Вадим Денисов – "Фантастика 2025-36". Компиляция. Книги 1-21 (страница 182)

Я ещё слишком мал, поэтому могу что-то пропустить. Можно я скажу своё мнение завтра с утра? Если решу, что ты подлый низший, то можешь убить — жить с таким существом для меня неприемлемо. Если пойму, что мои предки ошибались… Тогда ещё не знаю, как поступлю. Сложно всё и нет в родовой памяти ответов.

— Ага. Так я тебе и поверил. Засну и не проснусь, как твои предки. Угробишь во сне.

— Нет. Я же сказал, что наумбы не умеют врать. Мы слишком сильны, чтобы играть словами! Были сильны…

Не знаю почему, но я поверил Чаху. Может быть, это не совсем я сам, а опять печати Смерти вывернули моё сознание. И мне почему-то жаль этого напыщенного, но по-своему несчастного детёныша, оставшегося в одиночестве посреди чужого мира. Ничего не говоря, улёгся под одеяло и закрыл глаза.

— Скажи, — не дав нормально уснуть, поинтересовался Чах, — а всё-таки почему люди врут?

— Много причин. Кто-то ради выгоды, кто-то от страха. Но сегодня мы врали ради интереса. Все понимали, что наши россказни неправда, но слушали и почти не перебивали. Это не ложь, а фантазия. С помощью неё мы создаём воображаемые миры.

— Ого! Целые миры⁈

— Чаще не миры, а просто мирки. Это расслабляет и развлекает.

— Значит, люди тоже высшие! Нет! Даже высшие из высших, раз достигли уровня создания собственных Реальностей! Подобное было не под силу наумбам. Мы только разрушать научились.

— Ну ты загнул, зародыш! Всё! Спать давай, а то голова уже от тебя болеть начинает.

Утром я очень сильно пожалел, что оставил у себя Чаха. Проснувшись, первым делом получил от него информацию, что люди с этого момента считаются дозволительной расой для сближения. Дальше он поклялся в вечной дружбе человечеству. Но тут я перебил его и заставил изменить клятву на вечную дружбу исключительно со мной, объяснив, что люди настолько сложные, что к каждому необходимо подходить индивидуально. К некоторым лучше со взведённым пистолетом.

Почему-то непохожесть людей очень удивила наумба. Он стал засыпать вопросами, не останавливаясь даже во время приёма мной пищи и на марш-броске. Наверное, со стороны я казался всем немного сумасшедшим, который тормозит не по-детски и иногда начинает разговаривать сам с собой. Винить никого не могу за подобные выводы, так как реально несколько раз забывался и с мысленного общения переходил на голосовое.

На тренировке после зарядки мне стало уже не до разговоров. Прапорщик и лейтенант не стали ставить нас в пары для отработки рукопашного боя, а вызвали на середину зала одного меня.

— Бьёшься со мной, — пояснил Станов. — С подключением Дара, естественно. Так, как вчера штабного разматывал, орудуешь. Необходимо понять предел твоих возможностей, а то как-то странненько на дуэли себя проявил.

— Мы его убиваем? — поинтересовался Чах.

— Нет. Хотя и хочется иногда, но он желает нам добра. Старайся сильно не высовываться. Необходимо дать прапорщику победить.

— Опять ложь? Или строишь новый мир?

— Именно. Но это мой тайный мир. Рано его ещё на всеобщее обозрение выставлять. Как и тебя.

— О-о-о-о… Даже тайный! Я помогу тебе, господин, и сделаю, как ты прикажешь. Великая честь приобщиться к подобному искусству.

— Приобщайся. Только если мы работаем в паре, то я тебе не господин, а наставник. Старший товарищ. Как Станов для меня.

— Понял. Но если Станов — старший наставник для тебя, то для меня должен быть старше старшего. Так?

— Нет. Каждый сам по себе.

— Объясни.

Слава богу, объяснять сложные вещи не пришлось, так как прапор прервал наш мысленный диалог и пальчиком поманил к себе с нехорошей, обещающей неприятности улыбочкой во всю харю.

Выйдя на ринг, материализовал серп и моментально вступил в поединок. Несмотря на то, что Чах сидит мирно и не подпитывает меня, с удивлением обнаружил, что сегодня если не на равных, то достаточно сносно спаррингую с инструктором, которому подобные курсанты обычно на один зуб. Даже наш лучший фехтовальщик Лёха Старостин больше минуты обычно не мог продержаться, а тут рубка идёт около трёх.

Видя, что я успешно отражаю все атаки, прапорщик стал наращивать темп. Становится всё сложнее отвечать ударом на удар. В какой-то момент, поняв, что катастрофически не успеваю, ухожу в глухую оборону.

— Готов! — довольно произносит Станов, убирая от моего живота остриё меча. — Круто, Данила! Конечно, был не так хорош, как вчера с капитаном, но спину свою в бою я бы тебе доверил.

— Почему сегодня хуже бился? — не разделяя воодушевления Антона, строго спросила Якутова.

