Вадим Давыдов – Год Дракона (страница 23)

Он слушал Элишку и даже поддакивал, а мыслями находился совсем в другом месте. На то, что сделали они сегодня, – там, на рейде Дубровника, – можно решиться, только если тебе есть, кого защищать, подумал Андрей. Дракону – есть. Вацлаву – есть. А мне? Всем нам?!

Прага, большой королевский дворец. Март

– Пойдём, выкурим по сигаре и обсудим кое-что.

Вацлав поднялся и направился в курительную комнату. Майзель последовал за ним.

Здесь Вацлав опустился в глубокое кожаное кресло и жестом указал Майзелю на такое же – напротив. Тот сел, достал сигару, долго, со вкусом раскуривал её, пока Вацлав проделывал похожие манипуляции. Наконец, сигары устойчиво задымились, и первые облачка ароматного дыма исчезли под высоким потолком, проглоченные мощной и бесшумной вентиляцией. Глубоко затянувшись, Вацлав отложил сигару на борт массивной пепельницы рядом со своим креслом и закинул ногу на ногу.

Первым не выдержал Майзель:

– Величество. Что случилось? Не нравится мне твоя физиомордия. Почто холопу своему Дракошке монаршую немилость являешь?

– Пора кончать со всей этой сказочной бутафорией, Дракон.

– Та-а-ак, – протянул Майзель, резко откидываясь на спинку кресла. – Может, пояснишь? Заодно – расскажешь, что за вожжа тебе под хвост попала. Мы же ещё в самом начале с явным умыслом разделились: ты – беленький, я – чёрненький. Ты у нас – ясноглазый славянский богатырь в горностаевой мантии с багряным подбоем, а я – та сила, что вечно хочет зла и далее по тексту. Вот только жена твоя – не блондинка с лазоревыми глазами, но, учитывая мою шизанутость на данном типаже, это даже непло…

– Заткни фонтан.

Судя по тону, Вацлав и не думал шутить, и Майзель счёл разумным исполнить приказание.

– Обоснуй, – покорно кивнул он.

– Мы всё время отбиваемся, Дракон. Отбиваемся качественно, с выдумкой, с огоньком, – специалисты у нас очень квалифицированные. И всё-таки мы обороняемся. Это неправильно. Пора переходить в наступление. Мы не должны больше молча взирать на то, как их пропаганда смешивает нас с грязью. Мы не можем себе такого позволить.

– Дружище, самореклама никогда не была нашей сильной стороной, – покачал головой Майзель. – Ни твоей, ни моей, моей – так уж и подавно. Что ты предлагаешь? Я могу, конечно, поставить задачу перед информационными структурами, но мне моя задница намекает, подсказывает – совсем не об этом речь.

– Нет, не об этом, – утвердительно кивнул Вацлав. – Нужен нестандартный, нетрадиционный ход. Выпад – как удар шпагой. Прямо в сердце.

– До начала «Тропы» ещё, как минимум, год. Подготовка идёт полным ходом, но ни к понедельнику, ни даже ко дню твоего августейшего тезоименитства запустить всё не получится. И я, хоть убей, не припомню, чтобы ты когда-нибудь требовал приурочить эпохальные вещи непременно к указанным датам. Люди работают на пределе своих сил и возможностей, и тебе это известно не хуже, чем мне.

– Я понимаю, Дракон, – сегодняшнее утро выбило тебя из колеи. Поверь, – меня тоже. Но я, хоть убей, не припомню, – передразнил Майзеля Вацлав, – когда ты последний раз переставал соображать, даже в такой ситуации. Что с тобой?

– А можно без шпилек? – разозлился Майзель. – Что у тебя на уме?! Выкладывай!

– Вообще-то, это не я придумал, – примирительно поднял руку Вацлав. – Это Марина.

– Ах, вон что, – хмыкнул Майзель. – А воплощать её выдумку ты хочешь мне поручить?

– Не совсем, – уклончиво возразил король. – Но поучаствовать тебе, Дракон, всё же придётся.

– Ладно, – Майзель глубоко затянулся и с силой выдохнул дым через ноздри. – Раз Марина не решилась самостоятельно озвучить свою идею, это наверняка нечто невообразимо чудовищное. Кстати, как она?

– Веселится и хохочет, – рявкнул Вацлав. – Будто кто её щекочет.

– Правильно цитируешь.

– Ну, с кем поведёшься.

– Так почему Марина перепоручила тебе меня охмурять?

– Марина срочно вылетела в Белград, к Милице, а дело не терпит отлагательств, – отрезал Вацлав. – Идея проста. Необходимо написать о тебе.

Майзель расхохотался.

– Хватит ржать, – Вацлав сердито ткнул сигару в пепельницу.

– Действительно, – напуская на физиономию серьёзную мину, с готовностью подтвердил Майзель. – Ты прав. Обо мне в последнее время редко пишут. Но, полагаю, написать – это как-то не слишком масштабно. Да и не читают обыватели нынче книжек. Надо снять кино, величество. Давай Спилбергу позвоним. А меня пускай Аль Пачино сыграет. Увеличим его раза в три спецэффектами – получится довольно похоже.

