Вадим Бурлак – Петербург таинственный. История. Легенды. Предания (страница 10)
У специалистов, изучающих биографию и творчество Эдгара По, до сих пор нет единого мнения, бывал ли на самом деле писатель в Петербурге.
Сам Эдгар По в автобиографии писал, что после одного года обучения в Вирджинском университете «…бежал из дома, чтобы принять участие в борьбе греков за свободу. Не добравшись до Греции, я оказался в России, в Петербурге. Из затруднительного положения, в которое я попал там, мне удалось выйти благодаря любезности Г. Миддлтона, американского консула в Петербурге, и в 1829 г. я вернулся домой».
Существует версия, что поводом для написания рассказа «Маска Красной смерти» послужил один случай, который произошел в Петербурге в 1834 году.
Таинственный покойник
Компания молодых людей в масках и китайских костюмах явилась на маскарад в один богатый петербургский дом. Они принесли с собой богато отделанный паланкин, на котором восседал китайский богдыхан. Паланкин со знатным гостем молодые люди установили в самом центре зала.
Хозяина дома и гостей предупредили, что не следует беспокоить богдыхана, задавать ему вопросы, пока он сам не соизволит заговорить.
Когда танцы и веселье были в разгаре, молодые люди в китайских одеяниях незаметно удалились.
Маскарад завершился. Хозяин и еще несколько гостей подошли к богдыхану. Заговорили с ним, но в ответ — молчание. Хозяин забеспокоился. Наконец люди осмелились снять маску с подозрительно молчаливого богдыхана.
Под маской оказался давно окоченевший труп…
Чей он был и кто решил пошутить так жестоко — даже петербургская полиция не смогла выяснить.
«И затихает бег минут…»
В 1831 году Эдгар По написал стихотворение «Город среди моря». И хотя в нем говорится о Востоке, некоторые утверждают, что писатель подразумевал Петербург:
Иван Позыков рассказал мне, что Эдгар По именно в Петербурге искал не только один из томов «Сокровенных Сивиллиных книг», но и не менее таинственную «Инкеримаанскую заповедь».
Почему именно в Санкт-Петербурге искал знаменитый писатель старинные манускрипты? Какие были для этого мотивы? Ответить Позыков не мог. У него имелись лишь версии и предположения…
Осталась легенда, а может, и быль, что за несколько часов до смерти Эдгара По увидел его знакомый. Писатель сидел на той самой роковой скамейке, где потом обнаружили его труп.
— Я жду ворона. Скоро за мной прилетит посланец «Страха мира»… — бормотал Эдгар.
Понять его сумбурную, от большой дозы наркотика, речь было трудно.
— «Сокровенные Сивиллины книги» здесь… «Маску Красной смерти» надо читать, меняя строки… Начало и конец… Читать и считать… Ищите… Ищите…
История этой встречи и странные слова Эдгара По не были внесены в полицейский протокол, не попали ни на страницы газетной хроники того времени, ни в исследования литературоведов.
Удалось ли в действительности Эдгару По узнать тайну «Сокровенных Сивиллиных книг» или то была лишь игра воображения писателя? Смог ли он найти хоть какой-то след «Инкеримаанской заповеди»?
Хотелось бы верить, что когда-нибудь на эти вопросы будут найдены ответы…
«Три терзающих беды»
…Слава Богу, стрелять перестали!
Ни минуты мы нынче не спали,
И едва ли кто в городе спал:
Ночью пушечный гром грохотал,
Не до сна! Вся столица молилась,
Чтоб Нева в берега воротилась.
И минула большая беда —
Понемногу спадает вода.
Загадочная Нева
С начала XVIII века, а может быть, и раньше существуют предсказания, что «три терзающих беды» станут навещать каменные нагромождения, созданные людьми в устье Невы. Очевидно, под нагромождениями подразумевается Петербург.
Об этом якобы говорится и в преданиях земли Ижорской, и даже в «Инкеримаанской заповеди». Вот только не ясно, кто же читал таинственные «заповеди»?
Согласно предсказаниям, «первая гостья-беда — злая вода; вторая — неукротимые огненные вихри; третья — мор и голод. Они будут терзать город, унося с каждым своим набегом тысячи его жителей. Так будет продолжаться, пока белокурая всадница на белом коне с тремя цветками не объедет трижды вокруг города и не возвестит: „Терзающим город бедам конец!..“».
Можно верить или не верить в подобные предсказания, но «три беды» действительно терзают Петербург с самого рождения.
