Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 601)

Поднявшись, я сел и осмотрелся по сторонам. Взгляд выцепил очертания уродливых, скрюченных черных ветвей, припорошенных снегом. Холод ощущался отдаленно – вроде понимаешь, что холодно, но не жжет. Зачерпнул в руку горсть снега и принялся его рассматривать. Тут же отметил, что он будто… Мертвый. Иного слова и не подберешь. Он совершенно не пах снежной свежестью, не переливался в скупом лунном свете, не хрустел. Не снег, а ледяная белая труха. Втянул носом воздух в попытке различить букет зимних ароматов леса. Ничего! Разве такое бывает? Ну что же, мне здесь определенно не нравится. В душе сквозило саднящее чувство тревоги. Будто должно произойти что-то ужасное, или уже произошло.

За тревогой пришел безотчетный страх, и я поднялся на ноги. Огляделся еще раз по сторонам, пытаясь понять, куда идти. Я чувствую, что мне непременно нужно уходить отсюда, но куда двигаться? Куда бы я ни обернулся, невозможно было понять, есть ли здесь дорога или хотя бы тропинка, которая бы вывела меня. Везде ровные, нетронутые белые сугробы и густо растущие деревья. Причем похожие одно на другое. Да тут же заблудиться можно!

В полной растерянности я озирался по сторонам, все еще пытаясь понять, куда мне двигаться. Так и не понял. Сделал несколько неуверенных шагов в левую сторону, но откуда-то пришло понимание, что это неверный путь. Я вернулся в исходную точку. От волнения гулко билось сердце, и я прислонился к дереву, посмотрев наверх, где в снежных облаках и сизой дымке туманилась луна и срывались редкие снежинки. И тут совершенно неожиданно я заметил в воздухе танцующий алый лепесток, который неизбежно приближался к земле. Я вытянул руку и поймал его. Чуть приблизил его к носу и вдохнул нежный медвяный аромат. Так пахнут розы. Так пахнет…

– Делайл!

Я вздрогнул, выронив лепесток. Чей это голос? А кого зовут?

– Делайл!

Я отошел от дерева, пытаясь на слух определить, откуда слышен таинственный зов. Совершенно непонятно! А голос девичий… И тут меня озарило. А что, если эта девушка ищет меня? Может быть, она зовет меня? И это меня зовут Делайл?

Дуновение теплого ветра ощутимо лизнуло щеки и нос. Я опустил глаза себе под ноги и не смог сдержать удивленного возгласа. На снегу алели розовые лепестки. И чем дальше от меня, тем их становилось больше, и они образовывали дорожку. Я ступил на нее, на миг задумавшись – а я точно поступаю верно? Но сомнения тут же были отброшены, и я прибавил шаг.

Дорога оказалась длинной. Я все шел и шел, лес не кончался, я петлял между деревьев, и казалось, что дороге этой не будет конца. А потом справа от меня возникло озеро, тихое и гладкое, как стекло. В его стоячих водах отражалось ненастное небо. А потом около берега тьма рассеялась, явив мне сидящее в старой лодке с веслом очень худое и, по всей видимости, высокое существо, похожее на очень бледную девушку. За ее спиной клубилась тьма, напоминавшая по форме крылья, длинные черные волосы струились вдоль тела, а белые склеры, лишенные радужек, смотрелись пугающе. Выглядеть так могло только одно существо – ангел смерти.

Сам того не осознавая до конца, я испуганно шарахнулся в противоположную от берега сторону.

– Ну уж нет, я не сяду в твою лодку, мне это не нужно, – пробормотал я себе под нос.

Голубая вспышка озарила пространство. Я изумленно посмотрел по сторонам – кое-где вдоль моего пути из лепестков белые сугробы пылали голубым магическим пламенем.

Со стороны ангела смерти послышался тихий, хриплый смех.

– Ах, какая огненная страсть! Такая неистовая, что даже снег пылает в мире Перепутья. Твоя огненная лиса и здесь напоминает о себе, зовет тебя, покоя не дает. И тебя, душу, бередит.

– Лиса? – удивился я, уловив в груди отголоски тягучей тоски. Тоски о ком-то. О ком-то важном и незаменимом. В памяти промелькнуло что-то родное и близкое, манящее за собой – тот самый запах роз, каштаново-рыжий неукротимый дым волос на ветру, летящий в лунном свете, заливистый смех и плеск воды. Озорной взгляд глаз, горящих янтарным пламенем…

Ничего не ответив ангелу смерти, я сорвался на бег, в надежде, что эта дорога цветов и огня окажется верной.

Марьяна

Со дня, когда Делайл впал в бессознательное состояние, прошло больше двух суток, наполненных тревогой и мучительным ожиданием. Я не отходила от Делайла, ловила каждый его рваный вздох, дрожание ресниц и едва уловимое шевеление пальцев время от времени. А еще разговаривала с ним так, будто он меня слышит. Говорила обо всем и ни о чем в отрадной надежде, что, может быть, там, где сейчас бродит его душа, Делайл меня услышит.

