Вадим Добруша – Хроники Родомысла (страница 11)
– Не могу тебя бросить.
– Иди же, мы с Дорофеей закроемся, свет потушим затаимся, все будет НОРМ.
Необычное слово от Елены, прошедшая опасность, заставили Данилу улыбнуться.
– Это ты где слово взяла?
– Да ты пару раз молвил, я не спрашивала поняла, что это.
– Эх какая ты у меня умница, я тебя так люблю, – выговорился Волгин довольный исходом ситуации.
– И я тебя.
Пришла напуганная Дорофея:
– Слава те господи все живы.
А Данила услышал в голове знакомый шелест:
"Слава мне вовеки веков."
Дан ответил телепатически:
– Наставник? Всё видишь?
– Конечно, я всё и всегда вижу-знаю, можно сказать и чувствую. Как у вас любовь расцвела, качественно. Это нам всем на пользу. Ты рано расслабился, убирай нукеров из дома и иди с предложением к князю.
Орда до утра не пойдет на стены, зализывают раны, думают идти на приступ или бросить, потери то серьёзные, вы там многих перебили они слегка деморализованы. Поэтому, моя тебе подсказка, передохните часа три четыре, пусть пьют медовуху для силы и ранним утром, только перед восходом солнца заходите одним отрядом в тыл, другим из ворот в клещи берёте и бьёте всех подряд, сегодня это может получиться. Иначе пойдут малые села и городки кромсать, а это не желательно мне. Всё."
Данила оставил оружие ордынцев дома, самих выбросил на улицу и пошёл к князю.
Старшая дружина и князь, уставшие сидели в княжеском тереме в большой зале. Данила объяснил всем своё предложение и убедил его использовать.
(Что-то подозрительно легко согласились, наставник надавил, наверняка)
Отдохнули пять часов, Данила с Добрушей и Вадити взяли три сотни молодцов и через потайной проход, где кони даже проходили, начали подбираться в тыл лагеря орды.
Надо сказать, те, такой наглости не ожидали, думали после штурма все отдыхают в бессилии и сами отдыхали.
Когда дружина Данилы неожиданно атаковала лагерь, ордынцы немного растерялись, но имея немалый опыт бесконечных сражений, вскоре опомнились и начали контратаковать. И в этот момент из ворот Городца молча выбежало не менее тысячи бойцов, с остервенением атаковавших новый ордынский тыл. Это вскоре породило панику в их отряде, и они прекратив сопротивление начали отступать, а затем и побежали. Русичи с радостным рёвом бросились догонять, добивать врага. Такое бывает, когда даже большой опыт и умение не могут противиться мощнейшему эмоциональному взрыву, в этой битве так и случилось, Русичи озверевшие от тягот войны и потерь близких да родных, как горная лавина, смели все порядки, что успел выстроить враг. Их просто невозможно было остановить.
В итоге ордынцы бросив обоз, кто как мог уходили подальше, разрозненными группами. Их догоняли били и били, и в плен не брали.
Когда наступил день, преследование прекратили. Собирали оружие, коней ордынских, освободили счастливых пленников, сотня дружины пошла проводить остатки врага, уходящего довольно быстро.
Такая большая победа, принесла в город большую радость и в то же время печаль, часть горожан погибли, немало раненых, которых ещё нужно было вылечить.
Потеряли вместе с ранеными многих, в большей степени неопытных юношей женщин и даже помогавших защитникам подростков, но ордынцев замучились считать, стаскивая их в овраг откуда потом думали вывезти закопать подальше от города как будет возможность.
Выходило, что у нападавших из почти пяти тысяч, ушли около тысячи и многих сильных богатуров они потеряли. Нашли даже труп самого Ахметбея, он не хотел бежать, считал себя неуязвимым. Здесь отличились Вадити и Добруша, они со своими десятками лучших воев и при поддержке Данилы перебили личную охрану бека в считаные минуты и это позволило окружить самого хана. Он живым сдаваться не захотел, бесстрашный пал от меча Вадити.
Жизнь продолжалась, оплакали погибших родных и близких, начали готовиться к новой весне. Земля звала своих тружеников.
В честь великого избавления и победы, князь Борис, устроил пир. Простые горожане, ремесленники, малые купцы, гуляли прямо на улице, а дружина, ближние бояре, именитые купцы в большом зале княжеского терема.
Во время пира, князь похвалил еще раз Данилу, вспомнил рассказ Вадити и Добруши о странной судьбе Волгина:
– Данила, это верно, что ты из боярского роду, и родителей потерял, да не помнишь кто они были?
– Да князь, я в странствиях повоевал много перенёс немало и было, что чуть не помер от трудов и бед, потерял память, помню мало от того что было.
– Чудно это всё, но да бывает и хуже, хорошо хоть жив остался. А можешь мне показать амулет который у тебя сохранился?
