Вадим Денисов – Группа «Сибирь» (страница 47)

— Не сыпь мне соль на нервы, — поморщился командир. — Лучше бы группе три Штуки поручили, чем одного такого Ложкина.

Контору интересуют не только люди — уникальные специалисты, учёные и носители важных государственных и коммерческих секретов. Не меньший интерес для «Экстры» представляю так называемые «Штуки». Собственно, оперативная деятельность «Экстры» и началась с извлечения Штук, а не людей.

А Штукой может оказаться любой предмет или несколько предметов: бумажные документы или носители любого вида с ценными данными, образцы продукции, плод технологий и сами технологии, приборы, узлы, материалы и вещества. Всего не перечесть. Как не перечесть и вариантов возникновения необходимости изъять и вывезти какую-либо конкретную Штуку. Бывает так, что в нашей реальности ценный прибор или образец был безвозвратно утерян. Сгорел в пожаре, утопили по недомыслию или просто пропал без следов. А здесь он сохранился в целости и сохранности. Лежит себе в архиве или на складе, на даче или в квартире, никому не нужен. Как выдирать ценный груз? Это проблема группера, она решается на месте. Покупкой, взломом, кражей или подкупом.

После образования группы «Сибирь» задачей первого и второго рейда было поставлено извлечение Особой Штуки. Что это было конкретно, парни до сих пор не знают, в данном случае Штукой оказался небольшой кейс с цифровым замком и пачками запечатанных конвертов. Кромвелю не пришлось использовать отмычки, отвлекать хозяев или охрану. Все решилось пачкой долларов, здесь вообще большинство проблем можно снять иностранной валютой. Очевидно, что со штуками работать гораздо легче, чем с Объектами. Штука не убегает, не уезжает на джипе неведомо куда, она не прячется и не меняет решения. Хотя провозились они изрядно, учитывая подготовительную работу.

А у нас тут... Какой-то нескончаемый сериал, где в каждой серии появляются новые лица и непредвиденные обстоятельства.

— Вот я и решил…

— Разумно, разумно, — пробормотал группер, пригладив ладонью волосы. — Дорого берут?

— Вдвое от АЗС. Вниз, конечно.

— Подходи, поговорю, — махнул рукой Павел.

Наш командир — отличный переговорщик. Он мгновенно устанавливает контакт с любым человеком. Павел умеет внимательно слушать, как профессиональный журналист, но может и заболтать, загипнотизировать, словно заправский экстрасенс. Что ж, на то он и группер.

По правому борту медленно ползущего буксира «Далдыкан», прижавшись спиной к нагретому металлу, на лавочке сидел матрос. Рядом стояла уставшая драить палубу швабра. Неторопливо затягиваясь сигаретой, матрос пережидал непогоду и с любопытством следил за приближающимся катером.

— Стенка тёплая, кайфует, — заметил Павел.

— Что ещё за стенка, пехота? — справедливо возмутился я.

Гражданскому человеку хочется назвать заднюю поверхность надстройки стеной, однако, это не так. Под надстройками понимают все сооружения на главной палубе, которые идут от борта до борта. С корпусом судна надстройки прочно связаны наружной обшивкой, внутренними выгородками и переборками. Носовая переборка называется фронтальной, кормовая — концевой. Фронтальные переборки, которые подвержены ударам волн и ветровой нагрузке, часто выполнены из листов потолще, а концевые переборки немного тоньше. На фронтальных и концевых переборках установлены вертикальные ребра жесткости, которые присоединены к палубному настилу. Так что никаких стен и даже стенок.

Терминология, принятая у речников и мореплавателей — образец непримиримого консерватизма. Корабль — военный. А вот суда бывают торговыми, пассажирскими, научными, специальными, вспомогательными, рыболовными, но только не военными. Однако и военные, и гражданские моряки частенько называют свой плавучий дом пароходом, — традиция такая, символ преемственности. И никаких компромиссов.

Если обычное слово можно заменить на необычное, то на флоте всегда стараются это сделать: не пол, а палуба; не стена, а переборка; не потолок, а подволок; не лестница, а трап. На корабле, как и на судне, поначалу вы непременно будете спотыкаться не о порог, а о комингс. Да не просто спотыкаться, а набивать ссадины и синяки повыше подъёма стопы, на самом болезненном месте, где кость прикрыта лишь кожей, вплоть до характерных шрамов у некоторых из особо удачливых. Потому что чёртов комингс поднят над уровнем палубы сантиметров на тридцать, чтобы вода, порой заливающая палубу, не проникала внутрь надстройки. И если вы не привыкли высоко задирать ногу, перешагивая через этот порог, комингсы быстро научат себя уважать. А если кто-то вздумает проходить в дверной проём, хитро наступая на комингс, то очень скоро так треснется головой о верхний край непривычно низкого проёма, что урок будет усвоен с первого раза, пригибаться он будет инстинктивно, на автомате.

