Вадим Денисов – Стратегия. Гоблин (страница 37)

– Так вы русский?! – ахнула Мими, меняясь в лице.

– Ну а кто же еще, мадам, с такой-то рожей, как вы справедливо заметили… Меня зовут Гоблин, я к вам, и вот по какому делу… Вы сами выписали пригласительный билет. – Повышая голос, я старательно нагнетал напряжение. – А Гоблин – это совсем не тот человек, кого вы были бы рады видеть поблизости чаще, чем раз в столетие. Со мной еще никогда не входили в обнимку приятные вести и подарки, вызывающие радость. Наоборот, следом в жизнь плохо соображающих людей неизменно врывались серьезные проблемы, заканчивающиеся только с моим исчезновением.

– Мы все сделаем правильно, – горячо уверила меня женщина.

– Хорошо. Вскоре после этого обстрела к соседнему острову скрытно подошел баркас, экипаж которого взял в плен двух моих товарищей. И я намерен в кратчайший срок их освободить, это понятно?

Им было понятно.

С западной стороны реки на берегу послышалось шуршание раздвигаемой чьими-то лапами травы, шелест листвы на отклоняемых телом зверя ветвях. Однако хозяева поста ничуть не обеспокоились, звуки их не насторожили. Значит, и мне опасаться не стоит, свинья, поди, какая-нибудь бродит, уж не мамаша ли моего хвостатого напарника… Зато появился другой звук! Опять лодочный мотор. Но уже с кожухом, нет характерного звона. Хозяева рассказали, что моторки тут действительно есть, хоть их и единицы.

– Неделю назад из Асуана привезли на продажу в Бизерту отличный лодочный мотор «Тохацу», совсем новый. Очень дорогой, – с сожалением вздохнул Момо, – такой мне не по карману.

– Тебе ничего не по карману, неудачник, – хмыкнула женщина.

И опять началось… Разняв благоверных супругов еще раз, я перешел к основной части допроса:

– Теперь я поставлю перед вами вопросы, на которые вам будет ответить тяжелее всего. Но отвечать на них вы будете прилежно, а если я увижу сопротивление или почувствую малейшую ложь, то сперва мне придется связать вас, мадам. Так, чтобы сын смог освободить вас только через пару часов, изрезав руки и себе, и вам. Вашему мужу придется пережить другое испытание: его я возьму с собой в качестве проводника. И я не уверен, что он вернется живым.

Мне показалось, что я услышал, как от страха залязгали зубы супругов, маленький Муму начал всхлипывать.

– Вижу понимание. Насколько я знаю Малайца, сам он не будет заниматься такими делами, значит, работал кто-то из его подручных. Как. Его. Зовут. И где логово?

Вот теперь они заколыхались по-настоящему, осознав, что попали в клещи и выхватить могут не только здесь и сейчас, но и после, уже от своих шефов.

– Нас всех убьют! Момо! – застонала женщина, затем привычно обругала мужа, и они с ребенком непроизвольно посмотрели на хранившего скорбное молчание бородача.

– С чего бы? Вы будете благоразумно помалкивать, никому не рассказав о моем визите, словно его и не было, – возразил я, – мне же нет никакого смысла выдавать информаторов. Я исчезну.

– Зенон Пуцак страшный человек, такой предательства не простит, – сокрушенно заявил Момо, и его жена опять громко выругалась.

– Первый шаг сделан, господа, благодарю! – искренне обрадовался я, не пожалев и похвалы. – Все-таки ты молодчина, Момо. Так его зовут Зенон, странное имечко… Откуда он родом?

– От подруг слышала, что он из каких-то славянских племен, – поняв, что делать нечего и сам собой страшный русский монстр не испарится, следом за мужем начала колоться уже и супруга. – Может, он из Грузии?

– Вполне может быть, в Грузии и славянские племена встречаются, – не стал я спорить. – Ну что же вы замолчали, дальше, дальше! Насколько я понял, это ваш главный местный гангстер, а не демократически выбранное в руководители общины лицо, к реальной власти его не допускают, угадал?

Он кивнул и продолжил:

– Обычно мистер Зенон проводит свободное время в не самой большой, но печально известной таверне «Под трубой», ее легко заметить издали. Когда-то на этом месте стоял большой пароход, затем при освобождении пространства для главной площади большую часть корпуса убрали, оставив лишь середину, а высокая труба осталась. Покрашена серой краской, с черной широкой полосой, с реки ее видно.

Потратив еще минут десять на мелкие уточнения, я решил, что настало время прощаться, в заключение сказав:

– Конечно, вы можете проявить упорство, поиграть в героев. Можете не послушать доброго совета и поднять тревогу, надеясь, что ребята этого Зенона меня остановят. Так вот, они не остановят. Здесь нет ни одного специалиста моего уровня, я же могу перевернуть все вверх дном и превратить жизнь общины и лично вашу в сущий ад. Мы ведь наверняка сможем договориться? Давайте заключим сделку и пожмем руки. Момо, затвор автомата я оставлю вон на том большом камне у излучины. Собирай весла, торопись, пока эту блестящую игрушку не украла какая-нибудь птица.

