Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 809)

Цветник перед статуей весело запылал, как будто целиком состоял из сухого хвороста. Прямо на наших глазах пышные соцветия роз чернели и загибались, охваченные огнем Шасти. Музы отшатнулись от пламени, мы с мамой и Нартом тоже невольно сделали шаг назад, и только Соль немного замешкалась. Одна из ее прядей-пружинок вспыхнула, и оранжевая в панике захлопала себя по волосам, чтобы не превратиться в факел.

Костер разгорался, облизывал небо и тянулся к кровавому диску луны. Саламандры уже не было видно: огонь поглотил ее целиком, поднялся выше моей головы, принимая причудливые формы. Желто-рыжие языки сплетались в человеческий силуэт: сначала показался шар, напоминающий череп, затем проступили широкие плечи, крепкие огненные мускулы, руки, и, наконец, ноги.

— Флами, милый, ты бы хоть прикрылся, — смутилась Терпсихора.

Зря она беспокоилась: разглядеть что-то в слепящей фигуре, сотканной из пламени, было невозможно. Разве что угольно-черные глаза и прорезь рта.

— Приветствую тебя, Эренида! — Огненный владыка обдал меня дымом с отчетливым запахом сандала и сосновой смолы.

Мне полагалось что-то ответить, но у меня язык приклеился к зубам. Сразу три божества явились ко мне, — тут кто угодно бы утратил дар речи!

— Не бойся, — снисходительно произнес Фламиандр, протянув ко мне руку и потрепав по щеке.

Странно, но его огонь не обжигал, а вселял силы, дарил живительное тепло.

— Я знаю, зачем ты пришла, девочка моя. Ты хочешь обрести своего дракона? Ну что ж, твое время настало.

Глава 22

Фабиан Магнолли

— Ты был прав.

Такой фразой встретила брата королева. И если раньше Фабиан дорого бы заплатил, чтобы услышать подобное признание от сестры, то сейчас что-то в тоне Аэды заставляло напрячься.

Она сидела в своей любимой лавандовой гостиной, мерно покачиваясь в кресле-качалке, и скрип полозьев потихоньку сводил Фабиана с ума. А как Аэда барабанила пальцем по гнутому подлокотнику… Королева отбивала не простой ритм, а увертюру к симфонии возмездия. До диез минор. Ох, дурной знак, на редкость дурной!

— Поясните, ваше величество? — Фабиан прошел к софе и сел у ног сестры.

Аэда специально приказала сделать всю мебель ниже своей, чтобы собеседник ни на минуту не забывал о подчиненном положении и о том, с кем вообще разговаривает.

— Брось, Фаби, мы же одни! — Аэда потерла виски, словно у нее начинался приступ мигрени. — Я все поняла, можешь прекращать свой спектакль.

Кронфей замер. Грешно, конечно, сомневаться в проницательности своей королевы, но чтобы Аэда так быстро раскусила его? Тем более, что и до спектакля дело толком не дошло…

— Не понимаю, о чем ты…

— Серьезно?! — Аэда качнулась вперед и оперлась на ноги, заставив кресло остановиться. — Я знаю, со мной порой бывает сложно. И мне не следовало навязывать тебе студентов от смешанных браков. Теперь я отчетливо вижу, как сильно заблуждалась. Это же сущий кошмар! Им не место в академии. Решай на свое усмотрение, Фаби. Можешь отчислить их сразу, можешь после зимней сессии… Я умываю руки. Эксперимент, очевидно, провалился.

— Я не хочу никого отчислять. Ни Нарта, ни, тем более, Эри! Они оба талантливые, умные…

— Не можешь себе отказать в удовольствии поиздеваться надо мной, да? — королева цокнула и вновь откинулась на спинку. — Пресвятые музы, Фабиан! Ведешь себя, как ребенок! Помолвка с дочерью Янброка… Признайся уже: ты просто хотел меня напугать!

Фабиан скрипнул зубами, подбирая правильные слова. Аэда с легкостью переключалась с роли сестры на роль королевы и обратно, всем остальным от этого следовало воздержаться. Дерзить в открытую Фабиан ей не мог, но… Неужто она свято верит, что весь мир вращается вокруг ее монаршей персоны?!

— Мои отношения с Эри никак не связаны с тобой, — как можно мягче произнес Фабиан. — Но насчет свадьбы действительно…

— Хватит! Эта девушка тебе совершенно не подходит. А ее родители?! А остальные драконы? Ты же не хочешь, чтобы твоих детей воспитывали в том же духе?! Ладно бы только саламандра, ее я готова простить. Неадекватную реакцию на известие о братике тоже… Я сама через это прошла — и правда тяжело. Но ложь! Фаби, она солгала родному отцу, подставила однокурсников, чуть не довела двух гердов до поединка… На моем званом ужине! — Аэда презрительно фыркнула. — Я думала, она воспитана, как воин, а она просто невоспитанная избалованная девчонка. Еще скажи, что любишь ее!

— Люблю, — искренне ответил Фабиан.

Впервые он произнес это вслух, и у него будто камень с души свалился. Да, он не признался в чувствах Эри, но все же признался! Какое удивительное ощущение легкости, почти невесомости…

— Не-е-ет… — Аэда упрямо мотнула головой.

— Да.

— Ты не женишься на ней! Слышишь?! Я запрещаю! — Она стукнула по подлокотнику и тут же сморщилась и потерла ушибленный кулак. — И зачем было доводить до этого?!

Вроде бы все шло, как задумано. План сработал без лишних усилий, свадьба, нависшая над Фабианом и Эри грозовой тучей, отменилась… Однако тот, кто распробовал сладость правды, уже не может остановиться.

— Я не женюсь на ней, но по другой причине. — Фабиан встал и одернул сюртук. — Она слишком молода и слишком хороша для меня. У Эри впереди вся жизнь, Аэда, и брак с занудой-ректором — меньшее, что ей сейчас нужно. Ты хочешь честности? Хорошо. Пусть все остальные думают, что свадьбу запретила ты, но тебе я скажу, как есть: Эри никогда не собиралась за меня замуж. Это была ложь.

— Еще одна?! — обомлела Аэда.

— Моя ложь. Бургунди застукал нас за случайным поцелуем, мне пришлось соврать, чтобы сберечь карьеру. А дальше — как снежный ком. Видишь? Твой брат, оказывается, тоже дурно воспитан. И сюда мы с Эри прилетели именно ради этого. — Он обвел лавандовую гостиную неопределенным жестом.

— Ради чего?

— Услышать то, что ты сейчас сказала. И ты можешь разжаловать меня, если сочтешь это правильным, Аэда. Мне все равно. Об одном тебя прошу: не трогай Эри. Позволь ей учиться, она и впрямь талантлива. Не веришь мне — спроси Бургунди или Аконитти.

В гостиной повисло молчание, лишь проклятое кресло продолжало противно поскрипывать.

— Я спрашивала… — нехотя призналась Аэда после долгой паузы. — Оба в ней души не чают… Неужели я бы не проверила нового члена семьи?! И этот ужин я созвала специально, чтобы проверить ее. Никто в здравом уме не станет приглашать Тарвина и Рондара на одно мероприятие просто так! Я думала, если твоя Эренида сможет примирить заклятых врагов… Да хотя бы удержать в рамках приличий! Тогда бы я сочла ее достойной продолжить род Магнолли. А она только подливала масла в огонь!

— Во-первых, дуэли не было. А во-вторых… Говорю же: это был мой план. Хочешь кого-то наказать — наказывай меня. Только сначала скажи герду Рондару, что не дашь разрешения на помолвку.

— Нет, ну если ты любишь ее… — В Аэде моментально разгорелся дух противоречия. — Я могу дать Эрениде еще шанс…

— Тогда я сам скажу! — И Фабиан уже шагнул к двери, как в спину ударило заветное: «Погоди».

Следующие полчаса пролетели, как в тумане. Фабиан лишь повторял про себя, как молитву: «Хвала музам, здесь нет Эри!» Он надеялся, что она успела долететь до академии, закрылась в общежитии, и гнев отца обойдет розовую стороной.

А гнев, надо сказать, был силен. Эйлин куда-то запропастилась, а кроме нее никто не мог удержать Рондара Янброка в узде. Он бушевал, как тайфун, угрожал, что всем своим воинам запретит браки с феями, ибо не ожидал от королевы такого неуважения.

— Это не просто пощечина моей дочери, это плевок на эмблему железного клана! — надрывался дракон. — Я готов был отдать вам самое ценное, самое дорогое… А кто ответит за поруганную честь Эрениды?! Это что ж получается: всякий прохожий кронфей может совратить ее?

— Герд Янброк, ваши обвинения лишены основания, — мягко взывала к свирепому дракону королева. — Фабиан никогда бы так не поступил!

— А вы видели, как они целуются?! Вот хотел я испепелить его еще тогда, надо было доверять своему дракону! — На этих словах амулет железного опасно замерцал, предвещая скорое перевоплощение.

Фабиану и Аэде стоило немалых усилий утихомирить Рондара. И пообещать, что ректорская карьера Фабиана окончена, и поклясться, что честь Эри не пострадала… И дракон уже почти успокоился, но тут на горизонте нарисовался Тарвин.

О, этот позолоченный гад даже не пытался скрыть злорадства! Фабиан честно терпел его фальшивые соболезнования по поводу отмененной свадьбы. Терпел эту наглую усмешку, но ровно до тех пор, пока Тарвин не выдал роковую фразу.

— А насчет чести Эри я бы и не переживал, — заявил он. — Все ж таки она росла среди воинов, почти в казармах… Там всякое бывает. Может, свадьбу-то отменили вовсе не из-за тебя, Фабиан, а? Не на каждую девицу можно надеть белое плать-тьфу!

Последнее слово Тарвин выплюнул вместе с кровью и осколком зуба: кулак Фабиана обрушился на его челюсть очень вовремя. И ректор бы с радостью затолкал в глотку золотого и предыдущие высказывания, но лежачих не бьют.

Золотой пыльным мешком обвалился на мраморные полы, распластался, взывая к сатисфакции, но никто его уже не слышал и не слушал. Подоспели фейгвардейцы во главе с Дерриком Сольвброком. Серебряный дракон лично заломил руки Тарвину, невзирая на протесты последнего, и повел остывать в специальные покои. Ну в те, что с решетками на окнах.