Впрочем, даже одна и та же вещь в разных местах может называться по-разному. Например, в машинных отделениях употребляется термин не палуба, а настил. Он состоит из отдельных металлических рифленых листов, называемых пайолами, или просто решёток. Дело в том, что под ними проходит масса трубопроводов, скрываются различные клапана, вентили и нижние части многих механизмов. Требуется оперативный доступ.

Если же название заменить нельзя, то меняется хотя бы ударение: как в словах компас и рапорт. Тем не менее, со временем консерватизм отступает, особенно на самых современных компьютеризированных судах. И кока уже вполне могут назвать поваром.

Потапов дал малый ход, затем самый малый. В таком режиме «Хаски» идёт практически бесшумно, двигатель еле слышно, водомёт тихо журчит. Кажется, что катер двигается по водной глади сам по себе. А тихоходный толкач-буксир, даже двигаясь по течению, словно стоял на месте, и лишь пенный бурун на носу и разбегающиеся в стороны волны-усы показывали, что движение всё-таки есть.

— Любезный! — солидным баском крикнул группер — Вы не подскажете усталому путнику, капитан «Далдыкана» нынче на судне?

Матросик, не вставая, зачем-то притянул к себе швабру. Не оценив юмор Кромвеля, он сделал удивлённые брови, шевельнул кадыком, прокашлялся и поведал:

— Да куда же он денется с парохода-то? В рубке он.

— Отлично! — заулыбался Павел. — Не могли бы вы...

Озвучить просьбу ему не дали. Услышав голоса, на крыло мостика выплыл сам хозяин буксира.

— В чём дело? Какие проблемы? — недовольно спросил он, внимательно разглядывая катер.

— Приветствую, господин-товарищ капитан! Никаких проблем. Просто вышло так, что у одного из нас в кармане оказалось некоторое количество долларов, забыл выложить перед поездкой... — с этими словами Кромвель действительно вытащил из нагрудного кармана тонкую пачку баксов. — А зачем они на реке? И на охоте доллары не нужны, даже привыкшим к их наличию москвичам. Друзей сопровождаю, захотели на Енисей посмотреть.

— Топливо нужно? — опытно сообразил капитан.

— Так точно! — радостно подтвердил группер. — По ходу движения планы были немного откорректированы, вполне может быть, что потребуется больший запас хода.

Человек наверху поправил мягкую фуражку синего цвета, досадливо крякнул и ответил с видимым сожалением:

— Вот сразу день не задался! С самого утра не везло, зараза. Так и знал, что неприятности на этом не закончатся... Я ж сам почти пустой иду! На экономичном режиме. В Подтёсово бункеровщик сломался, плетёмся на остатках в баках. Как бы самому не встать с пустыми баками... А много вам нужно?

— Литров сто, а лучше сто пятьдесят.

— Нет, не получится, — развёл руками капитан «Далдыкана», с сожалением глядя на доллары, который Паша и не думал прятать обратно в карман. Потенциального продавца ГСМ можно понять, глупо срывалась выгодная сделка.

— Ниже по течению стоит большая база геологов, я туда иду. На месте зальюсь полностью, зацеплю баржу со сломанными бульдозерами и потащу в Красноярск на ремонт. Но это долгая история, вы же не будете ждать?

Теперь уже Кромвель расстроено всплеснул руками.

— Ну, значит, не судьба... База геологов, говорите? Смотри-ка, работают, молодцы! Значит, не всё так плохо, как порой может показаться.

— В Пекине, — иронично молвил капитан.

— Простите?

— Это же китайские геологи, а не наши. В Пекине не всё так плохо. Наших геологов давно разогнали по биржам труда поганой метлой. Сволочи...

— Да не может быть! — Паше не пришлось демонстрировать потрясение, всё вышло естественным образом. Мы с Иваном тоже обалдели.

— Может, может... Вы сами к ним не суйтесь, не дадут они солярки. Китайцы вообще стараются контактировать с местными как можно реже... А как там в вашей Москве, много узкоглазых?

— Что? — вздрогнул переваривавший такие новости Кромвель. — А-а... Нет, китайцев там не видно. Зато немцы, французы и британцы на каждом углу.

— Слетаются в стаю, стервятники, — тяжело вздохнул капитан. — Вот что я вам посоветую. Чуть ниже по левой стороне ближе к берегу будет стоять на якоре судно-сборщик с дополнительным утилизационным модулем. Они испытывают новую мусоросжигающую установку. Проект важный, начальство из пароходства носится с ним, как с писаной торбой, ресурсов для этого сборщика не жалеет. А уж я с Васильича коньячком возьму за подгон клиента.

— Значит, не такой уж плохой день! — опять расцвёл группер.