя ставить тех и других на одну доску. Они будто бы делают одно дело, однако тут есть неодолимый барьер: в отличие от поэта, философ не может быть пророком.

Часто можно услышать, как иные строки больших поэтов называют пророческими, зато никакие цепочки логических построений философов не могут разрешиться в предвидение так, как в музыке доминантсептаккорд разрешается в тоническое трезвучие: предвидение, не подчиняясь правилам алгебры и логики, не может стать итогом долгого напряжения ума. Учёные могут вычислить, когда погаснет наше Солнце, но будет это так или иначе и будет ли это вообще, знают только поэты.

Предвидение же – случается, «как чувства или же закат», и права была Юнна Мориц, заметив однажды, что поэзия – не работа сознания, а дар речи в момент потери сознания.

И такая речь вряд ли обойдётся без найденных с трудом неожиданных рифм.