Вадим Денисов – Дипкурьер (страница 17)

Признаюсь, через два дня я, с трудом преодолевая дикий страх, крадучись вернулся к этой поляне. И ничего там не обнаружил кроме серого пятна потухшего кострища и пары изломанных веток на вытоптанном сфагнуме. Тварь ушла.

А затем меня по приказу Сотникова выкрал славный экипаж флагмана ВМФ «Дункана», мир вокруг меня завертелся в водовороте безумных событий, и с берлинским приятелем я так и не переговорил. Оставил ему подробные пояснения и найденную в избе записку — хозяин должен знать тёмные тайны своего владения. Что с ним сейчас? Жив ли?

Ответа на своё письмо из Додж-Сити я пока так и не получил.

Скоро туман осядет, и Стамбульский маяк, как призрачный указатель, слабо замерцает впереди… Вроде бы и недалеко, но до него тихоходной «Медузе» плестись до самых сумерек. А в Саг-Харбор, мою конечную цель, мы прибудем только завтра после полудня. Если, конечно, погода не подведет. Как сейчас. Стамбул я намерен проспать, что я там не видел? Даже на завтрак не пойду, загляну на камбуз позже.

Судовой гудок рявкнул струёй горячего пара ещё раз. Ну и ладно. Баста, мне в этом зловещем солёном мареве густого тумана делать нечего… Лишний раз убедился: паруса, бескозырки и морская стихия — не моё. Я рыцарь дальних автомагистралей, асфальтовых румбов и встречных автобусных разъездов. Мой боевой клич прост и суров: «Кто тут ещё не обилечен?».

Я с силой захлопнул тяжёлую стальную дверь, отсекая влажный морской холод, и спустился в каюту — свою тесную стальную скорлупу, уносящую меня прочь от кошмаров суши…

Глава 6

Дипкурьер № 2

… По-северному красивая секретарша, похожая на своего шефа, как две кали воды, вплыла в офис и протянула ему бумагу. Отсканировала для архива, чувствуется дисциплина.

— Серьёзный документ, давненько я таких не видел, — староста деревеньки Саг-Харбор по имени Пер Баккен, американец норвежского происхождения из Миннесоты, где хватает норвежцев, уважительно вернул мне письмо от старины Джеми, где было просто, ясно и категорично предписано оказывать мне всяческое содействие в неком расследовании крушения пакетбота.

Мой собеседник — седой крепкий старикан с просоленным морскими брызгами и закалённым ветрами лицом. Серьёзный мужчина, у такого не забалуешь.

— Чем ещё я могу вам помочь?

Мне. Не шерифу и не муниципальному чиновнику.

Потому что кроме меня, по сути, в этом происшествии и некому разбираться. Американских и турецких граждан на борту не оказалось, а кого интересует судьба каких-то аборигенов из далёкого Шанхая?

— Благодарю за доверие и понимание, — я с не меньшим уважением кивнул.

Глава поселения помялся и осторожно спросил:

— А что, сам мистер Кэсседи к нам не приедет?

— У старины Джеми нынче очень много дел, — важно ответил я.

Собеседник выдохнул с видимым облегчением и заметно повеселел. Я его хорошо понимаю. Шериф Кэсседи известен своим крутым нравом, природной въедливостью и хорошей памятью. Начнёт проверять тут всё подряд, лезть во все углы, искать каких-нибудь беглых варнаков, признаки промысла береговым пиратством, чем грешат многие приморские поселения. Кому нужны такие визитёры?

А со мной мороки не будет. Рассказал, показал, и до свидания.

Мы сидели в просторном доме-офисе старосты, самом большом в деревне. Дом стоит выше остальных, внутри его классический скандинавский стиль: дерево, светлые поверхности, здоровый, как считают многие, минимализм. Офис представляет одну прямоугольную комнату, которая, как писали Ильф и Петров, могла быть обставлена только существом с воображением дятла — интерьера, считай, просто нет.

Достаточная жилплощадь у главы. Но не это строение является самым известным местным зданием, а высокий рыбацкий склад в стиле германской готики на берегу, построенный из старого красного кирпича. Это тоже «старые деньги». Вот настоящий символ деревни, его упоминают все, кто побывал в Саг-Харборе.

Здесь проживают уже более двухсот пятидесяти человек. На их долю приходится значительная часть улова огромных омаров и вся продукция китового промысла. А народ все продолжает прибывать… Помимо омаров, отсюда везут гребешки и ценного голубого краба. Его мне уже предложили отведать за ужином.

В поселении есть всего одна причудливо извилистая улица, и проложена она единственно возможным образом — в обход скальных выступов, ям, наполненных дождевой водой, трещин и узкого ручья. Дело в том, что Саг-Харбор стоит между трёх высоких скал — кругом сплошной камень. Земли в деревне совсем мало, и вся она занята аккуратными огородами и садиками. Миниатюрненко и мило.

