Вадим Долгов – Клио и Огюст. Очерки исторической социологии (страница 9)

Широко известным американским социологом является Абрахам Маслоу. Маслоу вырос в еврейской семье эмигрантов из России. В детстве был застенчивым мальчиком с проблемами в общении. Но вопреки (а может быть, и благодаря) этому сделал выдающуюся академическую карьеру. Прежде всего, известна его «Пирамида потребностей», о которой знают обычно даже не очень хорошо успевающие школьники. Менее известен факт, что сам Маслоу не является автором этой визуализации. Пирамиду нарисовали его ученики и последователи, обобщая идеи учителя. Классический вариант пирамиды выглядит так:

Подразумевается, что потребности человек удовлетворяет последовательно.

1. Если он голоден (физиологические потребности), он может рискнуть и украсть булку в магазине. Опасность пострадать от действий охранника его если и пугает, то не останавливает. Столь же храбрым может сделать человека потребность в тепле, воде и, возможно, сексе.

2. Если он сыт, то ему уже не хочется быть битым. И в этом случае главная его мысль – найти спокойное и безопасное место для жизни. Это важно для него и человек не готов рисковать покоем.

3. Если человек сыт и спокоен, он начинает испытывать желание пообщаться. Человек, как известно, «животное социальное».

4. Если группа друзей-приятелей собрана, человека охватывает желание, говоря уличным языком, повыпендриваться: получить признание, знаки отличия, награды и звания. Так, чтобы друзья, глядя на него, сказали: «Ах!»

5. Если медали и значки вешать уже некуда, а признание заслуг всеобъемлюще и безусловно, то, по логике пирамиды, человек, уже не очень оглядываясь на общество, должен задуматься об наиболее полной реализации своего «я». Для этого может подойти написание книги мемуаров и разные другие способы бескорыстного «осчастливливания» человечества.

Любой историк, применив эту теоретическую схему к важным историческим событиям, найдет, конечно, массу исключений. Известен подвиг тринадцати сотрудников Всесоюзного института растениеводства, ценой своих жизней спасших уникальную коллекцию семян, собранную академиком Н. И. Вавиловым в путешествиях по всему миру. Они хранили несколько тонн семян и клубней картофеля. Но, умирая от голода, не взяли из ценной коллекции ни зернышка. Какой ступени пирамиды соответствовали их мотивы? Самой наивысшей. Они делали это ради человечества в то время, когда не удовлетворенной оставалась и самая низшая потребность в иерархии Маслоу – потребность в еде. Можно привести и еще целый ряд примеров, когда люди рисковали своими жизнями без надежды на награду и славу, исключительно ради общего блага.

Однако на самом деле указанные исторические факты совсем не противоречат знаменитой пирамиде. Они описывают разные стороны социальной реальности. Иерархия потребностей Абрахама Маслоу описывает социальную норму – то состояние, в котором общество пребывает в обычное время. Она была сформирована для того, чтобы правильно мотивировать работников на производстве. Мотивировать изо дня в день, давая им стимул для регулярной и систематической работы. Это логика поведения обыкновенных людей в обыкновенной ситуации. А исторические примеры – дают нам логику подвига, логику поведения необыкновенных людей в необыкновенной ситуации.

Пирамида Маслоу описывает логику повседневной статики. И в ней она работает вполне успешно. Нарушение этой логики обязательно проводит к управленческим ошибкам. Во многих российских семьях на антресолях хранятся кипы почетных грамот, вручавшихся в позднесоветскую эпоху по любому поводу: к 1 мая, к 7 ноября и пр. Вручение этих грамот, а также значков победителей соцсоревнования не вызывало в советских тружениках особого энтузиазма: не были удовлетворены потребности низших ступеней. Не всё было благополучно с продуктами питания, с «товарами народного потребления», поэтому грамоты, призванные вроде бы удовлетворять потребность человека в признании заслуг, не выполняли этой своей функции.

Пример грамотной мотивации автор этих строк наблюдал в детском саду. Понятно, что потребности детей в саду удовлетворены практически полностью. Они сыты, находятся в безопасности и имеют большой круг общения. В таковом состоянии обретался и я сам лет в 5–6. Как мотивировать ребенка для выполнения общественно-полезной работы? Наиболее действенным способом оказалась апелляция к честолюбию. За чистку снега, например, на пальтишко нашивали красную звезду из клеенки (это были советские времена – вторая половина 1970-х гг.). Поначалу такая перспектива меня не прельстила, но когда в группе появились первые обладатели красных звезд, всё изменилось. Очень захотелось получить такое отличие. И вот мы с группой таких же юных честолюбцев вооружились лопатами и расчистили всю территорию участка для прогулок, предназначенного для нашей группы. Дело осложнялось еще и тем, что в это самое время в детском саду проходил чемпионат между группами по хоккею. Мы слышали шум и крики, доносившиеся с игрового поля. Очень хотелось пойти посмотреть. Но мы мужественно, скрепя сердце продолжали грести снег на участке. Работа была выполнена. И во время тихого часа воспитатель пришила на пальто красную звезду. Гордость моя не знала предела. Теория Маслоу сработала.

