Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 85)

— Так это из-за неё? — догадался я.

Он молча кивнул.

— Вряд ли её видели многие. Зато слышали. Не спрашивай, как она у меня появилась, да это и не имеет значения, та ниточка никуда не ведёт, понял?

Теперь настала моя очередь мотнуть головой.

— Карт таких гуляет не меньше трёх штук, а появляться они начали месяца три назад. Конкретно этой всего две недели от роду, она ещё не засвечена. Наверняка, скоро и другие экземпляры появятся. Где-то у немцев такая точно была. Всей судьбы её не знаю, но фрагмент или обрывок именно немецкой карты и породил слухи. Насколько я понимаю, все карты примерно одинаковы, кроме места старта, и универсальны к восприятию. Пояснить я тебе вряд ли что-то смогу, там мало информации, сам увидишь…

Он оглянулся проверить, не подходит ли кто к столику, и достал из-за пазухи сложенный лист бумаги.

— Как я сказал, Денис, посмотрел и спрятал!

Это действительно была карта.

Вернее, кроки, простейшее подобие настоящей карты. Разного назначения и ведомства разведчики, геодезисты и туристы могут нарисовать кроки с местности, а могут и по памяти. Берётся лист бумаги, и за пять минут отрисовывается схема пути с основными ориентирами. При некотором навыке маршрут вполне можно пройти по чужим крокам, не пользуясь настоящими картами. Геодезисты рисуют кроки во время съёмки местности. Затем во время камеральной обработки создается точное отображение снятого участка на основе измеренных значений и кроков.

Ни одной надписи на чертеже не было.

Пунктир начинался откуда-то за южным, нижним обрезом псевдокарты, и проходил через группу прямоугольных домиков Переделкино на север.

Так. А вот узнаваемое русло Дуромоя и место впадения нашей речки в Большую. Вот «звезда» на плане гарнизона, почти правильный контур полигона со значком парашюта… На всю карту всего пяток отмеченных возвышенностей, пара ручьёв, озерца. Пунктир плавно огибал слева знакомую лесистую возвышенность к северу от Пятисотки и какое-то время шёл почти прямо к верхнему обрезу. Затем маршрут резко изгибался к востоку. Довольно близко к крутому повороту была небрежно нарисована ещё одна группа домов.

— Это что, Мёртвый город? — удивлённо спросил я, понизив голос.

— Тише ты, — строго повторил Мэн. — Убирай.

Куда уж тише! Я сложил листок по сгибу и осторожно положил карту во внутренний карман. Но перед глазами стояли отпечатавшиеся на сетчатке эти самые кроки, где пунктир обрывался на берегу Большой реки. Не близ Переделкино, а далеко-далеко к северу. Путь неблизкий. Даже очень, пешедралом нереально.

— Обратил внимание, что пунктир не заходит в Мёртвый город, а просто идёт мимо?

— Ещё обращу, — пообещал я, с трудом сглотнув слюну. Запить бы.

— То есть, Мёртвый город составителями не рассматривается в качестве ништяка или главной цели, — пояснил оружейник.

Я заметил. Главная цель была на другом берегу — чётко прорисованный жирный крестик к востоку напротив разделенного рекой пунктира.

— Такие дела. Показывай Казанникову, советуйтесь там, решайте. Ещё раз, в городе её вообще не вытаскивай, здесь уже люди дуреть начинают из-за слухов о сокровище. Хотя нет там никакого сокровища, так я чувствую. Там что-то другое, вот увидишь.

О чем тут можно спрашивать? Такую информацию сначала спокойно переварить нужно, отрефлексировать.

Мы расстались минут через десять. Я свернул к логову Грека, а Мэнсон пошёл дальше. В магазине кое-как поднялся по лестнице в гостевую комнату. Уже в коридорчике стащил верхнюю одежду, забросил её в номер и открыл ванную комнату, где стояли два кувшина с водой, бак, большое оцинкованное корыто и таз. Полностью отмоюсь завтра, а сейчас надо хотя бы лицо сполоснуть, да зубы почистить.

— Сейчас, сейчас, — самонадеянно пробормотал я из последних сил отражению в зеркале. — Приляжем и поизучаем спокойно, без окриков.

И вдруг уснул, словно в омут провалился, каким-то образом оказавшись уже в постели и даже не успев вытащить таинственные кроки.

Так до сих пор и не понимаю, как мне удалось аккуратно сложить одежду и засунуть кольт под подушку. Неужели я стал слишком часто пытаться вспомнить былое и помаленьку схожу с ума?

Странно всё это, в общем.

Глава 8 Будет всем урок

Хорошее настало время, мирное.

Северок, базовая деревня дружественных нам сталкеров, теперь числится в добрых соседях. Хотя лично у меня некоторая настороженность всё-таки сохраняется. Тем не менее, организованные налёты сталков на полигон прекратились. «Дикие» лезут, конечно, но это совсем другой геморрой. Наладились нормальные дипломатические отношения между городом и Пятисоткой, идёт обоюдовыгодное взаимодействие в разных областях. Фермеры работают спокойно, парни с «Озера Дивного» и промысловики признаков тревожности в округе не отмечают.

