Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 534)
Здесь, где мы остановились на привал, было совсем дико, имелся лишь небольшой пустой одинокий причал, приютивший наш корабль. Соблазнившись прекрасными видами диких горных лугов, мы решили остаться прямо здесь и переночевать на берегу маленького озера, благо что Эрик даже комфортабельную палатку в наше путешествие прихватил. А уже завтра наш путь лежал к родной Южной империи, где мы надеялись успеть к летнему фестивалю поздних тюльпанов в княжестве Ларинтейль.
Нам хотелось провести наедине друг с другом как можно больше приятных мгновений, насладиться долгожданным единением, словно можно было этим наверстать те сотни лет в разлуке, проведенные нами по разные стороны мира живых. На самом деле невозможно насытиться обществом того, к кому тянется сердце. Тебе всегда будет не хватать этого голоса, смеха, этих глаз и особенных сокровенных разговоров на двоих.
Через день наш корабль покинул воды Айланского пролива, что лежал меж востоком и югом Эсфира, и устремился в родное Сапфировое море к берегам княжества Ларинтейль. До фестиваля тюльпанов, на который мы ждали Эмилию с Мариусом и Марьяну с братом и его невестой, Эрик предложил отправиться на экскурсию в одно небольшое горное селение. Оказывается, несколько лет назад они с Вальгардом и Астрид уже посещали этот поселок и остались под впечатлением. После того как Эрик в красках рассказал мне о чайных домах и выставках меда и горных трав, о пекарнях, где можно попробовать божественную ларинтейльскую выпечку, я уже сама тянула его за руку из гостиного двора.
На обратном пути Эрик предложил пойти другой дорогой вдоль берега горной реки. День клонился к закату, и первые краски ночной мглы растекались по небу. Горные вершины путались в пышных облаках, подсвеченных последними лучами дневного светила. Мы находились на возвышенности, откуда открывался захватывающий вид на местность – густо покрытые лесами горы, цветущие разнотравьем луга на берегах реки и бездонное угасающее небо. Мы сидели на траве, созерцая окружавшую нас красоту природы. Положив голову Эрику на плечо, я смотрела, как загораются первые звезды. Теплый воздух кружил голову ароматами лета. Тишину нарушало только пение сверчков и цикад.
– В такие моменты я особенно остро ощущаю вкус нашего счастья, – признался мне Эрик.
– Да, мне это знакомо, – ответила я, ощутив его поцелуй в макушку.
– Ты знаешь, я тут заметил, что в последнее время у меня все дела идут настолько идеально, ровно, как по маслу, – промолвил Эрик, ласково гладя меня по бедру. – Поначалу даже подозрительно было, нет ли тут какого-то подвоха. И только потом до меня дошло, что все просто, на самом деле. Я наконец имею то, о чем просил Богов на протяжении сотен лет. Ты излечила меня от неизбывной горечи, которая уже срослась со мной. В моей душе утихла буря и настал долгожданный штиль. Мне так хорошо, я нахожусь в ладу с собой и всем миром. И от этого кажется, что все дела спорятся, все быстрей решается, и я сам могу свернуть горы одной левой.
Его губы пленили мои, разогнав по крови тепло.
– Северный ветер обрел свою гавань, а гавань нашла свой родной ветер, – тихо сказал Эрик, касаясь моих губ своим дыханием.
– Велика сила любви, – изрекла я, чем вызвала блаженную улыбку на его лице.
– И веры в чудо, – добавил он. – Теперь мы с тобой это точно знаем.
И его губы вновь нашли мои.
Екатерина Алешина
Дорога цветов и огня
© Алешина Е., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Пролог
Она появилась на заре миров, в самом начале отсчета времени, когда Создатель разделил Хаос на день и ночь, на небо и землю. Появилась одна для двух планет – Земли и Эсфира.
Ее рождение было волей самого Создателя. Дева Судеб – так ее назвал он сам. Со временем в разных культурах и на разных планетах у нее появилось множество имен: Алайярай, Мойры, Норны, Макошь, Судженицы, Иниши, Судьба.
Создатель также получил великое множество имен – Демиург, Ахурамазда, Творец, Аронгиате, Дьяушпитар, Единый, Ан, Тюр, Абсолют, и появилось великое множество легенд и преданий о том, как он сотворил миры.
Дева Судеб не приказывает и не лишает воли. Ее удел – наблюдать, направлять и предоставлять человеку выбор, который и повлияет на его жизненный путь. У каждого из людей ей известно все прошлое и все варианты будущего.
Вечная и вездесущая. Справедливая и беспристрастная. На ее глазах творилась история Земли и Эсфира, изменялись материки и большие воды, строились и разрушались великие цивилизации. Судьбы, которым не было числа за все увиденные Девой эпохи, проносились перед ее взором, становясь прошлым.
