Вадим Бурлак – Мистическая Прага. История. Легенды. Предания (страница 2)
До поры до времени языческий костяной истукан не привлекал к себе внимания монарха. Может, копил силы для совершения всевозможных каверз?.. Наконец, древнему идолу надоело пылиться и скучать без дела в ореховом шкафу. И он заявил о себе…
Всесильный министр Франции кардинал Джулио Мазарини научил Людовика XIV играть в шахматы, когда королю было всего шесть или семь лет. В дальнейшем они больше не встречались за клетчатой доской.
Но однажды, уже в двадцатитрехлетнем возрасте, король, после новой размолвки с кардиналом решил сменить гнев на милость и пригласил к себе Джулио Мазарини, чтобы уладить конфликт во время игры в шахматы. Случилось это в 1661 году.
Джулио Мазарини
Однако взаимопонимание между монархом и могущественным министром так и не установилось. Как только Джулио и Людовик уселись за шахматный столик, кардинал заметил, что вместо фигуры короля на его поле почему-то стоит костяной языческий идол.
Обычно сдержанный, Мазарини вдруг вспылил. Он схватил мерзкое изваяние, на которое доброму христианину и смотреть-то страшно, и запустил его в одного из лакеев. Наверное, кардинал посчитал, что именно этот человек расставлял шахматы на доске и допустил ошибку или злой умысел.
Слуга увернулся, и костяное изваяние, стукнувшись о стену, закатилось куда-то под ореховый шкаф. Доставать его оттуда не стали.
А Людовик приказал отыскать шахматного короля, чтобы начать игру. Затем он подал знак всем удалиться. Монарх и кардинал остались наедине.
Лакеи затворили за собой двери персикового кабинета и потому не слышали в подробностях, как разгоралась ссора между королем и могущественным министром. Из кабинета доносились лишь отдельные слова и фразы высоких особ.
Но слуги все времена любили подслушивать своих господ. Французский двор XVII века не был исключением, и в тот раз лакеи тоже дружно припали ушами к закрытой двери.
— Поймите наконец: государство — это я! А все остальные министры — пустое место! Они пешки на французском поле!.. — послышался из кабинета раздраженный голос Мазарини.
— Теперь государство — это я!.. — последовал тут же гневный крик Людовика XIV.
Пройдут годы, и французский король повторит свою историческую фразу уже в присутствии придворных и иностранных послов.
И все же что стало истинной причиной ссоры высоких особ тогда, в 1661 году, во время шахматной игры в персиковом кабинете? Об этом даже вездесущие любопытные дворцовые лакеи не смогли в точности дознаться.
Беседа монарха и кардинала на повышенных тонах длилась недолго. Вскоре раздосадованный Джулио Мазарини стремительно покинул кабинет короля. Через минуту-другую в таком же состоянии оттуда вышел Людовик XIV.
После ухода монарха и кардинала слуги кинулись в персиковый кабинет. Шахматные фигуры в беспорядке валялись на доске, на столике и на полу.
А на следующий день Джулио Мазарини серьезно занемог. Его внезапная болезнь вызвала у многих подозрение. Ведь кардиналу не было еще и шестидесяти, и на состояние здоровья он до сих пор не жаловался.
В Париже и в знатных домах и в лачугах заговорили об отравлении ядом, изготовленным не то вестфальскими, не то моравскими ведьмами. Об отравлении шептались даже в королевском дворце. А Людовик XIV делал вид, что опечален болезнью Мазарини.
Вскоре кардинал и первый министр Франции скончался.
А через день один из его лакеев обнаружил под подушкой Джулио Мазарини костяного языческого идола. Это было изваяние, подаренное Валленштейном королю Франции.
«Верни меня в темный мир»
Как же древнее изваяние перекочевало из персикового кабинета Людовика в чертоги Мазарини, а тем более попало под подушку первого министра?
Лакей кардинала так и не смог найти объяснения этому. Неизвестно почему, он прикарманил не представляющую ценности вещицу, найденную в постели покойного хозяина.
С той поры на бывшего слугу всесильного кардинала посыпались неприятности. Он остался без работы и постоянного жилья. Начал спиваться и ввязываться в скандальные истории. Даже в редкие часы протрезвления лакей частенько бормотал какую-то несуразицу, разговаривал с костяным идолом, жаловался окружающим, что языческое изваяние по ночам скалится в мерзкой улыбке и нашептывает непристойности.
Сходящего с ума лакея стали опасаться даже его верные собутыльники из постоялого двора «Сбитое копыто». Этот постоялый двор славился лишь тем, что двумя с половиной веками раньше здесь были заколоты стилетами бежавшие из Парижа последние кабошьены[1].
С самого утра бывший слуга кардинала появлялся в «Сбитом копыте», усаживался за стол, заказывал кувшин крепкого «Жерминальского нектара» и непременно доставал из кармана костяного идола.