— Не знаю, — сделав честные глаза, ответил я. — Наверное, вчера ещё энергия от вскрытой метальной бомбы во мне бурлила, а сегодня её не чувствую.

— Совсем?

— Это и странно, — уже без всяких недомолвок пояснил я, больше не ей отвечая, а анализируя собственное состояние. — Полностью такой же, каким был и несколько дней назад, но мозги по-другому воспринимают всё: думают быстрее, дают импульсы телу. Будто бы — щёлк! — и меня переключили на иной уровень. И устаю не так сильно. Вроде немного поговорил с вами, а уже чувствую себя готовым к новому поединку.

— Отлично! Старостин! Покажи Даниле своё мастерство!

С Лёхой бой получился более коротким, но не менее интересным, чем с прапором. Вначале я напрягся, помня, как раньше гонял меня Старостин, но после первой же сшибки понял, за кем будет победа. Лёха слишком медлителен. Мне даже не приходится включать Орла и замедлять вокруг себя время, чтобы достойно отвечать на каждый удар соперника. Мы кружим по рингу, но я пока особо не атакую, пытаясь наконец-то действовать не чисто на рефлексах, а понять все движения Старостина логикой.

Когда он стал повторяться, то понял, что свой арсенал товарищ исчерпал. Сам пошёл в атаку, стараясь поразить партнёра его же ударами, которые успел запомнить. Тут у нас сложилась патовая ситуация, но и она не продержалась долго.

Уставший Лёха на секунду открыл правый бок и получил в него серпом. Плашмя. Но это тоже не очень приятно. Особенно серпу, который в очередной раз обломался, не получив горячей кровушки.

Не знаю, как у курсантов, но от инструкторов не укрылось моё импровизированное самообучение.

— Данила, — сказала, скривившись, Якутова. — Если бы ты вчера нам пять тысяч на ставках поднять не помог, то я за такое кровавым поносом срать заставила. Бой должен был закончиться на первой минуте! Расслабушки устроил?

— Чего это на первой минуте? — обиделся Алексей. — Да мы с ним на равных бились! Ещё немного, и победа бы осталась за мной. Просто не повезло.

— Просто, курсант, для спасателей не бывает, — прорычал Станов. — Всё непросто, если жить хочешь. А уж про везение даже не заикайся. Нет его! Есть Дар, мастерство, ум, опыт! Всосал, недоумок⁈

— Всосал… — поник Старостин в ожидании очередного наказания. — Но мне всё равно кажется, что, несмотря на мою техническую ошибку, мы с Данилой бились на равных и выкладывались полностью.

— Хорошо, — ехидно улыбнулась Якутова. — Горюнов! Даю тебе двадцать секунд закончить бой победой. Если этого не сделаешь… Я своё обещание держу и неделю живёшь без наказаний. За тебя будет отдуваться группа: прямо отсюда и до самого ужина проклиная своего непутёвого товарища, оставившего всех без обеда на полосе препятствий. Раз! Два! Три! Начали!

Деваться некуда. Мне искренне жаль Лёшкино самолюбие, но ради всеобщего счастья придётся его немного потрепать. Уложился даже немного быстрее. Примерно на пятнадцатой секунде выбил оружие из рук соперника и приставил серп к горлу.

— Ну ты и зверюга, Данила… — прошептал поражённый Старостин.

Несмотря на лёгкое недовольство, в его голосе промелькнули нотки восхищения.

— Извини, брат. Не хотел, но больно командиры у нас лютые.

— Хрен с ними. Потом покажешь, как такое сотворил?

— Это на кого хрен? На меня⁈ — тут же отреагировала лейтенант. — Старостин! Сто отжиманий! Потом тройная полоса препятствий!

— Но я же не успею на обед!

— Ничего, — тихо сказал я. — Я тебе чего-нибудь умыкну из столовки.

— А если зажопят?

— А у меня неделя без наказаний.

— Везёт…

Глава 25

Несколько дней прошли в привычном ритме. Я кайфовал, что ко мне почти не придираются инструкторы, временно забывшие про наказания. А все остальные умывались потом и кровью. Отдыхали лишь на послеобеденных занятиях в армейских классах.

Вернее, опять я один отдыхал, так как многие вещи, что вдалбливали в головы курсантов преподаватели, для меня знакомы из прошлой жизни. Оставалось лишь делать поправки на наличие Дара и иных Реальностей. Как-то незаметно даже выбился почти в любимчики учителей.

С армейскими курсантами тоже нашёл общий язык. Молодые парни и девушки немного снисходительно относились к моим грубоватым спасательским манерам, но негласно признавали лидерство. Добиться подобного было легко, так как за моими плечами серьёзный жизненный опыт прошлой жизни.

Единственный минус, что сильно не высыпался. Виной тому был Чах, постоянно забрасывающий меня вопросами, на которые могу спокойно ответить лишь после отбоя.

Несмотря на родовую память, он действительно ребёнок, ни черта не понимающий в жизни. Его «почему» пулемётными очередями вылетали после каждого моего действия или действий других людей. Иногда даже не знал, как и ответить на некоторые детские вопросики, своей непосредственностью ставившие в тупик.