Однако плановая учебно-боевая работа групп спасателей и комендачей никуда не делась, курс подготовки резервистов идёт к финишу. Потом спихну эту бодягу на других, и больше никаких уговоров, даже не мечтайте. Надолго ли всё это счастье? Сомневаюсь. В этом незнакомом мире счастье не может быть долгим.

Второй день народного шопинга прошёл гладко, даже скучновато. Женский десант сориентировался на местности и процесс набрал полный ход. Торговые точки уже процентов на пятьдесят были осмотрены, кроме самых дальних и пары магазинчиков в центре, вопреки расписанию закрытых именно в этот день — обычное дело для Передела. Нужные примерки и пробы отнимали много времени, и вместе с тем доставляли девчатам огромное удовольствие. Приближался момент принятия окончательных решений по самым дорогим и важным покупкам. А пока шло неспешное перетаскивание приобретённого на базу в «Медее», самостоятельно или с помощью мальчишек-курьеров.

Всё это, конечно, я не сам вызнал, рассказала хозяйка гостиницы. Убедившись, что всё идёт хорошо, сходил по своим делам-поручениям. Их было немного. Доставил в приёмную главы города хорошенько запечатанный пакет от Казанникова, ещё одно письмо относительно обмена учебными и методическими материалами отнёс в местную школу, ненадолго заглянул к паре знакомых.

В выходной день на площади было людно. Негромко музицировало акустическое трио молодых дарований, в престижном летнем кафе возле ратуши столиков для всех не хватало. Многие просто стояли возле талантливых музыкантов со стаканами в руках. Все раскованны, всюду были слышны приветствия и смех. Цены... Нет, ребята, по воскресеньям это заведение мне не по карману. За довольно скромный ценник я перекусил в шаурмичной и вернулся в гарнизонный магазин, где и провёл остаток вечера за игрой в преферанс.

Последний день в Переделе вышел неоднозначным. Выспавшись ближе к обеду, встал я легко, даже с энтузиазмом. Помывка заняла десять минут и потребовала двух больших кувшинов тёпленькой. Хорошо! Вода освежала. Теперь кофе и перекусить, но это на улице.

Вышел из номера, при свете коридорного окна разглядев некогда зелёные шершавые стены и выгоревшее ковровое покрытие лестницы. Спустился по лестнице на первый этаж. В фойе висели простенькие картины местных мастеров, а в углу стояло грубовато сделанное чучело саблезубого тигра. Что-то маленький он какой-то, они что, детёныша махайрода героически завалили? Клыки выточены из дерева. Вспомнил, как матёрый зверюга выглядит вблизи и поёжился. Бр-р… при встрече с таким зверем 1911-й с «гидрошоками» лишним точно не будет.

Приходящая уборщица, женщина средних лет образцово уборщического вида уже начала мыть полы, крашеные надёжной советской краской. На меня она посмотрела с профессиональным неудовольствием. Чтобы не услышать в спину знаменитое «Куда по помытому?!», я удачно проскользнул по плинтусу.

Вывалившись из гостевухи «500+» на уличную жару, сразу вспомнил строки из старинной народной песни, которую так любил мычать по пятницам наш школьный трудовик: «Выйду я на улицу, гляну на село». Так, наблюдаем…

По Центральной, как и в песне, гуляли девки, и весело было не только им. Прирождённый жизнелюб Мустафа, сопровождающий одну из шопинг-групп, оптимизма не терял даже под грузом полдюжины больших матерчатых сумок. Он редко, но всё же улыбался, откликался на шутки и даже пытался натужно хохмить сам. Женщины таких любят и сильно по темечку не тюкают.

Я, конечно, тут же скрылся за углом. А когда десантницы проходили мимо, умело спрятался за большой корзиной с каким-то силосом, ещё и в стену спиной вжался. Напротив, из окна первого этажа через полуоткрытые резные ставни за моими эволюциями с любопытством наблюдал какой-то бдительный дедок. Когда мы столкнулись взглядами, он понимающе улыбнулся и поднёс палец к губам. Наши люди! Спасибо тебе, добрый дедушка.

Вскоре из импровизированной засады я заметил и второй ударный отряд, который сопровождал Пикачёв. Этой картине маслом больше подходило пушкинское: «Цыганы шумною толпой по Бессарабии кочуют», ну и далее про ободранные шатры. Ноги у Спики то и дело непослушно заплетались, шаркали башмаками друг о друга и категорически отказывались идти дальше. В целом, несчастный имел вид системного двоечника, только что вышедшего из кабинета завуча с полной панамкой двоек. Теперь придётся идти домой, где предстоит как-то объясниться перед строгим папаней, ещё вчера твёрдо пообещавшим, что рецидив всё-таки вытащит из отцовских брюк новый, ещё не обмятый на непутёвой жопе ремень.