Когда приносили вино, лакей почему-то поминал убитых в «Сбитом копыте» кабошьенов и начинал, ни к кому не обращаясь, свой долгий монолог. Он жаловался на судьбу, на предавших его собутыльников, на неотвязное кошмарное видение.
А чудилось лакею одно и то же: будто мрачная пещера втягивает его в себя и заставляет плутать по лабиринту, из которого нет выхода. Блуждание во мраке сопровождалось шепотом костяного идола: «Все равно не выберешься из подземного мира, если не подчинишься моей воле… Отныне слушай только меня…»
«Жерминальский нектар» быстро опьянял. Тяжелела голова, закрывались глаза, еще страшней становилось лакею. С каждым глотком вина он все явственней слышал свистящий шепот костяного идола: «Отпусти меня… Отпусти… Верни меня в мой темный мир… Слишком яркий свет в вашей надземной жизни…»
Почему лакей сразу не отделался от жуткого языческого изваяния? Выбросил бы, может, и кошмарные видения у него бы прекратились. Да, видно, цепко держал истукан своего нового владельца необъяснимой магической властью и постоянно требовал, чтобы его доставили именно в пещеру, известную лишь ему.
— Куда тебя отнести? — наконец взмолился бывший слуга кардинала.
— В пражские катакомбы!.. — приказал костяной идол.
Хоть и опасался запуганный кошмарами лакей даже приближаться ко входу в подземелье, все же костяной истукан настоял на своем.
И отправился бывший слуга кардинала нетвердой — то ли от пьянства, то ли от страха — походкой в пражские катакомбы. Вошел в подземелье и пропал навсегда.
А увлеченные мистикой пражане утверждают, будто и в XX столетии в подземных лабиринтах можно было встретить белый призрак несчастного лакея.
Что же касается языческого идола из мамонтового бивня, то недолго он оставался в родном пещерном мире. Снова чья-то неосторожная рука извлекла его из мрака на поверхность. И снова за костяной фигуркой потянулась цепочка таинственных историй.
Чужестранец по имени Клаус
Во второй половине XVIII века появился в Праге весьма загадочный человек. Жители чешской столицы не могли понять, кто он. То ли почтенный ученый, то ли чудаковатый лекарь, то ли хитрый шарлатан.
Сам он себя называл «мистагог Клаус».
Как известно, мистагогами древние греки называли жрецов — знатоков секретных мистерий. Но какое отношение имеет этот чужестранец к давним таинственным обрядам, любопытствующие пражане так и не поняли.
На Староместской площади
Карлов мост
Поселился Клаус неподалеку от Староместской площади, где расположены дворец Гольц-Кинских и Тышский храм Святой девы Марии. Жил он замкнуто, избегал случайных встреч, уличных разговоров, не посещал пивных и ресторанов. Зато регулярно ходил к букинистам, что располагались в те времена у Карлова моста со стороны Града.
Клаус подолгу рассматривал и листал книги, но покупал их редко.
По ночам в окнах необщительного чужеземца почти всегда горел свет. Иногда из его квартиры доносились неразборчивые голоса, странные лязганье и звон. И добропорядочные пражане все это считали недобрым предзнаменованием.
Многие из них строили догадки, чем же на самом деле занимается мистагог Клаус. Приписывали ему и чародейство, и связь с нечистой силой и самим дьяволом, и написание колдовских книг, и даже связь с недобрыми духами горы Петржин.
Стоило Клаусу покинуть свою квартиру, любопытствующие горожане устанавливали за ним слежку. Его нередко видели возле входов в подземелья, расположенных неподалеку от Праги, но еще чаще — на горе Петржин. При нем под мышкой у мистагога всегда были книги, а на шее на ремешке неизменно висел костяной идол.
Нечто зловещее чувствовали в этом «талисмане» примерные пражские христиане.
— Почему нелюдимый чужеземец не посещает церковь, а проходя мимо храма, никогда не крестится?
— Что за книги он пишет?
— Какие опыты проводит в своей квартире?
— Уж не сатану ли вызывает чужеземец по ночам?
— Зачем он всегда носит на шее омерзительного языческого идола?..
Подобные вопросы все чаще и настойчивее задавали друг другу жители Праги, но ответа по-прежнему не находили.
Самые непримиримые к ереси горожане обращались к властям, чтобы те разобрались с загадочным чужестранцем и выдворили его из Праги. Несколько раз служители мэрии заявлялись к мистагогу, но ничего предосудительного в его квартире не находили.
После подобных проверок чиновники объясняли обеспокоенным пражанам, что господин Клаус — уважаемый ученый и путешественник, что он много лет по всему свету изучает пещеры, и делает это не ради праздного любопытства. В глубоких подземельях ученый создает эликсиры, продлевающие жизнь и спасающие от всех болезней. При этом он не прибегает к помощи дьявола и его слуг. По мнению господина Клауса, именно в пещерах зарождается некая необъяснимая сила, которая может спасти или погубить человека.