И первая их виновница — Нева. Река, благодаря которой возник этот город. Ее присутствие дает о себе знать в любом закоулке, квартале, районе Петербурга. К ней ведут все его дороги.
Казалось бы, Нева давно уже исхожена и изучена вдоль и поперек. Но до сих пор идут споры, в чем тайна и причина ее наводнений. Не известен и точный возраст Невы, каким было ее русло в первые годы существования, каким станет в ближайшие годы, сколько островов располагалось в устье до XVII века.
Предполагается, что всего лишь немногим более двух тысяч лет назад Нева превратилась из пролива, соединяющего Ладожское озеро и Балтийское море, в реку. Произошло это вследствие поднятия материка. Такие геологические изменения сопровождались землетрясениями. О них, спустя века, писала в 1230 году новгородская летопись: «В лето 6738 от сотворения мира тресеся земля по Велице дни».
В 1176 году в другом новгородском документе отмечалось, что река Волхов в течение пяти дней вдруг потекла в обратную сторону.
Некоторые специалисты считают, что во время образования Невы в ее устье мог быть один остров. Затем этот участок суши был разделен речным потоком и наводнениями на несколько островов.
На карте 1676 года дельты Невы — 24 острова, 1706 года — 31 остров, а в 1858 году их насчитывается уже 80.
Николай Гоголь писал: «…Как вытянулся в струнку щеголь Петербург! Перед ним со всех сторон зеркала: там Нева, там Финский залив. Ему есть куда поглядеться».
Поглядеться есть куда, но не всякое зеркало дает правдивое отражение.
«Злая вода»
В начале мая 1703 года невский рыбак показал Петру I на Заячьем острове старую березу. На ней были какие-то зарубки. Рыбак пояснил, что это отметины уровня воды в недавние наводнения. Он также предостерег царя: «В этом месте строить и жить нельзя — Нева все погубит и унесет…»
Не послушал совета старого рыбака Петр Алексеевич и приказал: «Дабы дерево с отметинами никого не смущало — срубить его, а крепость, как задумано и велено — строить».
Минуло три месяца после встречи царя с рыбаком, и в августе началось наводнение. Вода поднялась тогда почти на два метра выше ординара.
Даже местные жители удивлялись: наводнение в наших краях не редкость, но в конце лета такого не случалось. Неспроста это. Видно, предостерегают небеса — быть большой беде для живущих в новом невском селении…
Так уж изначально повелось в Петербурге: как наводнение — так предрекают вселенский потоп; как пожар — так пророчат гибель всего города.
В 1703 году еще один местный житель показал царю дуб у подножия Пулковской горы. По его словам, вода во время сильных наводнений доходила до нижних ветвей этого дерева. Согласно легенде, Петр I, недолго думая, выхватил топор и отрубил нижние ветви дуба.
Наводнение, случившееся в августе 1703 года, погубило несколько человек, часть строительных материалов, приготовленных для возведения крепости, разметало строительный лес, а местность, где располагался военный лагерь, превратило в сплошное болото.
Царь пребывал в это время в Лодейном Поле. Князь Аникита Репнин отправил ему сообщение: «Зело, государь, у нас жестокая погода с моря и набивает в нашем месте, где я стою с полками, воды аж до моего станишка; ночесь в Преображенском полку в полночь у харчевников многих сонных людей и рухлядь их помочило, а здешние жители, государь, сказывают, что во нынешнем времени всегда то место заливает…»
Следующее крупное наводнение произошло в сентябре 1706 года. Петр I находился тогда в Петербурге и воочию увидел разгул стихии. Об этом он писал Александру Меншикову: «…третьего дня ветром вест-зюйд такую воду нагнало, какой, сказывают, не бывало. У меня в хоромах было сверху полу 21 дюйм, и по городу и на другой стороне по улице свободно ездили на лодках. И зело было утешно смотреть, что люди по кровлям и по деревьям, будто во время потопа сидели…»
С каждым новым разгулом стихии к Петру I являлись всевозможные предсказатели. Одни сообщали о последствиях прихода «злой воды», пророчили и называли даты следующих наводнений.
Предсказание неизвестного
Шведский дипломат по фамилии Маркс сообщал, что в 1720 году появился в Петербурге неизвестный мужик и стал смущать и запугивать горожан, будто через несколько дней придет с моря «злая вода» и погубит город и всех его жителей.
Пророчество его не сбылось. Мужика схватили, нещадно били плетьми. Но тот не выл от боли, а хохотал, показывал палачам язык да горланил: «Все равно утоп нет бесов-град! О том было мне видение — три дохлые лошади плавали по бурной воде!..»