Вадим Денисов – Экспансия (страница 69)

Дети любят всю Усадьбу, а не двор или место тусовки. И это хорошо — владельца Территории на кривой не объедешь. Говорят же, что родившийся в собственном доме ребенок имеет другую психологию жизни. А тут целый… Ну вы понимаете.

Что-то понесло Кастета на лирику.

Но, как видите, никакого дутого «патриотизма». Оказывается, это я про любовь.

В Промзоне мы уже освоились, застолбили место. Сюда и пришли: время ужина. Централизованного котлового питания в новом поселении пока нет, не доросли еще. Все в своих делах-бегах, все едят по-разному и в разное время. Расположились на улице, вместо стульев поставив широкие чурбаки.

Два небольших гаражика неподалеку от подстанции теперь наши. В одном хранится квадроцикл группы, старый добрый дизельный «кот», в другом, отапливаемом, с «буржуйкой», некогда была бытовка, теперь у нас там жилое помещение. Этот гараж немного длинней, в уступе позади мы поставили мангал и столик — хорошо на досуге шашлычком побаловаться. Балок, так называют подобный вид жилья наши сибиряки, старинное слово, от слова «волок» произошло: его перетащить можно.

Тот бокс, где сейчас стоит квадроцикл группы, раньше занимал очень ценный груз — старые аккумуляторы, со всех видов техники. Более-менее целые и колотые в хлам, они были аккуратно складированы по всему объему невеликого помещения. Влезло много: когда их готовили на вывоз, оставив в Промзоне лишь небольшую часть пригодного к быстрому восстановлению, пересчитали — 218 штук! Судя по всему, аккумуляторы копили не для сдачи согласно производственному плану. Мне показалось, что это какой-то ушлый начальник-жучок сгреб их со шкурными целями — для левого единомоментного слива перекупщикам цветного металла.

Территория потихоньку меняется.

Периметр уже восстановлен, на бетонные столбы подняли и вновь закрепили рабицу со вплетенной колючкой, сделали еще один проход, пешеходный, с калиткой.

В подстанции тихо фырчит выведенным наружу выхлопом невеликая старенькая ДЭС, найденная тут же. Зелени, обжившей красные кирпичные стены строения, это вскоре не понравится. Пока ее мощности в общем-то хватает, но погружную турбину в речку нужно ставить. Кроме того, в убогой энергосистеме Промзоны есть страховочные солнечные батареи — они стоят на крышах: у нас, на диспетчерской, и две на крыше ангара.

На высокой ажурной вышке — круглосуточный караульный пост-грибок, ветровые экраны, рация и бесцеремонно снятый с «Нерпы» пулемет СГ-43 на турели.

Во всех зданиях уже вставили стекла, подварили решетки на окнах, двери на местах, усилены. В Промзоне работает бригада слесарей — их шесть, и мастер. Первой мужики восстановили «буханку» — как выяснилось, не подумали: микроавтобус тут же забрали в замок, теперь он курсирует между поселками. Кабанов Павел Матвеевич, мастер бригады, долго матерился. И «Победу», крашенную в помещении сварочного цеха, уже никому не отдал — это разъездная легковушка Промзоны, людей на причал возит. Причал — понятие весьма условное: стлани лежат на берегу Волги, да и только. Кроме того, уже эксплуатируется топливозаправщик на базе Газ-53 — угнан в замок, и один трактор Т-100 здесь, второй восстанавливается. Вот это зверь! Неизбалованные большими габаритами и мощностями, забывшие про энерговооруженные тяжелые машины, мы с восхищением смотрели, как этот «танк» бил просеку к реке.

Мастер живет тут постоянно, слесаря же изредка меняются: семейным людям тяжело. Но решение по строительству в Промзоне дворовых хозяйств уже принято, домики скоро вырастут.

Здесь будет южная опорная точка анклава.

А пока мужики перетащили на территорию разобранную береговую «локалку» — она встала рядом, но вне периметра Промзоны: в перспективном плане для такого объекта места не нашлось.

В бревенчатом здании — штаб и жилые кубрики погранотряда. Это так, у нас «зеленые» появились. Обнаружился среди «потеряшек» лейтенант-пограничник, огляделся он, вник — и пришел к Сотникову с предложением, от которого тот, после долгого размышления, не смог отказаться. Главный и с нами советовался — сталкеры идею подержали. А вот вояки были в контре, что нормально. Но Александрович решил не плодить новых армейских отделений сверх имеющихся — и в своей манере «разделяй и властвуй» решил создать новый род войск.

Начпогранотряда — Игорь Фокин, лейтенант, позывной «Фокус». Людей у него мало, ну сколько есть, точнее, сколько смогли дать. На этой заставе шесть бойцов и сержант, нагрузка у ребят серьезная. Кроме охраны Промзоны, ими осуществляется скрытое патрулирование местности по рваному графику и периодические рейды по реке на моторке. Поэтому погранцам в охране объекта помогает механослужба: к такому симбиозу люди давно привыкли, особенно в поселках: на фронтире живем.

