Вадим Денисов – Замок Россия (страница 81)

— Едина Россия?

— Тьфу на тебя! — испугался Гоблин. — В смысле, партия у нас такая была, да… А так — да, единая. Посуди сам, мы вас искали. Искали не немцев, не бельгийцев, а вас, как братьев. Зачем? Да чтобы вместе шишку в этом мире держать. Свободно.

Вот такие у Гоблина понятия о свободе.

Короче, с этим мы сербов и оставили в покое, для раздумий и советов.

А сами махнули на юг, решили пролететь скоренько, глянуть, может, и найдутся ушедшие, если вдруг поумнели в пути. Жаль, далеко запрыгнуть у нас никак не получится: лимит времени операции, задачи, запас топлива… Отдельная тема. Прыгнули мы с Мишкой в квадры и уехали в поиск до вечера, до сербского ответа — конкретного, окончательного.

Съездили зря, спустились на юг на сто километров: нет людей. Или не выходят. Во всяком случае, следов пребывания не видно, впрочем, что тут безоружным делать-то? Местность все опасней становится, лес все гуще и выше, хищники все чаще, судя по следам. Сербы даже не пробовали в степи охотиться, хотя бизонов видели, — нет оружия с достаточной дальностью поражения, а места на зверя не засадные. Кроме бизонов, которых в этом секторе сейчас нет, стада круг завершают, по волжской стороне Междуречья идут, в степи бегают сайгаки, быстрые, верткие. Их еще сложней брать. Сербы пользовали лесных оленей и прочую боровую дичину.

Вернулись мы к вечеру, чуть поговорили, и я понял — сладится.

Потому и отошел к машинке, типа понаблюдать, а на самом деле — чтобы над душой в такой момент не висеть. А этот бугай неотесанный орет.

О, чувствую, можно рацию доставать!

Гоблин рукой машет — подходи мол, исторический момент.

— Спасибо вам за хорошие слова. Я знаю, что православние русские никогда не думают плохо о сербах. Серби по тому очень любиат русский народ. Наши язики очень похожи… Мы думали, что же, мы выразили различные слова… В прошлом ми наверно били один народ. Все это так, в конце концов мы согласились.

— «Вышка», ответь «Кастету». Прием.

Все наши переговоры с замком или кораблем отныне и навсегда ведутся с использованием шифратора-скремблера: сигналы станций сильные, расстояния большие, потому никаких открытых всему миру базаров. Если кто и услышит разговор, то это будет сплошной: «бурль-бурль-бурль».

— «Вышка» в канале. Докладывай.

— Под запись, окончательно. Сербы, монокластер. Пять мужиков, десять женщин, четверо детей… Есть «плюсик», Юра!

— Да знаем про «плюсик», Костя. У Главного уже тренькнуло. В общем, принял, передам по цепи.

Ночевали у сербов.

Вообще-то для полевых ночевок у нас на всякий случай имеется тент, который легко и просто ставится над машинами, — очень способствует в случае дождя, но раз все так удачно сложилось, расположились в полевом лагере монокластера. Легли прямо под открытым небом, благо комара тут куда как меньше, чем в тайге левого берега Волги.

Летние ночи в местной степи — потрясающей красоты зрелище. Атмосфера планеты пока что девственно чиста, воздух кристально прозрачен. Нет искусственных подсветок, дымки, марева. Звезды светят так, что тебе кажется: открой книжку — и разглядишь текст. Я долго не мог уснуть, все смотрел и смотрел на небо, поймав себя на мысли, что ищу несуществующие спутники Земли-2. Чем черт не шутит — а вдруг пролетит над головой искусственный сателлит Смотрящих? Или даже космический корабль. Таким гигантским «блюдцем» с радиусом километра в два. Интересно, а на этой планете такой феномен, как UFO, имеется? А если имеется, но не имеет никакого отношения к Смотрящим, то как они реагируют на таковое?

Утром еще раз обсудили с Гоблином вчерашнее.

Расклады по арабам плохие.

Если хоть примерно посчитать, сколько «локалок» они бомбанули только в этой округе, а в каждой — по две единицы легкой техники, или одна потяжелее, то уже получается целый автопарк! И практически каждую единицу техники со временем можно заточить под степную езду, лифтануть, резину поменять, крюки поставить, броньку вниз, бампера усилить — ничего сложного. Правда, где они столько топлива брать будут? А нигде. Даже если это «дежурный автопарк», то мобильность анклава возрастает неимоверно. Так что просто глушить технику — не метод. Глушить надо активную арабскую братву, так как число таковых в любом сообществе конечно. Это пока можно безнаказанно грабить, активных придурков много. Как только первый раз кровавой юшкой умоются, храбрые ряды сразу поредеют.

— Что, Гоб, все же будем ввязываться?

— Ты видишь другое? Если эту козлятину беспредельную прямо сейчас не начать отваживать, они тут все вычешут, всех людей выбьют, какие еще могут в лесах гужеваться. В следующий рейд вообще никого не найдем. Они и до гор дойдут.

