Вадим Денисов – Замок Россия (страница 48)
Глава 11
Я так и знал, что от Пантюховых мы так просто не уедем.
Только поставили Шнюшу под навес, как уже пацанва рядом танцует. В коротких шортиках, в майках, загорелые и ни одного пятнышка комариного укуса. Таежники, ну чисто маугленята. Гоблину комары так сразу в лоб сливу садят, стоит нам только заехать в место, где безветренно. Поэтому от него постоянно воняет «репудином» — целую флягу химии Мишка возит в багажнике. Мне тоже достается от кровососов, но поменьше. Комара в этой «южной тайге» не так уж и много, но он зол, могуч и хорошо протыкает кожуру, падла. А этим карапетам хоть бы хны — наверное, иммунитет выработался.
Дикий народ, дети чащоб.
Повозились, отвязывая от запаски Шнюши дареные велики, мужики покатили их за дом, ребятня за ними, пока на них не цыкнули. Вот уж кому радость.
— Дядьки, вас там старшие снедать зовут! Пирохи с диким луком и кашей! — взвизгнул малой патластик, успевший за короткую фразу обежать вокруг меня четыре раза. — А дайте аптомат потрогать, а?
— Отскечь, дитя, патрон стреляный хочешь?
Сопляк схватил гильзу и убежал, на ходу засовывая ее в нос, — радости полные штаны. Понимаем, запах войны, сам в детстве так делал. Чет взгрустнулось. Мне бы такого спиногрыза завести, давно пора, если по-хорошему, — чувствую я уже в себе папашу, чувствую… Да все с бабами у Кастета не адидас — что там, что тут, — то тупые, как бубен, то жадные. Была по-первости у меня деваха из Саранска, она сейчас в столовке замка работает, — приметная такая, бойкая, так мы даже планы строили. Все при ней было, и попчик, и топчик, но не срослось — не одним же трахом семья клеится. А поговорить! Да и мост передний у девки слабоват, а я вечно в рейдах.
Три дня назад пообщался в замке с новенькой брюнеткой — не то. Как Лев Толстой написал в своих дневниках после свадьбы по поводу первой брачной ночи, одной фразой: «Не то». По-моему, это сильней, чем весь его роман «Война и мир». Ниче, не удивились? Это я с виду «рабочий с шарикоподшипника»… Многие обманывались на свою голову, много зубов вылетело за необдуманные слова. Даром, что ли, у меня такой позывной, думаете? С кругозорами все в порядке — и читаем, и поем. Не Бахтин, конечно, но и написать чего умного сможем.
Зашел я в дом, а стол уже натурально ломится, у тейпа сегодня праздник — мужики вернулись важные, довольные: с определенностью, подарками и оружием. Теперь они не потеряшки какие в диком лесу, теперь они Граждане Анклава, только тронь. Неделю назад на собрании Сотников опять выступил по этому поводу:
— Среди норм коммунального общежития и коллективного выживания для нас одним из важнейших является норма «Все за одного». Я хочу, чтобы все вы знали и поняли — Замок не бросит никого из своих, за обиду единому своему человеку ответит жестко, за смерть отомстит люто. И эту нашу норму должна знать вся планета. Я хочу добиться такой репутации анклава, когда наших женщин в поездке на базар к соседям будет сопровождать один мальчишка четырнадцати лет с палкой. И все будут знать — этого достаточно.
Правильно, чтобы ни одна сука не покосилась.
Так что Пантюховы теперь даже не под крышей — под куполом. Правда, защита не есть пропуск в вечную жизнь и гарантированное богатырское здоровье. Думайте сами, принимайте меры, тренируйтесь, сплачивайтесь — жизнь-то ваша. У старшего теперь есть удостоверение, что он не хрен с горы, а уважаемый бригадир лесхоза анклава. И инструкция, как встречать потеряшек, что им говорить.
Гоблин уже за столом, жует. С ним рядом я садиться не стал: у него руки длиннее, а уж жрет он — мама дорогая. Надо отдать должное, Мишка и голодать легко сможет неделю, я так не могу — сразу характер портится. Еды вдосталь, пироги всякие, тесто такое вкусное, что начинка и не важна. Сколько раз от женщин слышал: тесто не поднимается. Тут, смотрю, все поднимается: секрет люди знают. Меню интереснейшее: вот она вам, старорусская кухня, и не в книжных страницах спрятанная, а на столе, реально. Всю жизнь мечтал попробовать «поросенка верченого». Как можно запечь порося на вертеле? Сгорит, и все дела, а внутри сырым останется. Поросята у Пантюховых пока что не водятся — вертели какую-то антилопу. Старший режет ее с боков ломтями, нож, как у маньяка, мелькает, шинкует, тонкие пласты валятся, а внутри ни грамма кровинки, один сок. В чем секрет?