– Да конечно посмотри княже.
Данила снял амулет и дал его Борису.
Тот с интересом начал рассматривать и вдруг подскочил с кресла и даже протрезвел частично:
– Да это ж, это же герб умершего от черной болезни великого князя Симеона!!!
Это и правда тебе мать на шею его повесила?
– Вот это я помню, как повесила его, поцеловала в лоб, сказала, чтоб берёг и больше я её не видел.
– Подожди, а что за грамотка у тебя сохранилась?
– Есть такая, на пергаменте писана, но буквицы потерлись не прочесть.
Данила сходил домой принёс грамотку и показал князю.
– Да, прочесть не получается, однако в конце письма сохранилось, хоть и еле видно, печать опять же Симеона…
Тебя Данилой кличут, а у Симеона все дети умерли от болезни, как и он сам, всех похоронили, а пятилетний сын Данила пропал как сквозь землю провалился!
Так это значит ты, тот самый пропавший сын Симеона Гордого, Данила?!
Все гости на пиру затихли враз, мгновения тишины, и всеобщее удивление присутствующих, показалось Даниле невероятным.
–Тогда ты не боярского роду, а княжеского! И ты мой брат троюродный, кровный. Вот это весть от бога неожиданная. Дай я тебя обниму брат.
Они крепко обнялись трижды расцеловались, и Борис посадил уже Данилу рядом с собой как равного себе.
– Всем говорю, почитайте Данилу как меня самого, ибо он братом моим является!
Данила до этого момента, все думал, "как же наставник собирается меня видеть князем, ведь это надо доказывать, просто так князем не станешь, лишь по своей воле, а вон он как закрутил то знающий пределы, хитёр".
Данила с интересом играл роль, княжьего потерянного сына:
– Борис, расскажи мне, где мои родители и почему, я оказался не у них в доме, а на чужбине?
– Эх, Данила, нет твоих родителей в живых и братьев, и сестер нет, все умерли от чумы заморской в один год. Матушка твоя правда одна выжила, но от горя почти ума лишилась и ушла в монастырь, там скончалась лет десять назад.
Твой отец был Великим князем Московским и сильней его на русских землях никого не было. Однако, в одночасье всё рухнуло, удивительно, что ты живым оказался, видимо матушка тебя спасла, отправив куда-то подальше от беды, да что с тобой стало никто не знает. А все земли волости и города и городки забрал Иван Красный, средний сын Калиты, он и стал великим князем. Иван прокняжил, впрочем, тоже недолго, 9 лет и сам приставился, однако, оставил за себя княжить своего сына Дмитрия малолетнего, отпрыска. Мы, это я и мой брат Дмитрий Фома Нижегородский, Константиновичи, пободались с Дмитрием Московским за Владимирский стол, но его поддерживает архимандрит Алексий и войско у него поболее нашего, не справились. Ладно хоть до большой драки не дошло, а то бы ордынцев порадовали. В прошлом году брат Дмитрий выдал замуж за Дмитрия московского свою дочь Евдокию и замирились, но Москва силу набирает большую, боюсь скоро вообще не справимся. А теперь и ты появился и претендуешь на часть наследства Симеона, потому как княжеских и великих кровей.
Надо ехать в Нижний Новгород, что брат скажет, как тебе помочь, и срочно ехать, пока весна дороги не размыла. А сам ко мне в терем переезжай, чай не простолюдин, мой гость и как оказалось мой спаситель от орды.
– Это что получается, – ошарашено глядя на Данилу вымолвила Елена, когда у себя в доме он рассказал ей о произошедшем открытии,– Я теперь княгиня что ли?
– Получается так.
– Да как же это так то, я и не чаяла, а тут такое событие бог послал. А ты меня не бросишь, я ведь не княжеских кровей?
– Что ты говоришь Еленушка, никогда тебя не брошу, лучше тебя никого на свете нет! Кроме того, князья часто берут в жены боярынь, вот была ты боярыня, стала княгиня, но без княжества.
И оба засмеялись глядя друг на дружку.
ТЕПЕРЬ КНЯЗЬ
Борис и Данила в сопровождении малой дружины через пару дней поехали в Нижний Новгород, с вестью небывалой.
Дмитрий Фома внимательно слушал брата, смотрел амулет – оберег вглядывался в свиток и наконец вымолвил:
– Чудеса, да и только, провиденье господа нашего немыслимо в своих делах. Коли так случилось, то значит так и должно быть. Я думаю, надо собираться в Москву к зятю в гости, вот обрадуется брату своему двоюродному то, или нет? Но для кормления должен он выделить городок Даниле, какой ни на есть.
Не стали медлить через день отправились на Москву.
Там собралось и боярство, и родня княжеская, и сильно постаревший архимандрит Алексей, чтобы разобраться с новым князем.