Своя антенна, датчики движения, прожектора, генератор, «соляр-панели».

И форма у них своя — все пограничники одеты в комплекты полевой бундесовской военной формы, найденной близ Берлина, со своими знаками отличия.

Армейцев тоже одевают из этого «магазина», но знаки у бероевцев другие.

Застава Промзоны укреплена и автономна, пограничники даже соорудили свой небольшой периметр из колючки. И плац для развода караула имеется, как положено. Бойцы несут службу серьезно, с ритуалами и традициями. А вот с оружием у них пока плоховато: автоматов просто нет — лишь трофейные самозарядные карабины и гладкоствольное, тут они выбрали, по наводке Гоблина, уже проверенную в деле четырнадцатизарядную «помповуху» Kel-Tek KSG. И правильно: пока что в противниках Промзоны лишь Зверь Дикий.

Вторая застава обосновалась в «локалке» сербов, возле новой ВПП Междуречья.

Там гарнизон еще меньше — всего трое бойцов с сержантом. Правда, им помогают казачки Туголукова: один постоянно дежурит на квадре, а при повышении тревоги хотя бы на уровень — из станицы приезжают еще две машины. Собственная мехподдержка пограничников уникальна — для этой цели из Берлина забрали оба «кеттенкрада» НК 101, по одному на заставу. В окрестностях немецкой зоны им делать нечего, по грунтовым дорогам патрулировать на таких машинах неудобно. Заменили на квадроциклы. А вот в глухих лесах, где квадроциклу проехать невозможно, «кеттенкрад» дорогу всегда найдет.

На заставе Сербская частенько живут и девчата — летный отряд «Интерведьмы», как их успели прозвать остряки. В задаче группы — эпизодическое или «по заявкам» патрулирование леса в районе Сены, «ведьмы» ведут наблюдение, обозначают присутствие. Сотников слабины в отношениях с соседом давать не намерен. Определяйтесь уж, франки, какова ваша комплиментарность по отношению к Русскому Союзу.

А пока… Сталкеры постоянно тусят на этих двух границах: «западной» и «южной». Эрих с Вальтером нынче в Сербской, мы с ними меняемся. И так будет продолжаться до той поры, пока Сотников не даст отмашку на ослабление режима. Плохо все это, у нас куча дел в планах, а одно звено Демченко многого не свершит.

По лесу вокруг Промзоны бездумно болтаться не рекомендуется.

Да и не получится — тут и там изобретательными пограничниками натыканы таблички с надписью «Осторожно, мины!». По большей части это «обманка», но удар по психике такая инсталляция производит вполне годный. Это против людей. Впрочем, и четыре «клеймора» стоят в наиболее перспективных местах, но их активируют только на ночь, иначе нельзя: зверь подрывается. По той же причине не ставят растяжек.

А зверя здесь богато. Места для людей новые, дикие, большая часть зверушек человека, похоже, вообще никогда не видела. Так что первые дни братва зачищала местность, в четыре бензопилы отодвигала от периметра лес. Дров сложили преобильно. На них и сжигали остатки стаи — воняло на всю округу.

Сейчас ситуация успокоилась, реально мешают лишь «птички».

Слушайте, это же просто рок-опера была, когда их «технично» гасить надумали!

Притащили на «Густаве» вторую нашу пушку-сорокапятку. Она сейчас на тележке с дутиками, транспортировать просто и удобно — загнали по аппарели на борт, и сюда. Здесь пушку Гоблин с орлами-погранцами зацепил квадром и медленно втянул по широкой просеке наверх.

Напротив дороги к Промзоне организовали артпозицию. Артиллерист приехал из замка — хоть Мишка и просился «пульнуть», но ему не доверили. Меня не было: мы с Монголом ушли севернее — знакомились с местностью.

В общем, поставили они орудие, застопорили, нацелили на вершины.

Позже Гоблин так рассказывал:

— Барахло, а не идея… Как с рубанком — одна имитация деятельности: куча стружки и хрень на выходе. Ну прицелились… Я фотик вытащил, бинокль. Этот снайпер давай бабахать — а там три километра минимум до вершины. На пятый снаряд пацан положил разрыв более-менее в район гнезда. И че? Не, если, канешна, фугасом долбать веским, самое оно будет. А этими «огурцами» попадать нужно точно в няшечку — полный прогон. Осколков мало, грохоту тоже, на страх не продавишь. Кондор взлетел, ничего не понял: камень со скалы свалился? Гром с молнией? Даже на небо посмотрел! Оглядывается кругом, но мы ему побоку, не увязывает. Птица — и та понимает, что дальность запредельна! Двенадцать штук втупую сожгли! Не в уровень снаряд, таким «птичку» из хаты не выломить, бесперспективняк.

Как-то удивительно легко и гладко выпалив последнее слово, Гоблин ошарашенно задумался и молвил: