Вадим Бурлак – Мистическая Прага. История. Легенды. Предания (страница 42)
— Да что вы так кричите, ротмистр? Простите, герр Ахенбах… Я хоть и стар, но слышу еще неплохо. Да бросьте вы трясти своей газетой… Уже наслышан, что немцы вошли в Судетскую область. Весь Берлин восторженно обсуждает эту новость. — Иегудий устало опустился в кресло и легонько постучал палкой о столик. — Кельнер, кофе! А вы, герр Ахенбах, уже с утра прикладываетесь к водочке? Не рано ли?
Ротмистр пожал плечами и недовольно пробурчал:
— Я знаю меру и свою норму.
— Ну, полно вам, не обижайтесь, — с улыбкой ответил Иегудий. — Лучше подумайте, под каким предлогом получить отпуск, чтобы отправиться в Прагу.
— А вы, герр Эйзольт, не поедете туда?
Немцы в Судетской области
Иегудий вздохнул.
— Увы, мой друг, свой родной город мне, видимо, уже не доведется увидеть. Хоть прошло немало лет, а многие меня еще помнят в Праге.
— Конечно, ваши блистательные аферы, да еще замешанные на крови, надолго остались в памяти у пражан… — Ротмистр хохотнул, но тут же осекся от взгляда Иегудия.
— Вы нередко бываете бестактным, герр Ахенбах. Может, потому и не продвинулись в царской армии дальше ротмистра.
Кельнер принес кофе.
Иегудий отхлебнул и поморщился.
— Никак не могу привыкнуть к этому немецкому суррогату…
— Вечно вы, герр Эйзольт, укоряете меня в бестактности… — Ротмистр хитро сощурил глаза. — А я ведь за столько лет даже не поинтересовался, обнаружила ли во Влтаве полиция Праги ваш автомобиль с трупом шофера…
Иегудий усмехнулся и вытянул в сторону собеседника указательный палец.
— Заметьте: не только с трупом шофера, но и… Как их там?.. С поручиком и мичманом, которых вы пристрелили… Что ж, удовлетворю ваше любопытство: автомобиль с покойниками до сих пор не найден.
Все так же хитровато глядя на Иегудия, ротмистр поинтересовался:
— Для вас мои земляки — ничто. Понятно, их исчезновение увело по ложному следу всех, кто интересовался «Рубиновым Орлом». К тому же они претендовали на долю стоимости «пташки». А в чем перед вами провинился шофер?
— Он продался охотникам за бесценным изделием, — твердо ответил Иегудий.
— Вы имеете в виду англичан Джеферса и Моуди или как их там?
— По недавним документам их фамилии были Вайскопф и Дингельштедт, — ответил Иегудий.
— Они что, теперь немцы, как и мы? — усмехнулся ротмистр.
— Они-то как раз были настоящими немцами. Фальшивых, подобных нам, в ведомство на Принц Альбрехт-штрассе, восемь, на службу не возьмут. Немцы — народ дотошный, умеют раскапывать тайны прошлого…
— Вы имеете в виду германскую службу имперской безопасности?
Старик кивнул в ответ.
— Ну, что вы, герр Ахенбах, все о прошлом да о покойниках? Не к добру это… Что-то я в последнее время стал верить в приметы…
— Так Вайскопф и Дин… Дингель… Тьфу, и не выговоришь… Они тоже отошли в мир иной? — удивился ротмистр.
— Оба, еще в прошлом году… — вздохнул Иегудий. — Герр Вайскопф утонул в озере Мюриц, а герр Дингельштедт — в Аммер-Зе. Вот такая печальная участь постигла почтенных офицеров службы имперской безопасности.
— Какие неловкие пловцы! — Ротмистр засмеялся и с наигранным сочувствием добавил: — Ох, до чего коварная наша «птичка»! Умеет укорачивать век всем, кто ею интересуется.
— Дай бог, чтобы мы оказались исключением, — снова вздохнул Иегудий.
— Дай-то бог, — кивнул ротмистр. — А я все же не перестаю изумляться вашей осведомленности, герр Эйзольт. Необыкновенно широкие познания! Кажется, никакая информация не может укрыться от вас. Вам бы на Принц Альбрехт-штрассе, восемь, служить!
— Ой, избавь, Всемогущий! — Иегудий всплеснул руками, а затем сложил ладони и чуть склонил голову.
— Герр Эйзольт, вы, случайно, не к буддистам переметнулись? — захохотал ротмистр так, что люди за соседними столиками оглянулись.
— Какой вы шумный после утренней порции водки, — проворчал Иегудий.
— А отчего б не пошуметь на радостях? Есть повод. Последние конкуренты — охотники за «Рубиновым Орлом» — сгинули, — весело ответил ротмистр.
Взгляд старика сделался суровым.