Об истории развития социологии можно написать не один том. Упомянутые авторы – лишь основатели социологии. И то – не все. За пределами нашего рассмотрения остались Т. Парсонс, Д. Белл, У. Трондайк, Н. Луман и другие корифеи социологической мысли. Но, пожалуй, введение уже и так оказалось излишне обширным. Дальнейшее знакомство с разнообразием социологических теорий мы продолжим в тематических главах, сопоставляя их с соответствующим историческим материалом.

Глава 1. Социология власти и авторитета

«Король глядит угрюмо:

“Опять в краю моем

Цветет медвяный вереск,

А меда мы не пьем!”»[17]

Власть всегда казалась человечеству явлением таинственным. Почему один человек слушается другого? Хорошо, если управляющий силен и умен, а тот, который слушается, – глуп и слаб. Но в такой первозданной простоте ситуация сохраняется разве только в обезьяньем стаде. У людей один не очень умный и немощный может управлять десятками, сотнями и даже миллионами сильных и умных.

Понятно, что самым логичным было видеть в этом загадочном явлении проявление сверхъестественных сил, подобных тем, что управляют громами, буйными ветрами и прочими природными стихиями. Иногда эта сила мыслилась персонализированной в личности правителя или, еще чаще, в его роде. Род выступал объектом сакрализации, во-первых, потому что в древности и средневековье родовые связи были весьма сильны. Во-вторых, личность еще не успела выделиться из рода. Отдельный человек и другими воспринимался, и сам себя воспринимал как часть большого родового целого. И, наконец, в-третьих, сакрализация рода давала сразу целый ряд понятных социально-политических решений. Если умирал король, то для того чтобы сохранить стабильность социального устройства, нужно было просто найти ближайшего его родственника – родственник выступал как самая простая и логичная замена умершего правителя.

Понятно, что человеку постиндустриальной эпохи такое решение видится не самым убедительным. Современная политическая доктрина базируется на представлении, что хороший руководитель должен обладать набором соответствующих его должности профессиональных «компетенций», знаний и навыков. Но в условиях общества, в котором распространение сложной информации затруднено, адекватная оценка коллективом личных качеств руководителя практически невозможна. Выбор родственника – наиболее релевантный вариант. Во-первых, потому что в пределах одной семьи в самом общем приближении уровень воспитания, интеллектуальных и волевых качеств будет примерно одинаков. Во-вторых, для реализации власти необходима обширная сеть социальных связей. Власть короля/князя опирается на сотни личных знакомств с баронами, герцогами, графами/боярами, дворянами, тиунами и пр. Кто может заменить умершего короля в этой системе наилучшим образом? Тот, кто стоял ближе всего к нему: брат или сын.

Всякий институализированный принцип выбора человека для исполнения определенной социальной роли имеет тенденцию к формализации и содержательному выхолащиванию. Так женщина, мечтающая о верном, заботливом и сильном и красивом муже, может объединить все названные качества в воображаемой фигуре мужчины высокого роста. И в дальнейшем для создания пары искать именно высокого мужчину, упуская из внимания все остальные качества. Принцип наследственного перехода власти пережил сходную трансформацию. Если изначально наследник – это человек, ближе всего находящийся к бывшему правителю, и имевший в силу этого наиболее плотное знакомство с его окружением, методами управления и тайнами, то постепенно принцип родства стал самодовлеющим. Родственника стали искать даже в том случае, если он гарантированно не имел с умершим правителем никакого общего бытия.

Отчасти этим объясняется логика событий Смутного времени в России. После смерти царя Федора Иоанновича появляется несколько мнимых его братьев – самозванцев, бравших имя убиенного в Угличе в 1591 г. царевича Дмитрия Углицкого. Прилежный школьник знает Лжедмитрия I и Лжедмитрия II, а более осведомленный читатель может насчитать штук пять. Откуда такая популярность у мальчика, прожившего на белом свете всего восемь лет? Откуда такое желание претендентов на российский престол выдать себя за Дмитрия, хотя, с точки зрения современного человека, Дмитрий – совершенно неподходящая кандидатура для занятия высшей руководящей должности в огромной стране? Он никогда не был на руководящей работе (его углицкое княжение было исключительно номинальным), он был не вполне здоров (страдал «падучей»), он был молод (в 1605 г. реальному Дмитрию исполнилось бы 23 года), он никогда не жил при дворе отца или старшего брата, не был причастен к процессу управления страной, не имел нужных социальных связей. Причина именно в принадлежности к сакральному царскому роду, которая сообщала авторитет человеку вне зависимости от его личных качеств и даже несмотря на них.