Не сомневаюсь, постепенно всех вырежут. Ладно, подумаем еще.

А пока так: сербы пешком всей общиной идут к берегу, это километров двадцать через лес. Сомов показал Якшичу место на схеме, где стоит баржа и временная база «Дункана», дело общины — выйти на Сену и ждать судна. «Дункан» через шесть часов выдвинется к ним, посемафорят — подберет и отвезет на базу, к барже.

— Марко, теперь вот что. Я уже говорил тебе, что у нас важная миссия… Слушай, дай одного бойца, реального. Из тех, кто может. Ну и хочет арабцам навалять.

— Дам, конечно. Бранковича бери, он немолодой, но добар борац, у «Кобре» служил, на русском каже. И парня возьми, Вука.

— Да пацан он еще!

— Узьми, не пожалеешь. Добро пуца, стреляет хорошо, искуство ие. Из Косовске-Митровице.

— А… Боевиком был?

— Не, он виолиниста, скрипач, в кафани играл. У него великий издатак, счет, по-вашему… Миша, ускоро пойдем на реку, дайте нам коли пиштоль, лес таки, а со мной многие жена и деца.

Гоблин подвел Марко к прицепу.

— Дам, Марко, как же не дать, вы теперь наши… Бери вот эти, с ними весь лес под вами будет, — Мишка передал ему два мосинских «колчака» и одну помпу.

— Ну и тебе лично, подарок.

Старшина бережно принял из рук Сомова кобуру с «наганом», погладил рифленую рукоять, твердую кожу кобуры. Вздохнул.

Глаза серба светились новыми надеждами.

Прокладка дальнейшего маршрута сложностей не представляла, все очевидцы по нашей просьбе рисовали кроки и схемы, затем множество ориентиров и примет сводилось в единую карту-схему.

На сербской «локалке» мы даже не останавливались: нет смысла, проехали мимо. Тут подчистили все, до крупинки, сербы, как сказал нам Бранко, сюда приходили еще раз, подбирали остатки.

Поехали к месту дислокации бывшего чешского монокластера.

Плохое место выбрали Смотрящие для чехов, схалтурили, гады. Парадоксально звучит: красивое, но плохое. Хоть и перелески рядом, а все на виду, со степи сразу весь растянутый хутор как на ладони, не спрячешься. Длинный язык невысокого смешанного леса подходит к хутору с запада — как подложка позади растянутой группы домиков. Вдоль линии бревенчатых хижин протекает речка, вода чистая, серебристая рыбка стайками мелькает в медленном темном потоке. Лягушки прыгают. Нет, ну действительно красиво, увидь я такое в другом мире и в другие времена. Открытку можно делать.

А здесь…

Страшное арабы сотворили с чешским анклавом. Возле первичной сербской базы все чисто вокруг — те сразу увели людей. А на этом «хуторе» — россыпью белеют человеческие кости, черепа — обглоданные, растасканные зверьем. Никто не хоронил трупы, их даже не стащили в одно место. Ну хоть захоронить-то могли! Как же так, нелюди?

Мы бродили по разгромленному арабами поселку и молча запоминали, копили ярость.

— Знаешь что, — неожиданно сказал Гоблин, когда я подошел к нему. — Именно здесь замку надо будет поставить самый дальний форпост Междуречья, хорошую такую мощную базу с ангарами, складами. А где-то там, в районе словаков, провести границу, четкую, заметную, дальше которой ни одна падла и шагу ступить не сможет. Пусть издалека видят, псы. И вышки двадцатиметровые с ДШК видят, и разъездные патрули наших новых казачков, и сожженные остовы квадров басурманских — мы им таких напоминалок оставим. А я бы еще и кольев с бошками арабскими в землю навтыкал по всей границе, через интервал. Жаль, Сотников не одобрит.

— Бошки — точно не одобрит, а по форпосту… Ну может, и есть стратегический смысл. Не хрен прятаться, пусть знают мощь российских порядков. Если нормально укрепиться, поставить пулеметы да пару минометов, РЛС, сигналки, ночники и мехпарк держать приличный, то круто будет, такую заставу не сковырнешь. Ладно, чего там… Поехали дальше, к словакам.

И поехали. Крепкий, жилистый Бранко Бранкович едет в Мишкином прицепе. Поначалу он сидел на пассажирском сиденье за Сомовым, но там с такими габаритами им вдвоем тесновато — перебрался в прицеп. Сложили несколько раз в виде «матраца» наш групповой тент, пристроили поудобнее, и катит себе лежа. Как и вся его община, тоскует, привыкает к новым реалиям.

Иногда вспоминает.

— В Сербие ест всего десять миллион, пока в Белграде имеет около двух миллионов жителей. Крупнейший сербский город после Белграда, где сербы живут, является Чикаго. Многие сербы живут в Вене, в Цюрихе, Берлине, Мадриде, Перте, Ванкувере, Рио-де-Жанейро… Просто нет места на земле, где они не. Но что такое душа каждого серба, является желание, чтобы в один прекрасный день вернуться в Сербию…

— Не горюй, Бранко, мы тут еще краше города выстроим.