У истока миров золотистые глаза Девы Судеб, подобные янтарю, по-детски искрились беззаботной радостью. Но потом история миров начала свой отсчет, и Деве, наблюдавшей за судьбами вверенных ей планет, пришлось увидеть все те ужасы, через которые проходили жители Земли и Эсфира. Особенно щедрой на зло и жестокость оказалась Земля, жители которой безрассудно обрекали мир на страдания, погружали планету в разрушительные катастрофы в попытках уничтожить друг друга. Видела это Дева Судеб и не в силах была ничего изменить. Оттого спустя века ее взор затуманился пеленой бельм, что стало хранить ее разум от отчаяния и скорби. «Что поделать, такова, видимо, сущность людей», – смиренно рассуждала Дева.
Ее затуманенные глаза теперь казались слепыми. Однако она по-прежнему видела и знала судьбу каждого жителя двух родных ей планет. Создатель называл это бельмо «пеленой бремени бытия».
Однажды он предложил Деве Судеб убрать бельма, если она того пожелает. Недолго думая, Дева отказалась. Пока ее глаза скрывались за пеленой, она как будто не пропускала к сердцу весь тот ужас, что разворачивался вокруг. Мировоззрение эсфирян не терпело жестокости, а вот земляне, увы, не сумели дойти до этого. Они не менялись и из века в век погружали Землю в пучину катастроф – значит, ее глаза снова скроются за пеленой. Так и осталась Дева Судеб с затуманенным взором.
Однажды Создатель решил, что вечно одинокой Деве Судеб нужен друг и страж, и он его создал. Разумное живое существо, сгусток магии всех стихий, обладавший речью, преданный ей и похожий на туман. Эти двое сразу прониклись симпатией друг к другу и подружились. Спустя время туманный страж с удовольствием помогал Деве Судеб. Он завороженно наблюдал за тем, как она легко сплетает и расплетает судьбы, чтобы вновь переплести их в причудливый узор, в котором ни одно сплетение не было случайным, ведь от этого зависел ход истории планет, и даже одна судьба могла изменить ее. Дева Судеб любила называть такую судьбу особенной.
– Знаешь, мой милый друг, иногда для появления на свет человека или бессмертного с той самой особенной судьбой должны сложиться определенные обстоятельства, которые спустя время и приведут к нужному раскладу, – говорила она своему туманному соратнику. Они, как всегда невидимые для всех, стояли на залитой ярким летним солнцем улице в Феодосии. – Как, например, эти две судьбы. Две девочки, которые появились на свет для того, чтобы спустя годы дать жизнь тем, кому суждено повлиять на историю двух моих планет и защитить их.
– Это будущ-щие матери Избранных? – уточнил у Девы Судеб ее спутник.
– Ты почти угадал, – ответила она. – Избранной и ее нареченного. Той, на чьи плечи ляжет нелегкое бремя освободительницы, просто необходим рядом тот, на кого можно опереться, кто будет якорем в шторм и тихой гаванью во время бури.
– Так где ж-ж-же эти девочки? – спросил туманный страж.
– А вон они. Идут навстречу друг другу, – с улыбкой ответила Дева, указав на девочек. – Сейчас и начнется история двух семей. Со случайной встречи. Якобы случайной. Мы ведь знаем, что во Вселенной не бывает ничего случайного. – Она улыбнулась, наблюдая за развернувшейся картиной.
Жар летнего солнца смягчало дуновение соленого черноморского бриза. С пляжа слышался рокот волн, заглушавший обрывки какого-то легкого мотива, льющегося из репродуктора на столбе, обрывки разговоров и детский смех с задорным визгом. Две девчушки лет десяти шли навстречу друг другу.
Одна – невысокая, худощавая, в коротком светлом сарафане и зеленой косынке. Глаза – цвета расплавленного янтаря, копна длинных каштаново-рыжих вьющихся волос. Тонкие пальцы держат эскимо, а взгляд мечтательно блуждает по бездонной лазури феодосийского неба. Девчонка шла летящей грациозной походкой балерины и внешне напоминала лисицу в человеческом обличии. Лисенок – мама так и называла ее.
Другая девочка была такой же худышкой, но в остальном выглядела полной противоположностью «балерины»: высокая, с черными, как крыло ворона, прямыми волосами, заплетенными «корзиночкой», смуглой кожей и неожиданно серыми глазами, в соломенной шляпе и голубом платье выше колен. Держа палочку с наполовину съеденным эскимо, она с восторгом наблюдала за воздушным змеем, запущенным в небо кем-то на пляже.
Этот самый змей привлек внимание и рыженькой «лисички», и, позабыв о таком желанном мороженом, она не сводила глаз с неба. Засмотревшись, как ветер гонит воздушного змея по воздуху, девочки столкнулись с обоюдным громким «ой». Обе выронили свое мороженое, и два эскимо шлепнулись на горячий асфальт.