Мы не совсем на халяву сели: выставили на стол стеклянную банку. По дороге заехали в церковь. Ковырнули наш схрончик, решили чего вкусного прихватить детям. Крышку подняли (не скажу где), а в кормушку-то залезали. Ну гады! Хорошо, что патроны двенадцатого на месте. Глянь, а тут лежит записочка — листок из Серегиного блокнотика: «Были с шерифом, забрали немного для Пантюховых, Кордон». Ладно, думаем, это приемлемо. Потом смотрим, сверток какой-то. На нем еще одна записочка лежит. Да тут у нас прямо сервер файлообменный получается! «Был Уксусников, пополнил припасы вложением от имени Пантюховых». Подарочек. Значит, шериф еще раз сюда мотался, тихушник. Своей жизнью живет… Гоблин сверток осторожно развернул, а внутри тонкие плети вяленого мяса, да со специями-травками. Заточили быстренько один кусок на двоих у машины — да матушки мои, вкуснятина-то какая! Дикая вещь. И хранится вечно. Двое Пантюховы от собственного продукта отказались, смотреть на него уже не могут. Взяли мы банку абрикосового варенья и поехали, размышляя — вот ведь славный получился у нас «сталкерский тайничок»: заходи кто хочешь, бери что хочешь.
Детвора опять вокруг Гоблина, женщины снуют, приносят, протирают. Девчонки хихикают у дверей, заглядывают. Хорошо-то как. И тут в залу вошла одна девица с чайником, посмотрела на меня мельком… — у меня по сердцу сразу волна и прокатилась, дыхание сперло, хорошо, что говорить ничего не надо. Как из сказки народной — стройная, ладная, коса до пояса, а глаза… Пропадай, Кастет, если дураком будешь! Да как зовут-то ее?!
И не спросишь впрямую: очко мешает. Не, я нарваться, если что, никогда не боюсь, но сейчас не тот случай, не за нос битый переживаю, но за репутацию. Отсекут девку запретом — и хрен я когда на Кордон заеду. Мужчины серьезные за столом, народ весьма специфичный, со своими понятиями. Если они, к примеру, староверы, по аналогии с сотниковскими, то могут и заблокировать любопытного оболтуса наглухо за неразумность.
— Простите, хозяева, покурить пойду во двор, ненадолго, — я встал из-за стола, уже боком поймав недоуменный взгляд Гоба: в группе сталкеров курящих нет.
На улице пацанва бесится, лишь один от них далеко стоит, у самого проселка, грустит с завистью на лице. Ух ты, на фишке малой трудится, значит, — трассу «кордоньеры» постоянно секут, пока дети на улице. Это системно, это заставляет уважать. Колонисты завтра же начинают строить ворота на проселке: больше им прятаться не надо. Еще в машине Гоблин посоветовал Пантелею Федоровичу ставить шлагбаум не сразу на повороте, а уже по дороге к Кордону. По-моему, правильно. От домов машину на трассе не услышишь, лес все звуки гасит, разве мощный дизель появится. Круглосуточно там человека держать нереально. Пусть принудительно стопятся на полпути, в лесу, когда непрошеного гостя уже засекут по звуку, а не заранее прыгнет он тихим десантом у поворота, с коварными целями.
А вот и мой знакомец — экий же волосан славный.
— Слышь, брат, ты это, — поймал я его за руку, — скажи дяде, что за девушка такая… ну эта, с огромной косой и в синем платьице с горошком, а?
— Так то Олька! — ни на секунду не задумался хулиган. — Сестра Антохи. Вредная, гадюка, вчера мне подзатыльник дала ни за что. А че, поиграть с ней хочешь?
Я аж поперхнулся собственной слюной! Кхе-кхе… Фуж ты, на… Ступил.
— Не играет Олька с нами, гордыя оне, — деловито пояснил волосан. — Дай еще гильзу — враз познакомлю!
— Да не… это че, это ведь просто спросил, — стыдливо заюлил я. Нормально так поговорили! Еще только покраснеть не хватает на глазах у ребенка. — Я потом. Потом-то познакомишь, только чтобы никому более про то не сказать?
— Целый патрон дашь, — деловито объявил бесенок.
Нет, брат, вот патрона я тебе точно не дам. Ты его сразу на печку, да развернешь в сторону тылов своей бабки. Ни за что тебе подзатыльник дали… Ну-ну.
— Давай так. Я тебе губную гармошку привезу. Идет?
А как же!
— Тебя звать-то как, брат?
— Дык Генаша, как же еще, — улыбнулся маленький бандит.
— Ну по рукам, Генаша!
После трапезы посмотрели Кордон внимательно. Задворки большие, пока делового немного, но много разметки под проекты. Одна из женщин Кордона — ботаник по специальности, собирается поставить тут теплицы в ряд, проращивать там всякие культуры, редкие и не очень. Наверное, это Замку будет интересно. Агрономша у нас есть — страшная, кстати, — но параллели тут никак не повредят. Там — производство, здесь — типа наука. А в этом месте собираются делать рассадник перепелячий! Неужели этих птах можно наловить да одомашнить? Пока мне не верится. Но яйки у перепелов вкусные, диетические. Ладно, кордоньерам виднее, лесники все-таки.
Пантелей Федорович все показывает, не скрывает. На Гоблина Пантюхов смотрит как на гоблина, но тот привык к такому. Ко мне же относится вполне уважительно, особенно после того, как узнал, что я еще и автомеханик. Хитрый вождь, аккуратненько так уминает сталкеру-механику в башку ненавязчивую такую просьбочку: добыть ему для Кордона мобиль, хоть какой. А что, вариант неплох. Организую — и стану завидный жених. Надо с Сомовым посоветоваться по теме.