Вадим Денисов – Группа «Сибирь» (страница 59)

Этот населённый пункт расположен в междуречье мистических рек Кас и Сым, а вытянулся он вдоль берега Енисея на два с лишним километра. Главная достопримечательность села — тополиный парк, издалека заметный с реки. Парк в Великую Отечественную посадили выпускники местной школы перед уходом на фронт, в самом Ярцево эту тополиную рощу зовут садом… Мальчишки погибли, а парк остался.

Прибытие теплохода здесь — важное событие: деревенские жители, которым повезло иметь подходящие для причаливания больших судов глубины и соответственно, плановую остановку пассажирских теплоходов, устраивают на берегу самобытный рынок, на котором издавна торгуют таёжными дикоросами, копчёной рыбой, восхитительной сметаной, творогом, кедровыми орехами и сувенирами.

Есть школа и больница, банк и аэродром. И пристань для теплоходов, дебаркадер — это почти корабль, который не умеет плавать самостоятельно. Он крепится к берегу канатами и держится на плаву.

В детстве я очень хотел стать капитаном, а точнее, шкипером дебаркадера.

Возле деревни на Волге близ Казани, где я проводил летние каникулы, стояло это удивительное сооружение. Командовал им капитан — глубокий, как представлялось детворе, старикан, хотя и было ему от силы пятьдесят. Себя он называл иначе — шкипером, утверждая, что таковые только и остались на несамоходных судах — баржах, лихтерах и дебаркадерах. Работал он уже пару десятков лет: пришел матросом и доработался до начальника.

Шкипер жил на дебаркадере весь период навигации, домой не наездишься. А на рабочем месте у него имелось всё необходимое: газ, столовая, туалет, вода, поднимаемая насосом. В шкиперской есть телевизор и холодильник. Жить можно. Всё лето с ним кассиром работала верная жена, помогал и старший сын. А ещё кошка и собака, полный, в общем, комплект. Кроме кассира, в подчинении у начальника дебаркадера находились три матроса, но иногда ему приходилось работать за всех.

Работа у начальника дебаркадера не такая уж простая, как это может показаться со стороны. Он должен следить, чтобы посадка пассажиров проходила безопасно, без лишней суеты, присматривать и за ними, чтобы они не подрались в давке и не свалились в воду, и за своей командой. Смотреть, чтобы матросы были трезвыми и вежливыми, всегда чисто одетыми. Основная задача — принять очередной теплоход и отпустить в рейс.

По факту, должность административная. Шкипер ведёт документацию, составляет ведомости для бухгалтерии и заявки на стройматериалы. Работал он без выходных, по восемь часов в сутки, но это официально. На деле же гораздо больше. Когда навигация заканчивалась, экипаж распускали, отправляя личный состав в неоплачиваемый отпуск. На зиму наш дебаркадер уводили в затон базы флота, а по весне буксировали на привычное место.

Жителям деревни и пассажирам почему-то казалось, что шкипер поставлен сюда, чтобы им во всем дежурно помогать. Если что-то случалось, все бежали к дебаркадеру, где была связь и возможность вызвать экстренные службы. Дети приставали с разными вопросами и просьбами. Ногу поранил — экипаж даст пластырь и зелёнку. Или питьевой воды. А ещё на дебаркадере эпизодически работал буфет от местного сельпо, и я был твёрдо уверен, что вечерами старик бесплатно объедается шоколадом.

Дебаркадер, как место главной деревенской тусовки, стал ещё и центром притяжения для всех мальчишек. Он стал для нас самым интересным и самым романтическим объектом. Там было удобно купаться — огромный угловатый корпус судна укрывал нас от ветра и создавал водную тень, позволяющую плескаться без постоянной борьбы с течением. Бывало, что шкипер ругался, когда дети пытались нырять с палубы или рыбачить прямо с дебаркадера — не положено! «Здесь вам не парк культуры и отдыха, а единица речфлота!».

Свежий воздух, красивая река. Нормальная, в общем, работа. Жаль, что навигация в России короткая.

Я и сейчас не прочь встать вот так на Енисее — хозяином плавучей фазенды и идеального места работы. Хоть капитаном, хоть шкипером, хоть чёртом лысым. Встать, чтобы исправно тянуть лямку круглые сутки, за что получать пайковые плюсом к заработной плате, помогать местным. Кричать толстым голосом «Берегись колышек!» с ударением на втором слоге, «Сбросьте этого лысого идиота за борт!», «Женщина нехудая! Не давите животом на леера!». Чтобы жирный полосатый кот медитировал на бухте пенькового каната, тельняшки и труселя сушились на верёвке, из динамиков неслось Радио-Джаз, чтобы занавески в васильках и цветущая герань в кадках на корме.

И жена кассиром.

Это — лучший Офис.

Потапов угнал катер чуть ниже ярцевского дебаркадера, а там он круто, с высоким буруном развернулся, чтобы, как и положено, встать к причалу носом против течения.

