Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 465)
– Посмотри на меня внимательно, Виэль! – отчеканила она ледяным голосом. – У меня что, на лбу написано: «Я дура»? Эти сказочки можешь рассказывать другим, не мне. У меня уже на них иммунитет. И дважды в одну реку я не войду.
– Прости, этого больше не повторится, клянусь!
– Ой, не могу, глядите на него, клянется он! – Герда изящно всплеснула руками. – Конечно, не повторится! Если бы я вовремя не снимала твою лапшу со своих ушей, то Церковь Летающего Макаронного Монстра уже объявила бы меня своим идолом! Хотя надо проверить – не столпились ли около нашей усадьбы паломники?
Стоя за колонной, я сотрясался от беззвучного смеха. Как же мне не хватало все эти годы ее искрометных шуточек!
– Чего-о? – воскликнул, недоумевая, этот Виэль. – Гер, ты чего несешь? Какая еще Церковь Макаронного… чего там… Ты хоть сама понимаешь, что говоришь?
– Да, – ответила ему Герда. – Отлично понимаю. Просто я неплохо знакома с земной культурой.
– Это твое выпячивание своего ума до добра тебя не доведет, – пригрозил ей Виэль.
– Нашел чем меня напугать. Я скорее боюсь еще раз встретить такого, как ты, – парировала девушка. – Запомни, Виэлюшка! Девушку не доведет до добра беспросветная наивность и глупость. А острый ум доведет ее до такого же умного мужчины, с которым ей будет комфортно. И не нужно будет унижаться и строить из себя дурочку.
– Ты неисправима, – промолвил он обреченно.
– Меня любить надо было, а не исправлять, – промолвила с укором Герда и с зрядной долей горечи в голосе. – Хотя этот принцип применим к любой женщине, не только ко мне. Если тебе так нравится исправлять что-то или кого-то, иди проверять тетрадки в начальной школе.
Воцарилось напряженное молчание. Видимо, парень подбирал слова, но Герда вновь его опередила:
– Прошу тебя в последний раз – оставь меня. Сейчас оставь и вообще оставь. Вот как шарик в небо – возьми и отпусти. Уходя безвозвратно из жизни кого-либо, гаси за собой свет. Попутного тебе ветра в спину. И пониже спины тоже…
– Послушай, – попытался Виэль что-то ей возразить, но внезапно раздался треск, и короткая вспышка молнии зигзагом ударила парня под зад.
Порыв ветра принес запах подпаленной ткани. В лунном свете я без труда мог наблюдать, как зад Виэля слегка дымится в лучших традициях комедийного жанра. Парень все время оглядывался назад, пытаясь оценить ущерб, нанесенный его костюму.
– Ты! Ты! Ты… Нормальная вообще? – взвыл он, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.
– Когда-то я любила тебя и, вспоминая об этом, невольно сомневаюсь в своей нормальности, – резко ответила ему Герда, обмахиваясь веером. – А если ты сейчас же не оставишь меня, я не ограничусь твоей жареной задницей и подпалю тебе еще что-нибудь стратегически важное! Иди вон к комарам, преподавай им уроки назойливости. У тебя хорошо получается, я уже хочу тебя прихлопнуть!
Боги милостивые! Эта девушка просто бесподобна!
– Трэйш деррахт! – выругался Виэль. – Ты еще пожалеешь, что оттолкнула меня! Думаешь, мужчины встанут за тобой в очередь?
– Представь себе, но в моей жизни есть и другие приоритеты, кроме очереди из мужчин, – парировала Герда.
– Провались ты к троллям в ущелье, Нортдайл! – гневно выпалил он, уходя прочь размашистыми шагами.
– Как раз с двумя представителями их племени я сегодня и разговаривала. Думаю, что с меня хватит на этот вечер, – отозвалась она.
Моя богиня! Как же я по тебе скучал! Лорд Ардэн, пребывая в ярости, пролетел мимо меня, оставляя за собой неповторимый шлейф гари и не заметив, что я стоял за колонной. Оставшись в одиночестве на берегу, Герда протяжно вздохнула. Покинув свое укрытие, я спустился к ней. Она же, задумчиво созерцая в свете луны бушующее море с белыми барашками пены, моего приближения не заметила.
– Ну вот, ссора у водоема. Теперь море запомнит плохое. Нехорошо. Надо сейчас подумать о чем-то позитивном, – тихо разговаривала она сама с собой.
Прохладный ночной воздух напоминал о том, что уже давно не лето, и, стоя на берегу в одном платье без плаща или накидки, она могла простудиться. Но, подойдя к ней ближе, я ощутил волны тепла, исходившие от нее, и понял, что девушка использовала магию воздуха, окутав себя теплым воздушным коконом. Несмотря на это, я все равно снял свой сюртук и накинул его на плечи Герде. Вздрогнув, она подняла на меня глаза. Улыбнувшись ей, я приблизился еще на шаг.
– Вы нашли меня! – изумленно воскликнула она. – Как вы догадались, что я здесь?
– По аромату лирелий. Он был моим путеводителем.
– Не может быть! Я сегодня забыла про духи! Не знаю, как вы могли почувствовать, ведь здесь так много гостей сегодня…
– От вас все равно благоухает лирелиями. Именно так, как ни от кого другого. И если я закрою глаза рядом с вами, то почувствую, словно нахожусь на лугу среди гор. Солнце опускается за горизонт, и бутоны под темнеющим небосводом раскрывают свои благоуханные лепестки, потому что пришло их время. Лирелии – цветы заката.