В ответ подавленный глава семьи беспомощно воздел руки. Разве можно такому доверять речной пост? Смешной маленький человек не на своем месте.

Оказывается, я еще ничего не видел!

Все встреченные мной прежде суда были лишь малой толикой привнесенного извне несметного богатства, которое сейчас хранится в Мертвой Бухте. Масштабы поражали воображение. Открывшиеся с выходом моторки на большую воду пейзажи берегов имели чертовски странный вид, железо вперемешку с зеленью. Да ведь эта гигантская свалка тянется на много километров: корпуса, целые и изломанные мачты, трубы, надстройки и опять мачты! Однако ни одна труба не дымит, и лишь на некоторых мачтах остались жалкие обрывки парусов и оснастки.

Я опять поднял к глазам маленький бинокль. Горы металла! Порой даже не рассмотришь… да где же тут земля? В некоторых глубоких заводях с почти стоячей водой из песка выступали обугленные остовы, а на прибрежной полосе были видны последствия пожарищ. На поверхности радужная пленка – следы выхода сдренированных в грунтовые воды нефтепродуктов. Скорее всего, при грабеже топливных танков или при разделке корпусов речники не очень-то соблюдают нормы техники безопасности. Полыхнуло, и бог с ним, места и ресурсов много.

Ишкель в этом месте широченная. Главное русло начинает чертить огромный завиток перед выходом на Амазонку, разливаясь до двух километров. Точней сказать сложно, вода сильно скрадывает расстояние. Чем ближе подходил катер к противоположному берегу главного русла, тем чаще встречались на пути печальные обломки. Казалось, что здесь собрали целые и разбитые, недавно отремонтированные и искалеченные штормами и мелями, вполне добротные и полусгнившие суда всех стран и народов мира. Вот огромная долбленка из цельного куска дерева, она не из бальсы ли рублена? Из кустов перед мысом выглядывает почти черный скелет старого рыбачьего барка: наружная обшивка обвалилась, шпангоуты торчат, как обнаженные ребра обглоданного волками оленя, а килевая часть похожа на вытянутый на берег спинной хребет огромной рыбины.

Чуть подальше виднеются более или менее сохранившиеся суда, стоящие вплотную, нос к корме, строем. Барки и баркасы, дизельные сухогрузы с надстройкой на юте и шхуны, грузовые пароходы и тендеры, буксиры и паромы… Ржавый пароход начала XX века стоит бок о бок с лишенной мачт океанской яхтой, на вид вполне современной постройки. Оказывается, здесь встречается и техника поновее. Конечно, все ценное с красавицы давно уже стащили, обольщаться не стоит.

Одна самоходная баржа выглядит так, словно судно с полного хода вышло на отмель и только там остановилось. За следующим низким судном явно военного назначения, судя по сохранившейся местами окраске, прячется речной колесный пароход пятидесяти метров длины первой половины девятнадцатого века. А эти остатки корпуса с красиво изогнутыми линиями напоминают… Елки-палки, да это же самая настоящая испанская или португальская каравелла шестнадцатого века, почти на таком же судне в море выходил сам Колумб! Ей место в каком-нибудь знаменитом музее! Не иначе, корпус пропитан волшебным консервирующим составом, как бы она могла сохраниться хотя бы в таком виде?

– Смотрящие помогли, сперли те, что поприличней, – подсказал я сам себе.

Низкий борт корабля возвышается остатками затейливых надстроек, массивный стержень руля проходит сквозь всю корму, по бортам имеются пушечные порты. А где сами орудия?

Startrek шел средним ходом, продвигаясь в глубь локации, а я, стараясь рассмотреть как можно больше деталей, попутно высматривал на реке подходящее для моих целей судно, и не у берега, а на ходу. Вдалеке, еле заметный даже в бинокль, на выход из реки двигался маленький пароходик, покрашенный в зеленый цвет, с невысокой, слегка скошенной назад трубой. Такой малыш мне не подходит.

Катер по спокойной воде пробивался сквозь полосы остатков тумана. Едва различимые возбуждающие ароматы то и дело доносились с дальнего берега. Это были запахи цветов, сырой растительности, земли и свежей рыбы, тысячи других опьяняющих запахов, поднятых восходящим солнцем. Поднимаясь все выше и выше, оно жаром своих лучей разрывало полосы. Клочья медленно поднимались вверх и растворялись в воздухе, открывая взору огромную акваторию и очертания береговой линии, покрытой непрерывной стеной леса.

Впервые я увидел новую реку во всей красе. Краски открывшегося ландшафта выглядели слишком яркими, почти кричащими, поражая глаз резкостью и насыщенностью. Над ближайшей косой с песчаными островками летали стайки попугаев, я слышал издаваемые ими пронзительные крики и свист.