Да и сами домишки совсем невелики размером. Ни одной каменной виллы с террасами, шпилями и колоннами с цыганским барокко я не заметил. Но в каждом хозяйстве по два, а то и по три таких дома, обязателен и большой двускатный амбар. Поселение основали три норвежские семьи, так что отпечаток стиля застройки очевиден. Остальные жители подтянулись позже.

Над многими крышами гордо реет небольшой звёздно-полосатый, гражданскую войну здесь не принимают. Частенько рядом висит флаг норвежский, вот так.

Поначалу было неясно, почему люди решили вкрячиться в угловатые скалы, когда неподалёку есть живописные пологие холмы с роскошными дубовыми лесами, где в избытке водится дичь, есть ягодники и пригодная для вспашки земля. Но затем я осознал, что деревня расположена вокруг двух почти закрытых бухт, каждая из которых — естественная гавань, обеспечивающая безопасное убежище для рыбацких лодок. Скалы надёжно защищают поселение от ветров, и нет сезонной слякоти.

В деревне имеется молельный дом с крестом на фасаде, в этом же здании находится школа. Есть клуб с пабом и даже площадка для игры в крикет. А на крошечной площади в центре поселения возводится каменное здание самой настоящей ратуши с башней! Скоро дом старосты освободиться от офиса, а сам он переедет на новое место и поменяет свой статус на должность городского главы. Хватит уже деревню изображать.

Оказывается, в Саг-Харбор скоро открывается магазинчик смешанных товаров, заведовать которым будет тот самый «турок» с «Медузы».

Так что все предпосылки для самостоятельного плавания налицо. Не удивлюсь, если у старосты есть и своя народная милиция, хорошо вооружённая и обученная.

У каждого хозяина имеется большая морская байда из листовой стали, которая не боится большой волны и удара о камни, наверняка где-то поблизости была найдена «металлическая» локалка. И по паре «деревяшек» поменьше. Все лодки укомплектованы хорошими подвесными моторами, где-то есть и парусное вооружение.

Быт в рыбацкой деревне сильно отличается от городского. Люди здесь тесно связаны с природой, с морем, с промыслом, а образ жизни определяется общинностью и высокой автономностью сообщества в условиях вынужденной изоляции. Помощь соседям во всём — святое дело, как и коллективная работа вообще.

Вот и сейчас в окне не видно ни одного человека. Все находятся в тихой бухте, куда крадучись проникла «Медуза» — радостно и слаженно разгружают полные трюмы, чтобы наполнить их своей продукцией. А потом в честь прибытия парохода с крайне необходимыми товарами будет устроен шумный праздник. Община организует их по любому удобному поводу, укрепляя связи между жителями.

Так зарождаются уникальные традиции, передающиеся из поколения в поколение, кулинарные рецепты, которые используют только в этой местности.

Характерная черта деревенских — умение ценить личное время, люди здесь дорожат каждым мгновением, но жизнь их не сводится к бесконечной пахоте, что позволяет больше времени проводить с семьёй и заниматься любимым хобби.

Набожность — это, можно сказать, визитная карточка подобных мест. Люди ищут спасения, а религиозность из сферы воскресных обрядов быстро проникает в повседневность, превращаясь в руководство к действию.

Социальная структура Саг-Харбора характеризуется рациональной простотой и взаимозависимостью. Семья здесь главное, детей с младых ногтей учат практикам и традициям рыболовства, обеспечивая тем самым непрерывность передачи навыков. Для общины важны все её члены: от старейшин на уличных лавочках, чьи подсказки из своего опыта бесценны, до безусых юнцов, чья жизненная энергия обеспечивает будущее. Общий труд, неизменное уважение к традициям сплачивают, создавая ощущение защищённости и уверенности в завтрашнем дне. Это сильное сообщество.

Я ещё раз открыл паспорт и прочитал вслух по-русски:

— … Анашкин Сергей Викторович, 1985 года рождения, уроженец города Таганрог. Прописан в станице Заостровской. Эх, Серёга… Как же так вышло?

Паспорт как паспорт, такой же, как у меня. Бордовая рельефная обложка, давленый серп и молот. В обыденной жизни документ лежит дома, но при поездках за рубеж паспорт России настоятельно рекомендуется брать с собой, чтобы после первых же расспросов какого-нибудь копа не оказаться в участке.

Вот ведь как судьба сложилась! Человек перелетел через половину Вселенной, выжил после попадания на Платформу, адаптировался здесь, что было непросто, где-то и как-то проявил себя так, чтобы его заметили и предложили престижную и интересную работу в Министерстве иностранных дел, такое не многим предложат.

Затем получил ответственное задание, и вот, лежит в каменной могиле с простеньким гранитным надгробием на деревенском кладбище у чёрта на рогах. Оба выброшенных на берег захлебнулись. Неподалёку вынесло обломки, я их уже осмотрел. Как уверяет староста и опытные рыбаки, на них нет ничего, что могло бы помочь расследованию. Затем мы посетили кладбище, где упокоен мой соотечественник… Я постоял у могилы, посмотрел, положил любезно притащенные детишками полевые цветы. Приятно удивился основательности местных при подходе к делу. Всё сделали на совесть, не тяп-ляп.