– Закончил? – спокойно осведомился Вацлав. – Выпустил пар? А теперь, будь любезен, заткнись, наконец, и послушай. Дело не в том, что напишут. Дело в том, кто.

– И кто же?

– Елена Томанова, – Вацлав оглядел превратившегося в соляной столб Майзеля и удовлетворённо констатировал: – Завис. Ну, перезагружайся.

– Величество, – почти прошептал оживший Майзель. – Марина – вот столечко, буквально самую чуточку, – он свёл и развёл большой и указательный пальцы на пару миллиметров, – однако, окончательно, всё-таки, спятила.

– Ты читал «Ярость пророка»?

– За кого ты меня держишь?! Разумеется!

– И что скажешь?

– Я думал, друзья-интеллигентишки разорвут её на части. Впрочем, даже на это у них не хватило пороху. Так, вякнули что-то – и смолкли.

– Когда умные и великодушные люди, несмотря на весь свой ум и великодушие, начинают вдруг осознавать очевидное, – это радует меня несказанно, – усмехнулся Вацлав. – О книге мне доложил Михальчик, а прочесть заставила Марина. Признаюсь, я удивлён. И содержанием, и посылом, и теми чувствами, которые за ними стоят. Возможно, она действительно многое поняла, провалившись в это средневековое дерьмо по самые брови. Я распорядился пока не выпускать её из Короны.

– Понимаю, – кивнул Майзель. – Ты хочешь так её разозлить, чтобы она совершенно слетела с нарезки.

– Я не хочу её потерять.

– У Михальчика есть основания для подобных рекомендаций?! – напрягся Майзель.

– Конкретных – нет, но ты знаешь Михальчика. И это прекрасный повод.

– Для чего?!

– Скоро узнаешь, – несколько зловеще посулил Вацлав. – Дракон, пойми: больше нельзя молчать. Были времена, когда твоя персона нуждалась в зловещем антураже готической сказки. Мы хотели напугать наших врагов, и у нас получилось. Но заодно мы и друзей напугали. Или тех, кто мог быть нашими друзьями. Кто должен был быть. Продолжая играть в эту сказку, мы совершаем ошибку. То есть – хуже, чем преступление. Нужно открыть карты. Открыться. Но сделать это мы можем лишь перед теми и с помощью тех, у кого есть совесть и честь. А она – не просто честная, друг мой. Она – сумасшедшая. Абсолютно. Если она поймёт и почувствует, то расскажет об этом так, что заткнутся все – если не навсегда, то очень и очень надолго. Она нужна нам. Она приведёт за собой тех, у кого ещё осталась хоть капля разума и отваги.

– А они нам нужны? Те, у кого только капля, быть может, и наберётся?

– Нам нужны все, Дракон. Все люди. Я понимаю, и согласен с Мариной: тебе придётся нелегко, ты слишком привык быть Драконом. Но меняться необходимо.

– Я понял, – тихо произнёс Майзель. И повторил: – Я понял тебя, величество. Есть какой-нибудь план?

– Мы аннулировали её заграничный паспорт. Прямо в аэропорту – она собиралась лететь в Париж.

– Вот это да, – вырвалось у Майзеля. – И что дальше?!

– Дальше было такое, – Вацлав покрутил головой и языком прищёлкнул от удовольствия. – Я просмотрел запись, – пани Елена лишь чудом не разнесла главный воздушный порт державы.

– А мне покажешь?

– Непременно, – кивнул Вацлав. – Тебе следует хорошенько подготовиться. Это зрелище, достойное богов. Поверь.

– Верю, – хмыкнул Майзель. – Так как мы всё же поступим?

– Она подала жалобу на действия пограничной стражи в прокуратуру. Оттуда ей ответили, что вопрос может быть решён только мною лично.

– Конгениально, – Майзель хлопнул себя ладонями по коленям. – То есть она знает: её судьба целиком и полностью в руках монарха. Это должно привести пани Томанову в неописуемое бешенство. Когда же аудиенция?

– Аудиенцию даст Марина. А ты спрячешься за портьерой.

– Хитрюга, – заключил Майзель. – Но может сработать.

– И как же она ослепительна в гневе – я глаз не мог оторвать, – мечтательно уставился в потолок Вацлав. – Ты обязан это увидеть. Она – именно та, кто нам нужен, Дракон. Только она – больше никто не сумеет.

– Чего не сумеет? Достоверно воссоздать мой противоречивый образ?

– Ты выполнишь мою просьбу?

– А что, у меня есть выбор?!

– В общем-то, нет, – сочувственно вздохнул Вацлав. – Впрочем, я думаю, ты быстро войдёшь во вкус.

– На что это ты намекаешь?! – подозрительно уставился на Вацлава Майзель.

– Молодая, интересная, умная, одинокая. То есть, прошу прощения, свободная. Хотя, полагаю, затащить пани Елену в постель у тебя вряд ли получится. Ты не в её вкусе.