Шкипер появился сразу. Им оказался атлетически сложенный мужчина лет сорока, классический енисейский кержак, но не в просторной льняной или байковой рубахе, а в новенькой тельняшке с длинными рукавами и форменной фуражке с крабом. Полноватый, но физически явно очень крепкий обладатель массивных надбровных дуг и свинцового взгляда, мощного торса и коротковатых ног. Строго глядя на нас, хозяин причала с надписью «Ярцево» крупными буквами, и не думая принимать швартовый конец, начал разговор по-деловому:

— Тэк-с, гости дорогие. Если ставим катер под присмотр, то десять долларов в сутки, даю гарантию сохранности. В стоимость входит заправка питьевой водой, подключу к электросети. Отшвартую с кормы, там удобно и спокойно. Хотите сэкономить баксы — становитесь где угодно, берег не куплен.

— Экономить не будем, — широко улыбнулся ему Кромвель, вытаскивая бумажник. — Даю двадцать, на двое суток.

— Петька! Принимай клиента, швартуй рябят! — тут же заорал капитан-бизнесмен.

— Вас зовут...

— Шугайло Вячеслав Николаевич, — важно ответствовал шкипер. Его густые брови разошлись, жесткая морщина на лбу разгладилась. Что ни говори, а проклятый американский доллар — универсальный вездеход.

— Простите, Вячеслав Николаевич, а сотовая связь в Ярцево...

— Забудьте, господа, выключите свои бесполезные телефоны, чтобы не тратить заряд батареи, — капитан не дал Паше сформулировать вопрос полностью, зато ответ у него был отработан.

— Собственно, мы знали. Просто думали, вдруг появился какой-нибудь спутниковый ретранслятор.

— Не любят нас провайдеры. Пятый сезон голову морочат обещаниями. Ну, уж сейчас зашевелятся, я думаю, дело пойдёт веселее! Есть стационарный на центральной улице. У меня есть рация и радиотелефон, но он служебный, чужим не положено. Разве что за отдельную плату.

— Учтём, — кивнул Паша.

После швартовки настало время распределения ролей, с этим Кромвель справился быстро. Неожиданно группер решил, что на этот раз оставаться на судне придётся мне.

— Силовых акций пока не предвидится, пора и нам с Ваней размяться на оперативной работе. Держи катер наготове, будь на рации. Вполне может быть, что придётся экстренно срываться с места и уходить в один из притоков. Мы ещё не выяснили, где у братовьёв была фактория и заимка.

— Вот и выясним! — обрадовался Фантомас, накидывая на плечи лёгкую куртку, и по-хозяйски распорядился: — Масло проверьте, товарищ младший матрос.

— Идите уже, разминайтесь, оперативники... Дустом намазаться не забудьте, не то сожрут на берегу, — отмахнулся я, раздавив на шее очередного кровососа.

Напарники весьма бодро удалились, а я, укрывшись в тени дебаркадера, собрал себе лёгкий полдник — что-то не наелся. Смотреть на берегу было решительно не на что, деревня как деревня. Пару раз вдоль берега, разбрасывая лепёшки, продефилировали полусонные пёстрые коровы, с тарахтением проехал колёсный трактор «Беларусь». Туда-сюда мотаются самодвижущиеся экипажи кустарной сборки; у каждого мужика в хозяйстве имеется мотоколяска и моторная лодка. Техника эта всё больше без номерных знаков: уехать из села летом не получится, а местным госномера не нужны, и так все друг друга знают. Сколоченные из наструганных досок серые столики рынка напротив дебаркадера были пусты.

Услышав наверху громыхание, я подтянулся на руках и увидел на корме пожилую женщину в длинном ситцевом платье и защитного цвета рыболовном жилетике, которая вполне могла быть кассиршей, но, в силу возраста, уже не могла быть супругой начальника дебаркадера. Хотя… Она что-то утробно мурлыкала себе под нас и последовательно поливала из оцинкованной лейки с длинным носиком рядок кадушек. Росла в них не мещанская герань, а самые настоящие пальмы. Ну, а что, жарко.

— Здрасьте!

— Ой! Напугал-то как, ирод! — несмотря на фактор уединения и отсутствие пассажиров, женщина была аккуратно подкрашена, короткая прическа уложена волосок к волоску — будто серебряная шапочка облегала маленькую головку.

— Извините, хозяйка, не хотел. А не подскажете ли, когда базар начнёт функционировать?

— В смысле откроется? Часа через три, перед подходом «Чкалова». А что вы хотите приобрести?

— Молочку всякую: сметану там, творог. Люди хвалили.

— Охо-хо... Вряд ли вы дождётесь молочку, молодой человек, сейчас у нас торгуют совсем другим товаром.

— Каким же?

— Целебным. Сами увидите, — неопределённо ответила женщина. — Если хотите, я вам свою сметанку принесу. Недорого и сплошная польза. Ложка стоять будет. И вообще всё будет стоять.