Вадим Денисов – Дипкурьер (страница 46)

Илья Алексеевич, конечно, сильно преобразился, освоился на новом месте и адаптировался. Сейчас он не на службе, поэтому одежда на нём мирская, рабочая: широченные штаны-карго с множеством карманов, в которых чего только нет, светлая шляпа-стетсон на голове и среднего размера тёмный серебряный крест на груди. Этакий православный ковбой.

Примечательна и пошитая на заказ клетчатая рубашка-косоворотка с кожаным ремешком и узким нагрудным кармашком, из которого всегда торчит отвертка. Это позволяет ему вне службы приговаривать: «Я — главный инженер прихода, постоянно что-нибудь починяю».

Но официально он уже иерей — следующий после диакона духовный чин. В отличие от диакона иерей имеет право совершать почти все таинства, за исключением хиротонии. Говоря проще, он не может сделать человека священнослужителем или церковнослужителем. Иерея в чин вводит епископ.

Илья Алексеевич привёз этот чин, недавно вернувшись из командировки, в ходе которой он получил его после обучения и аттестации. Теперь за отцом Сергием, как отныне звучит его имя в церковном изводе, закреплён храм, в котором он является настоятелем со своим приходом — религиозной общиной, которую иерей окормляет, то есть осуществляет её духовное попечение.

Конечно, вся процедура была существенно ускорена и упрощена, что вполне обычное дело для тех сообществ Платформы-5, что деятельно ищут пути решения задач и возникающих проблем, а не оправдания собственному бездействию.

— «Калашников» тебе оставляю, Илья Алексеевич, — значительно напомнил я, — Забери его сразу.

— Чего забирать-то? Я здесь буду жить, значится, а не в подворье, — объявил Федичкин. — Магдалена мне уже тихий уголок приготовила… Так и женщинам спокойней будет, и мне. Да и малец её уже подрос, почти воин, да… Автомат православный — это хорошо, богоугодно! В общем, ехайте спокойно, всех соструним, всех защитим. С Богом!

Отец Сергий перекрестил меня и пошёл к воротам, за которыми на улице уже стояли снаряженные в путь «Нива» и «Апач».

— Целоваться-то будем? Мне теперь у окошка сидеть, да вдаль глядеть, глазоньки выплакивая за рукоделием, — тихо сказала Катя, добавив: — Как-то не вовремя ваша поездка выпала… Да и вообще, весь этот «Кракен» мне совсем не нравится.

— Что поделать, всё заряжено. Если не мы это сделаем, то Сотников пришлёт других. Но им будет гораздо трудней и опасней. Так что команды «Пельмени разлепить, дым в трубу, дрова в исходное!» мы не дождёмся.

— Да я всё понимаю, просто…

Не дожидаясь окончания фразы, я притянул её к себе для долгого поцелуя, и мы бы забыли обо всём на свете, если бы не два резких автомобильных сигнала.

Торопят.

Русалка с трудом отстранилась.

— Пошли, соблазнитель, вслед вам помашу, — со вздохом сказала она, и тут же маленькая ручка цепко ухватила моё предплечье.

Ещё во время разговора со старостой Пером Баккеном я понял, что его характеристика «козьей тропы», которая тянется через леса вдоль побережья, несколько неточная и неполная. Через окна резиденции старосты то и дело доносился звук проезжающих байков или мопедов, а по дороге на кладбище, когда можно было рассмотреть лишь часть посёлка, я заметил во дворах пару «самураев» и один пикап.

Конечно, можно предположить, что местный мото и автотранспорт используется исключительно локально, однако в окрестностях разъезжать особо-то и негде.

В то же время хорошо известно, что сам факт обладания самодвижущейся техникой немедленно побуждает жителей любой деревни, особенно активную и любопытную молодёжь, которую всегда тянет в дальние дали, чтобы без устали искать новые маршруты.

Поэтому я попросил Дмитрия Николаевича Кострицына, нашего консула в Стамбуле, провести устную доразведку, что в болтливом и сумбурном Стамбуле не представляет особого труда. И вскоре он подтвердил, что Козья Тропа, как в ходе подготовки операции было решено называть эту дорогу, действительно существует. Сами турки, которые не отличаются особым любопытством по отношению к происходящему за пределами их территории, ей не пользуются, давно выяснив, что двустороннюю доставку проще и выгодней производить морем — много ли перевезёшь на легковушке или лёгком внедорожнике? А вот «удалённые рыбаки», неожиданно прибывшие из лесной чащи, изредка в городе появляются. Что и требовалось доказать.

Какое-то время мы втроём размышляли, на какой именно технике отправляться в путь. Дино, конечно же, был на стороне использования одного из автомобилей и обоих мотоциклов, к чему начал активно подбивать Сомова. Аргументов у него было два.

Первый: использование байков в головном дозоре даёт возможность заранее видеть препятствия и выбирать оптимальный путь. Второй: в случае аварии и серьёзной поломки автомобиля один ловкий мотоциклист сможет относительно быстро вернуться в город за помощью. В случае же поломки мотоцикла его можно будет погрузить в кузов, если в путь отправится «Апач».

