Вадим Денисов – Командировка (страница 51)

За будкой виден небольшой торговый павильон «Санфаянс» с почти целыми стеклами больших витрин. Там было бы удобней дежурить, так в чем дело? Правильно, пост то и дело перемещают с места на место. По обстоятельствам. Четверо бойцов несут службу на блоке, все с автоматами, в брониках и касках, сколько внутри — неизвестно. Один возле будки, скучать перестал.

— Костя, это ж мое! — тихо завыл Сомов, завидев унитазный магазинчик. — Давай хоть заглянем, душу отведу!

Так и не успев осуществить свою мечту по запуску аналогичного в Нижнем, геройский сталкер до сих пор страдает по новеньким испанским изделиям специфического назначения.

— Не балуйся! — предупредил я.

Серьезно тут все, можно сказать, капитально.

А значит — плохо. Из будки кто-то крикнул.

— Че за шухерня? — прошептал напарник.

— Подождите тихо, господа-товарищи, не ломитесь и не орите, тут вам не базар! — строго рявкнула владелица ларька, плотная бабища с ярко накрашенными губами и взбитыми кудряшками черных волос. Неужели расслышала?

Гоб попер вперед, а я огляделся еще раз. Мы вообще постоянно оглядываемся, привычка, как у летчиков-истребителей Второй мировой, а в Замке неопытный народ пытается потешаться.

— Сомов, почему они подбитый танк не убрали?

— А зачем? Его уже не восстановишь, а укрытие вполне годное — броня есть броня.

— Подходите, говорю! — хрипло заорала женщина. — Я сейчас…

Экипажи двух машин столпились возле окна, и тут чуть не случился скоротечный конфликт, ибо обстановка спокойствию не способствовала, все взвинченны. Кто-то из «буханщиков» у стойки нечаянно толкнул Сомова, тот с удовольствием не преминул:

— Думал, казачки более ловкие!

Мужик сразу набычился, положив тяжелую руку на рукоять большого бебута, Сомов, улыбаясь во все зубы, положив руку на пистолет, сука, как того и ждал:

— Рылом в меня не надо целить!

— Я в тебя щас другим зацелю! — пообещал мужик.

Этого только не хватало! Баба с интересом попыталась вытянуть шею, автоматчик подшагнул ближе. Второй казак — наоборот, отступил и подвытащил шашку.

— Сомов, оставить! Мы работаем!

Несколько секунд два здоровых лба сверлили друг друга глазами, пока женщина в темном платье решительно не развела.

— Жаль, мальчики, не скрасили, — сокрушенно молвила мегера из окошка. — Раз так, то согласно тарифу гоните по десять патронов с машины. За печатные материалы и вводный инструктаж.

Вот это подход! Десять патронов!

Эх ты, дедушка-рыбачок, воблер тебе ныряющий в задницу, что же ты ясней не сказал, о каких таких делах на севере собирался мне поведать?! Мог бы двумя патронами отстреляться и обойти пост сторонкой, а теперь десяточку им вкинь, Кастет! Похоже, блокпост находится на самоокупаемости — попробуешь проехать мимо, тут же тормознут с вопросами и придирками: трудно ли при таком штате?

Казакам патронов было жалко, старший вступил в пререкания, предлагая замену, но был срезан сразу.

— Что за народ такой пошел, безграмотный да невнимательный! — с привычной стервозностью старой работницы жэка затараторила мегера. — Сами не читают, а сами же спрашивают! Для кого бумага на стене висит, а? Стараешься тут, стараешься, пишешь для людей в свободное от работы время… Изучайте сперва документацию на стенде, гражданин, не отвлекайте казенного работника!

Мы тоже глянули с образовательным интересом.

Знакомое: консервы, лекарства, сангигиена, парфюм, батарейки, спирт… И опять носки, как альтернатива формы оплаты! Что тут за прикол с носками?

Рядом с основной памяткой для проезжающих висела еще одна — социальная программа для тех голодранцев, которые обессиленно подойдут к блокпосту с кривой клюкой на плече и холщовым мешком на ней. Нищеброды бредут в Краснодар, получая печатный материал и устный инструктаж бесплатно, им еще и котловое питание предоставят! Логика вполне понятна: если уж едешь на машине, тем более заряженной, то тебе точно есть чем заплатить, не морочь голову.

— Есть у меня подозрение, что на социалке они тут не разоряются, — съехидничал Сомов — недобрый он сегодня что-то.

Правду говорит друг. Сложно представить обилие безлошадных бредунов на пустынных трассах. В общем, голодранцы Краснодару не нужны, и своих хватает.

Посоветовавшись, экипаж «буханки» расплатился «семерками».

— Не хотят казачки носки снимать, жидятся! — опять начал было Мишган, и тут я не выдержал, от души засадив ему в бок с правого локтя, реально крепко — уж очень удобно стоял. Сомов охнул, согнулся и заматерился в голос.

— Ребро сломаю, падла, — злым шипением пообещал я. — Ты что, миссию слить хочешь?

— Эх, хулиганье вы молодое, племя бестолковое! — одобрительно гаркнула повеселевшая бабища, получив наконец ожидаемое зрелище. — Хорошенькое пополнение Краснодару будет!

— Не будет, — прошипел я, протягивая увесистую плату. — Мы мимо.

— А мне без разницы, как захотите — хоть в Турцию сворачивайте. Так, вот вам памятки, вот разовый пропуск краснодарской комендатуры. Все? Ну что, товарищи, добро пожаловать на Рубеж! Отсюда слушаем внимательно…

Такого не могли ожидать — ни мы, ни Штаб по подготовке операции.

Не моделировалось.

Отдельные поселки, целые анклавы, возможность территориальных конфликтов, борьба за угодья, воду и сохранившиеся на крупных складах запасы имущества и провианта — все предсказуемо, все в рамках своеобразной логики постапокалипсиса. Штабные спецы в моделях чертили на картах Причерноморья и Нижегородчины круги и овалы — зоны новых королевств и микрореспублик этнических, политических и ведомственных группировок.

При определенных раскладах нечто подобное ожидалось.

Допустить, что выжившие сограждане прочертят на огромной полосе плодородной земли разграничительную огромную Мертвую Зону, было очень сложно.

Тем не менее это так.

К северу от трассы Р-251 тянется широкая полоса ничейной территории.

Один конец Мертвой Зоны, огибая с севера Краснодар, упирается в Темрюкский залив, с другой стороны Мертвячка, как по-другому называют эту полосу раздора, проходит через Кропоткин, Новоалександровск, Красногвардейское — и теряется на северо-востоке где-то за Элистой. Что дальше творится в степных просторах, никто точно не знает, там уже астраханская зона интересов.

Официальная причина возникновения МЗ — опасения, мать их, сторон.

Ростов — город, вокруг которого расположены наиболее крупные региональные лагеря беженцев, именно таким образом решил прекратить наплыв, а заодно раз и навсегда оградить себя от бывших республик Северного Кавказа. Обладая более мощным ресурсом, прежде всего военным, ростовчане отжали полосу к югу, поэтому Мертвячка проходит буквально по городской черте краевой столицы. В ответ на недружелюбное действие Краснодар, несколько запоздало решив строить независимую республику, обзавелся собственными блокпостами. Только здесь опасаются не бегства южан к Дону, а, напротив, массового возвращения взбунтовавшихся беженцев назад, в предгорья.

Новые сведения просили раздумий, взвешенного анализа, на что у нас просто не было времени. Да и особого желания вникать, если честно.

Позже, невольно размышляя над сутью феномена, я пришел к выводу, что еще одной причиной его возникновения, может быть даже самой веской, стала своеобразная разница в мировоззрении. Одни люди согласно поступившей команде сверху послушно покинули родные края, все еще надеясь на Государство, а другие решили выживать самостоятельно там, где и жили до наступления лихих времен. У властей не было сил для проведения полномасштабной принудительной эвакуации, поэтому силовики подгребли лишь тех, кто купился на первые распоряжения. На вторые уже плюнули.

Краснодарскую вольницу представить несложно — образцы видны по дороге. До звериных законов еще далеко, в большинстве случаев нормы общежития остаются прежними. Многие из пришедших сюда оставляют за собой право самостоятельно выбирать методы и формы защиты своих интересов. Самостоятельно, а не так, как предписывало раньше сбежавшее Государство… Это просто возврат к более старым, совсем не прогрессивным, однако в данных условиях более жизнеобеспечивающим, что ли, законам. Плюс горская традиция — что бы ты ни натворил здесь, в большинстве случаев здесь же и останется, среди этих хребтов…

Что лучше — концлагерь или мелкогрупповой бандитизм?

Дальнейший разрыв был неизбежен.

Ширина Мертвячки в среднем колеблется от пятидесяти до восьмидесяти километров. Ейск, например, достался ростовчанам, а Сальский выступ, или Сальская дуга, — Краснодару, там ширина полосы минимальная, всего десяток кэмэ.

Власти внутри полосы нет, никакой.

Нет и общин, на брошенной территории Мертвячки остались разве что надежно спрятавшиеся сумасшедшие хуторяне, «дикие». Анархия. По заброшенным землям ходят мародеры, разведгруппы и патрули конфликтующих сторон. Практику взаимодействия даже не успели накатать — пошли перестрелки, появились первые потери, начали копиться кровные обиды, амба, уже через месяц в обратку никто отыграть не мог…

Краснодар — в отличие от Ростова город вольный.

Никто тебе не мешает рейдовать в Мертвой Зоне с целью добычи хабара, рискуй на свою голову, если неймется. Поймают — твоя жизнь, ты и отвечай. А вот со стороны Ростова проход в Зону категорически воспрещен, смельчаков, самовольно решивших проникнуть на Мертвячку с севера, ловят свои же, наказывая конфискацией и исправработами. Ростовчане вообще работают жестко: то бронетехнику пошлют на прочес, то вертушки поднимут. Раньше они чувствовали себя вольготней, сейчас краснодарцы мобилизовались, отвечают.