— Временная удача делает вас беспечным и легкомысленным. А удача не бывает постоянной и вечной. На смену одним охотникам за «Рубиновым Орлом» приходят другие.
— Ну, что ж, другие, так другие, — пожал плечами ротмистр. — Когда прикажете мне отправляться в Прагу?
— Это я решу в ближайшие дни, — ответил Иегудий и внимательно взглянул на собеседника.
— И не думайте, герр Эйзольт! — Ротмистр игриво погрозил пальцем собеседнику. — Никаких соглядатаев за моей спиной, метких стрелков, мастеров ножа или отличных пловцов! Ей-богу, обижусь… Я ведь в Праге и так буду как на ладони. А внезапный побег из нее, пересечение новой государственной границы в нынешней политической обстановке — верная гибель для меня. Так что никуда я от вас не денусь…
— Могу же я хоть кому-то доверять на старости лет! — усмехнулся Иегудий и похлопал ротмистра по плечу.
Исчезнувший постоялец
Через несколько дней после оккупации Праги в марте 1939 года фашистскими войсками в чешскую столицу прибыл берлинский предприниматель Ахенбах. Его не интересовали ни городские достопримечательности, ни деловые встречи.
Разместившись в гостинице, он сразу отправился на Винограды. Отыскав Круцембурскую улицу, гость из Берлина несколько раз прошелся по ней.
Местные жители с любопытством наблюдали за ним. Что ищет лощеный заезжий господин на их тихой, неприметной улице? Свое прошлое? Давних друзей? Любовь? Или что иное? Спрашивать незнакомца никто не решался. Однако наблюдавшие за ним обыватели Круцембурской улицы отмечали, как менялся в лице странный господин.
Некоторое время он стоял перед недавно построенными домами, растерянно озирался, хмурился, заглядывал в окна. Проходивших мимо людей заезжий иностранец ни о чем не спрашивал, хотя, как казалось со стороны, желал задать им вопросы. Наконец приезжий отчаянно махнул рукой и медленно побрел прочь.
В гостиницу господин Ахенбах не вернулся. В номере его остался дорогой саквояж со стандартным набором вещей и предметов командировочного. Через несколько дней этот саквояж изъял сотрудник пражского гестапо.
И все… Больше о господине Ахенбахе никто ничего не слышал. Будто и не было вовсе такого человека на земле.
Поиски продолжаются
Когда завершалась Вторая мировая война, в расположенном неподалеку от Мюнхена концентрационном лагере Дахау умирал старик. Как бесперспективного для «медицинских опытов», его собирались отправить в крематорий, но из Берлина прибыл сотрудник имперской безопасности и приказал лагерным эскулапам ввести умирающему не известный им препарат. Ампулу потом берлинский визитер забрал с собой.
После укола старик оживился, его щеки покраснели, а взгляд сделался осмысленным.
— Потеряли мы вас из виду, — ласково улыбнулся ему сотрудник имперской безопасности. — Найди вас вовремя — в два счета поставили бы на ноги и обеспечили достойную жизнь. Эх, что и говорить, оплошали… — Офицер склонился над стариком. — Как же ваше настоящее имя, дружище?
— Можете называть меня без церемоний: Перекосяк. — У старика хватило сил нагло ухмыльнуться посетителю.
— Странное имя — такое в вашем «богатом» досье не отмечено, — пожал плечами гость и тут же твердо заявил: — Итак, нам нужен «Рубиновый Орел».
— Ищите, коли сможете, — все так же ухмыляясь, ответил старик. — Он по-прежнему в Праге, в заброшенном колодце… Да только люк в тот колодец засыпан землей… А на месте старого дома построен новый… Так что не летать «Рубиновому Орлу»…
Это были последние слова «Перекосяка». Второй укол ему не помог.
— Может, еще заставим полетать самого дорогого орла в мире, — пробормотал над покойником сотрудник имперской безопасности.
Знатоки пражских тайн говорят, что еще в семидесятых годах прошлого века находились энтузиасты, отчаянные головы — искатели «Рубинового Орла». Да вот куда потом они девались и что происходило с ними, оставалось загадкой даже для знатоков пражских тайн.
А может, «Рубиновый Орел» все же совершает свой полет над миром?
Тайны лицедеев
Фантазия, лишенная разума, производит чудовищ; соединенная с ним, она мать искусства и источник его чудес.
Актеры производят впечатление на публику не тогда, когда они неистовствуют, а когда хорошо играют неистовство.
Ряженые средневековой Праги
Ни древнюю, ни современную Прагу невозможно представить без актеров — профессиональных и любителей, разных жанров и направлений.
Считается, что истоками театрально-циркового и эстрадного искусства были детские и обрядовые игры каменного века. Более шести тысяч лет существуют такие профессии, как музыкант, певец, танцор, фокусник, рассказчик, акробат, жонглер, дрессировщик животных.