Есть и недостатки. На неизведанной в принципе дороге мотоциклист открыт всем опасностям дикой среды. Один бог знает, что в тамошних лесах водится… Кроме того, при таком раскладе застрявший автомобиль нечем оперативно «дёрнуть», быстро вытащив на крепкий грунт, или взять на буксир для эвакуации.

Я же предлагал взять оба автомобиля. Доводы «за» очевидны. Один поможет другому выбраться из ямы или из грязи. «Ниве», конечно, будет тяжко вытаскивать застрявший «Апач», несмотря на то, что у неё усиленный передний бампер и электролебёдка. Но на что нам даны сильные мужские руки? Толкнём.

Кроме того, при таком составе конвоя все члены экспедиции будут надёжно защищены металлом кабин, в том числе и от дождя, а при необходимости есть, где заночевать. Через окна машины проще и удобней рассматривать дорогу, наблюдать и вести радиообмен, менять и применять оружие. Есть и ещё одна задача — надо пробить колею под габарит пикапа, при необходимости убрать препятствия.

Минусы тоже имеются. В отсутствие мотоцикла быстро за подмогой не сбегаешь, а диппредставительство останется без автотранспорта. Получается, что Екатерине в служебных поездках придётся использовать байк. Впрочем, ей нравится чёрный «Харлей», ездит она неплохо. Лишь бы шлем надевала, не боясь испортить причёску.

Долго думали, взвешивали, и всё-таки решили ехать на автотранспорте. В кузове пикапа лежит его наследство: лом, лопата, большой автомобильный фонарь, бухта стального троса и ручная лебёдка. Добавилась бензопила и ножовка, большой топор. Есть запас пресной воды, провиант на пять дней, хотя обернуться рассчитываем максимум за три. В пикапе имеется автомобильная радиостанция, у всех — индивидуальные «моторолы», простые и надёжные. На всякий случай всё-таки взяли палатку и спальники, керосинку.

Оружие по своему усмотрению. Со мной верный ППС в штативе и гладкостволка на потолке; решил, что картечь лишней не будет. Бернадино не может расстаться с «винчестером», а невозмутимый Гоблин, который один едет в «Ниве», и не подумал менять на что-то другое свою адскую пушку — убийцу белых носорогов. Он вообще невозмутим.

Порой кажется, что все баллы эволюции сталкер потратил не на резкость, скорость передвижения и физическую силу, что я и наблюдал на фермерском рынке, а на спокойствие.

Поначалу вообще всё радовало.

Особенно после тесноты Стамбула, бардака в пригороде и мешанины маленьких плантаций низких фруктовых деревьев. После развилки, где главная дорога уходит к КПП, Гоблин свернул ближе к берегу и густому лесу, где неплохая открытая грунтовка быстро обернулась той самой узкой Козьей Тропой. И вот там, как вскоре выяснилось, приключения Жюль Верна встречаются с меланхолией Паустовского и тревожными тенями нуара.

Хорошо! Особенно ранним днём после короткого дождя. Сосны здесь высокие, воздух — вкусный, пахнущий смолой гигантских кедров и солёным дыханием близкого моря, а каждый горный ручеёк — как серебряная лента. И даже самые обычные звериные тропки и небольшие полянки выглядели, как постановочные кадры из кино.

Ведёт нас знаменитый сталкер высшей категории, у него огромный опыт странствий по таким местам. Идеальный проводник.

Тропа идёт поверху каменистого берега, вокруг огромные кедры, сосны и ели, пейзаж стандартный для побережья, Напоминает карельский, отчасти Британскую Колумбию или Монтану, как говорят знающие люди. Изредка встречаются спуски к живописным бухточкам. Грунты всё больше твёрдые, больших рек на пути нет, есть маленькие ручейки, стекающие в море. Справа проплывал целый заповедник горных трав, хвощей и ворсистых оранжевых цветов.

Белая «Нива» Сомова, следующая впереди «Шеви», казалось, не ехала, а плыла по слегка ухабистой колее, то и дело исчезая на поворотах за высокими кустами. Колея, которую мы с преувеличенным пренебрежением назвали Козьей Тропой, была вполне заметна под ковром рыжей хвои и жёлтых, похожих на кленовые, листьев. По бокам вплотную стояли стены леса: могучие ели с серебристой корой, тёмные кедры-исполины, сквозь чьи ветви скупо пробивался свет свинцового неба и чахлые кривые сосны, цеплявшиеся за каменистую почву. На обочинах — кусты и камни, густо покрытые жёлтыми лишаями.

«Апач» важно покачивался, наезжая на корни, похожие на спины доисторических чудовищ. Крепко удерживая руль, я вслушивался в рокот мотора и в более тихие звуки: шелест шин, треск сучьев под резиной и настойчивое, нехарактерное, и потому тревожное молчание сына. Дино смотрел в окно, пальцы бессознательно поглаживали приклад «винчестера».