Он тяжело дышал, так, словно куда-то бежит, иногда что-то бессвязно бормоча. Я продолжала надеяться, что вот-вот сейчас мой жених откроет глаза и я увижу снова знакомый внимательный взгляд, доходящий до самого дна моей души, как проходит луч солнца сквозь толщу озерной воды.

Мариус взял у меня с утра анализ крови, который показал, что в моем организме отсутствуют вирусы или инфекции. Как и антитела к болезни.

– Даже антител к вирусу нет! Как будто вообще не было никакого укуса! – удивлялся Мариус.

Напрашивался вывод – меня неизвестная зараза не взяла. Почему? Возможно, помогла магия Триумвирата, но проверить это еще раз на практике мы не могли. Вчера вечером, так и не придя в сознание, умерла леди Эстери, и глубокой ночью ее дети забрали из госпиталя урну с ее прахом.

Маленькая Бригитта таяла на глазах – она уже не вставала, жалуясь на сильную слабость, почти что не просыпалась и отказывалась от еды. Если состояние Делайла оставалось стабильно тяжелым, без ухудшений, то младшая сестра Герды с каждым днем все больше и больше слабела. Все понимали, что происходит самое страшное, и это неотвратимо. Оставалась надежда, что Делайл все же придет в себя, ведь это будет означать, что кровь мага Триумвирата может победить загадочный вирус химеры. Только вот времени выяснить это, у нас, кажется, не остается. Как не было и возможности стопроцентно проверить выводы, к которым мы пришли.

Полчаса назад Мариус ушел с новой дозой крови Делайла, чтобы выявить появление антител к вирусу, либо… их отсутствие. Вот этого я боялась больше всего. Анализ крови Бригитты показывал, что в организме девочки этих антител нет, как не было и у тех, кто уже умер. Я с замиранием сердца ожидала результата анализа, и в нетерпении меряла шагами палату. У маленькой Бри оставался единственный выход – принять мою кровь. Тогда у нас возникла бы хоть призрачная надежда на чудо. Хуже все равно уже некуда, когда приходит ужасающее осознание, что умирает ребенок. Мариус взял у меня кровь, и сегодня же ее должны были дать Бригитте.

Хмурое небо давило сверху своей беспросветной серостью, улицы окутало густым туманным пологом, отчего город замедлился и замер в сонном мареве, овеянный меланхолией, ставшей в последнее время неизбывной. Не было теперь привычной предпраздничной суеты, оживленных улиц, разноголосого шума с обрывками смеха и веселья.

– И даже традиционных зимних украшений на общих улицах почти нет, представляешь? – говорила я Делайлу. – А те, которые все же вывесили, словно поблекли и совсем не разгоняют печаль. Мне они скорее напоминают о том, что в прошлом году в это время я жила в предвкушении тепла, уюта и праздничных чудес. А теперь же…

– М-м-м, Мари-и-и, – хриплый стон Делайла моментально оторвал меня от грустного созерцания улицы за окном и пригвоздил к месту около него.

– Дел, ты меня слышишь? Дел! – от небывалого волнения мой голос дрожал, и сердце сейчас, наверное, пробьет насквозь грудную клетку.

Но мой жених ничего не ответил, лишь нахмурился, часто и прерывисто задышал, мотая головой из стороны в сторону, его лоб покрылся испариной, и мученический стон, полный боли, сорвался с губ. Страх мгновенно взметнулся в крови, схватив меня стальными лапами за горло. Я с трудом сделала вздох и заорала о помощи. Мне казалось, что происходит нечто непоправимое, а я, находясь рядом с ним, даже помочь не в силах.

В палату тут же забежала дежурная медсестра, и бросив быстрый цепкий взгляд на Дела, нажала кнопку вызова реанимации.

– Помогите, – пролепетала я, в бессилии глотая слезы.

Делайла трясло крупной дрожью, как в лихорадке. В палате быстро появились еще одна медсестра, Мариус и его коллега, работавший вроде бы реаниматологом. Но сейчас я не помнила таких подробностей, да и вообще не помнила ничего, в мыслях стало пусто, остался лишь сковывающий страх.

Целители развернули каталку Делайла и вывезли ее в коридор.

– Куда его везут? Можно мне с ним? – спросила я у Мариуса на бегу.

– В реанимационный зал. Туда никому нельзя, кроме персонала. Посиди в комнате ожидания, – бросил он на ходу и ускорил шаг.

Я побежала следом, шепотом моля Священный Союз о пощаде.

Глава 24. Огненный цветок небес

Делайл

Мой путь оказался не близким. Совсем не близким! Временами нутро царапала тревога, и закрадывалась ужасающая мысль – а я точно иду именно туда, куда мне нужно? Это не обман? Но потом я слышал далекие отголоски тихого, мягкого, словно бархат, девичьего голоса, с которым прилетал по ветру аромат роз, и сомнения отступали. Это точно верная дорога! Однозначно верней, чем та, через реку забвения в компании с ангелом смерти.