Я услышал, как ее сердце забилось быстрей, и к щекам прилил румянец.
– Мои любимые цветы, – смущенно промолвила она.
– Вы не против, если я присоединюсь к вам в созерцании моря? – спросил я у нее. – Или вам в тягость мое общество?
– Ваше общество, в отличие от некоторых, мне вовсе не в тягость, – прямо ответила она. – Кстати, мне не холодно, вы могли бы оставить сюртук при себе.
– Я это понял, но все равно не могу стоять спокойно, будучи одетым, когда рядом девушка в одном платье всего при десяти градусах тепла. Так что, пока мы на улице, пусть мой сюртук согревает вас. И вообще, – я встал перед ней, застегивая сюртук на несколько верхних пуговиц.
При этом мои пальцы нечаянно коснулись нежной кожи чуть ниже ее ключицы, отчего ее дыхание на миг замерло вместе с моим сердцем. Меня окатило жаром с ног до головы.
– Так будет лучше, – сказал я, застегнув последнюю пуговицу. – Хоть мы и на юге, все же не август месяц на дворе, а вы стоите с душой нараспашку. Вы же не хотите заболеть?
– Нет, – ответила она почти шепотом, удивленно посмотрев на меня.
Наши взгляды встретились. Мир вокруг нас словно затих, и, кажется, даже ветер в этот миг успокоился. Мы, не говоря ни слова, просто смотрели друг на друга. Я медленно перевел взгляд на ее пленительные губы… Она так близко, стоит лишь сделать шаг и наклониться…
– Как вам Альтарра и наше княжество Элендиль? – поспешно выпалила она, нарушая затянувшуюся паузу. – Уже успели где-нибудь побывать, кроме сегодняшнего бала?
Что ж, мне ничего не оставалось, как подыграть ей, сделав вид, что красноречивое молчание между нами было просто молчанием без всякого подтекста.
– Мне приходилось бывать в Альтарре раньше, так что здесь я не впервые. Красивый, колоритный, цветущий южный город. Море необыкновенной красоты.
– А еще у нас самая короткая на Эсфире зима, – добавила она с улыбкой. – Но снега все равно очень много всегда выпадает. А морозы совсем слабые. Так что не замерзнете.
– Замерзнуть мне и на севере не грозило бы. Я с рождения привык жить в суровых природных условиях.
– А откуда вы родом? – задала она вопрос, не скрывая любопытства.
– Я родился в Швеции восемьсот двадцать шесть лет назад.
– Простите, что перебиваю вас. Вы сказали, что родились в Швеции? – переспросила она, будто придя в замешательство.
– Да, все верно, а что?
– Ничего, я просто не услышала в первый раз. Еще раз прошу меня простить, что перебила. Продолжайте. Расскажете о себе?
– А что вы желаете от меня услышать? Что вам интересно? – полюбопытствовал я.
– Ну-у, – потянула она задумчиво. – Наверное, про ваше детство. Оно было тяжелым, наверное?
– С точки зрения современности, возможно, что да. Но тогда так жили все. Мой отец принадлежал к старинному знатному роду, и когда пришла пора создать семью, то жену он привез из-за моря, как говорили тогда. Моя мама была племянницей русского князя, и на родине ее звали Елена, но отец называл ее на наш манер Хельгой. Он просто обожал ее, восхищался ее красотой, умом и манерами. В нашей домашней библиотеке даже хранились свитки со стихами, которые он посвящал ей.
– Как романтично-о-о, – протянула она, мечтательно прикрыв глаза.
– Очень даже. Особенно для тех времен и того менталитета. Да и отец сам по себе был скорее суровым воином и стратегом, нежели поэтом, но любовь способна открывать в нас совершенно неожиданные стороны. Начиналось все не столь романтично. Их брак был выгодным, практичным решением, и о романтических чувствах речи не шло. Да и не те времена. Но очень скоро мои родители, узнав друг друга поближе, поняли, что влюблены. И как однажды признался мне отец, память об этом времени грела его всю оставшуюся жизнь.
– Ой! – воскликнула она. – У этой истории нет счастливого финала?!
Я отрицательно покачал головой:
– Классического счастливого финала здесь нет. И для того времени это оказалось вовсе не удивительно. Судьба отмерила им пятнадцать лет счастья. Сначала родился я, потом через четыре года должен был появиться на свет еще один ребенок, но…не случилось. Через несколько лет мама снова забеременела, и родился мой брат Вальгард. Когда ему исполнилось три года, мама сообщила отцу, что снова беременна. Конечно, они были рады этому событию и ждали появления на свет еще одного ребенка. А когда пришло время этому ребенку родиться, что-то пошло не так во время родов. Все же двенадцатый век на Земле – не очень продвинутое время, особенно в области медицины. Еще многие столетия земные женщины часто умирали в родах. И происхождение здесь роли не играло. Не важно – крестьянка ты или королева, перед осложнениями в родах все женщины равны. Эта судьба постигла и мою маму. А через два дня умерла наша с Вальгардом новорожденная сестра. Для отца это стало ударом, несмотря на его закаленное в битвах сердце. Мама за эти годы стала для него целым миром, который вдруг оказался разрушен.